"Фантастика 2026-48". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Шер Вениамин

Валлонка неторопливо оделась, подняла бесчувственное тело девочки и направилась в свои покои. Апартаменты Амниты и Гинты находились в западном крыле дворца, которое соединялось с женскими купальнями длинной галереей со статуями вместо колонн. Между фигурами гигантов стояли светло-голубые хальционовые вазоны с белыми цветами. Серебристый вью­нок оплетал вазоны, цепляясь за статуи, полз вверх и кое-где свисал с потолка. Усеянные резными листочками стебли раскачивались от ветра – в нижнем павильоне шла уборка, и слуги открыли все окна.

Обычно в столь позднее время абельмины уже были в постели – у себя или у своих дружков, поэтому Амнита удивилась, когда увидела в конце галереи две фигурки в длинных купальных халатах. Рона и Мильда. Самые красивые из абельмин. Подружки-соперницы.

– Неужели Гинта так устала, танцуя перед нашим богом? – осведомилась Рона, поравнявшись с Амнитой.

– Абельмина Гинта целый день провела в лечебнице, помогая больным. А от танцев устают только такие хлипкие создания, как вы. Тем, кто ме­чтает о звании абельханны, следует быть в лучшей форме и не увлекаться хавой1. От этого портится цвет лица.

– Насколько я поняла, сейчас больше в моде тёмная кожа, – съязвила Рона.

– Почему бы и нет, если под ней течёт благородная кровь, – невозму­тимо сказала Амнита. – Даже самая белая кожа не скроет гнилое нутро.

Рона изобразила небрежную усмешку. Чувствовалось, что на языке у неё вертится масса дерзостей, но она никогда бы не осмелилась выска­зать их Амните в лицо. И не только потому, что та была абельханной и занимала во дворце более высокое положение. Амнита знала, что её здесь многие боятся, даже абеллурги.

Её всегда боялись. И не любили. Отец гордился ею, а мать… Амнита уже плохо помнила эту молчаливую болезненную женщину. Она вечно каза­лась настороженной, а с дочерью обращалась, как с какой-то хрупкой драгоценностью… Или как со священным предметом, к которому лучше лишний раз не прикасаться. Амниту отталкивала её ласковая отчуждённость. И затаённый страх, сквозивший в её взгляде, когда она порой на­блюдала за дочерью из соседней комнаты.

Однажды вечером, оказавшись возле спальни родителей, Амнита слу­чайно подслушала их разговор.

– Мы не должны были это делать, – говорила мать.

– Но мы же могли вообще её потерять, – возразил отец. – Мы столько

лет мечтала о ребёнке. Радуйся, что у нас есть дочь. Красавица и умни­ца. Она как звезда среди сверстниц…

– Да, она звезда. Моя маленькая Лиммея умерла, а эта девочка... Наверное, она слишком хороша для меня. Мне нечего ей дать, да она во мне и не нуждается.

Вскоре после этого мать умерла. Она давно уже страдала тяжелой болезнью крови. Амните тогда шёл девятый год. Перед смертью мать дала ей кулон – полупрозрачный белый камешек в серебряной оправе.

– Я не знаю, какая тебе уготована судьба, – сказала мать. – Знаю только, что она будет необычна. Помни, в этом мире есть великая сила, которая охраняет тебя. А это – твой амулет.

Она протянула камешек, и Амнита на какое-то мгновение увидела вместо лица матери другое лицо – странное, смугло-бледное, с пронзительными светлыми глазами и узким плотно сжатым ртом. От испуга она чуть не выронила кулон.

Спустя много лет Амнита попыталась выяснить у отца, что они с ма­терью такого сделали для её спасения. К тому времени всевозможные до­мыслы и вымыслы о её болезни и чудесном выздоровлении уже бродили по всему Эриндорну.

– Мы дали тебе другое имя, – немного смешавшись, сказал отец. – До пяти лет тебя звали Лиммея. Так иногда делают. Другое имя – другая судьба. Естественно, мы с твоей матерью не любили об этом говорить. Ты же знаешь, как в нашем кругу относятся ко всяким древним обычаям и суевериям. Наши знакомые всё знали и не осуждали нас, но всё равно лучше было об этом не вспоминать.

– Выходит, меня исцелило новое имя? Как всё просто!

– Не совсем так. Тебя лечили хорошие врачи, ну а имя… Это уж так, на всякий случай.

– А кто меня вылечил? Я же знаю всех лучших врачей Эриндорна.

– Мы тогда ещё не здесь жили. Но в Среднем городе тоже есть неплохие врачи.

Амните показалось, что отец о чём-то умалчивает. Вернее, не о чём-то, а о самом главном. Но она поняла, что больше он ей ничего не скажет. Они вообще очень редко вели доверительные беседы. Темами их разго­воров были главным образом чертежи и расчёты.

Ильманд гордился дочерью. Ещё бы! Единственная девушка в высшей технической школе. Амниту не хотели туда принимать, но её превосход­ство над более взрослыми конкурентами было столь очевидно, что даже самым предубежденным наставникам пришлось смириться с её существовани­ем. Она всегда держалась особняком. Она всех презирала. Её не любили, однако задирать не смели. Даже когда она, лишившись лаборатории, стала учительницей в школе первой ступени. Впрочем, она тогда сама отказалась от беззаботной, полной удовольствий жизни абельханны. Теперь она снова во дворце. Не только как абельханна, но и как наставница юного бога. У неё больше апартаменты, где она разместила собственную библи­отеку и мастерскую.

До недавнего времени, кроме самой хозяйки и служанки, которая делала уборку, входить сюда мог только Эрин – они с Амнитой иногда здесь занимались расчётами или что-нибудь мастерили. Теперь тут бывала и Гинта. Амнита звала, что по этому поводу говорят во дворце. Дескать, абельханне надоело одиночество. Через столько лет она наконец решила снова заняться личной жизнью. Но сейчас её интересуют не юноши, а девушки. Главным образом сантарийские… Знала Амнита и автора этих сплетен. Рона умела создавать мнение. Впрочем, Амниту это только забавляло. Кто её действительно раздражал, так это молчаливая, скрытная Мильда. Она была самой старшей из абельмин – ей уже шёл восемнадцатый. Высокая, с пышной гру­дью и яркими зеленовато-серыми глазами, она совершенно не комплексовала из-за своих тёмно-пепельных волос, несмотря на то, что в Эриндорне всегда больше ценились светловолосые девушки. Светловолосые и голубо­глазые, похожие на изображения божественной супруги Эрина. Казалось, Мильду уже не интересовала борьба за звание абельханны. Зато она всё чаще и чаще появлялась в тех залах и павильонах дворца, где работал Диннар. Кто-то даже видел, как она выходила из его мастерской.

Амнита осторожно положила Гинту на кровать и накрыла лёгким покрывалом. Могущественная сантарийская колдунья походила сейчас на безмя­тежно спящего ребёнка... Да она, по сути, и была ребёнком. И выглядела моложе всех абельмин. Многие её ровесницы имели уже вполне сформировавшиеся фигуры.

«Как женщину он её даже не воспринимает, – подумала Амнита. – Пока… Но она уже имеет над ним какую-то власть. Рона недаром злится. Зато Мильда очень уверена в себе...»

Амнита нахмурилась и подошла к зеркалу.

– А тебе не всё равно? – прошептала она, глядя на своё отражение.

Из зеркального тумана на неё смотрела пышноволосая красавица с уз­ким надменно-печальным лицом, бледная, как лунный призрак...

«Ведьма! Демоница!»... Амнита как будто снова услышала этот дрожащий от страха и ненависти голос. «Дочь Арны! Ты не человек, не человек...»

Сколько ей тогда было? Девять? Прошло полгода со дня смерти матери. И с того дня, когда Амнита надела на шею кулон с полупрозрачным белым камнем. Она не снимала его даже по ночам. Её мучил вопрос – что за та­инственная великая сила должна её охранять, но она даже не знала название этого камня. И никто не знал. Только старая кухарка сказала, что однажды видела такой. Вроде бы, его называют лунным. «Ясно, – подумала Амнита. – Значит, моя покровительница – Эрна, яркая луна и божественная супруга Эрина». И она стала особенно усердно молиться Эрне.

Однажды ей приснился страшный сон. Она лежала на полу пещеры и была так слаба, что не могла даже пальцем пошевелить. Потом над ней склони­лось женское лицо – тёмное и светлоглазое, обрамлённое светлыми, почти белыми волосами. Странное лицо – не старое и не молодое, не доброе и не злое... Амнита уже видела эту женщину, только вот где и когда? Её пугали глаза незнакомки, которые светились в полумраке, словно два белых полупрозрачных камня… Да это же и есть камни! Застывшее тёмное лицо смотрело на неё холодными каменными глазами. Амнита знала, что стоит ей хоть чем-то выдать свой страх – и она умрёт. Она нашла в се­бе силы не закричать. Жуткое лицо растворилось в темноте, а два светящихся камня слились в один. Проснувшись, Амнита обнаружила, что лежит на спине, сжимая правой рукой свой амулет. Она села на кровати и мед­ленно разжала ладонь. Камешек горел тусклым молочно-белым светом. Это была одна из тех ночей, когда Эрна не всходила. Зато высоко в небе стояла полная Арна... Амниту осенила догадка, от которой на лбу у неё выступила испарина. Лунный камень! Она как будто забыла про вторую луну. Значит, Эрна тут ни при чём? Амните хотелось верить, что она ошибается, но случай, произошедший с ней спустя полтигма, подтвердил её догадку.