«Три минуты, мастер».
Я взял Марию под руку и решительно направился в сторону входа, делая вид, что увидел кого-то важного и пытаюсь его перехватить. Те, кто ещё желал подойти к фавориту Великой княгини, немного потерялись от этого напора. Оказавшись у служебных выходов, я резко сменил курс и заскочил в лифт до того, как кто-то понял, что добыча ускользает. Иногда от назойливых людей избавиться не легче, чем от налогового инспектора.
В стартовом стволе — бетонном тоннеле, из которого выпускали гостевой летающий транспорт, — нас встретил Аскольд Всеволодович Воронцов.
— Князь поручил мне заняться этими слухами о теракте, — безо всякого удовольствия произнёс он. — Так что вам, Алексей Григорьевич, придётся задержаться, хочу получить от вас пояснения. Мария Юрьевна может отправиться домой, я предлагаю нашего водителя или сопровождение.
— Ваша светлость, я уже всё, что знаю, рассказал вам ещё позавчера. Хотите подробностей — пересмотрите мою беседу с князем, запись наверняка есть в вашем распоряжении. Я же отправляюсь домой. Я не ваш лакей и не неумытый земец, чтобы прыгать по щелчку ваших пальцев.
Воронцов моргнул, открыл и закрыл рот. Пока мы садились в машину, он не произнёс больше ни звука. Ну, а что бы он сказал? Начал бы настаивать? Глупо. Отдал бы приказ гвардии задержать гостя Великой княжны? Я присутствовал на приёме именно в этом статусе — иначе никто бы провинциального барона на такое мероприятие не пригласил. Невозможно.
— Умеешь ты врагов себе заводить, Орлов, — то ли с осуждением, то ли с ноткой восхищения заметила Истомина.
— Полетели домой, — я хлопнул по плечу Красавчика, сегодня бывшего у нас за водителя, потом повернулся к Марии. — Да какой там враг. Другом-то он по-любому никогда не стал бы. А так, ну запомнит он моё хамство. Если подставлюсь, обязательно напакостит. Но специально такой ерундой заниматься? Не настолько я о нём плохого мнения. Это как начальник СБ, он дрянной. Боярин-то он вполне толковый, в нужных традициях воспитанный. Да что там, ты реально думаешь, мне нужно было остаться, чтобы потешить его самолюбие? Он же открытым текстом сказал: князь мне геморрой устроил, а я тебе — такую же любезность.
— Да всё ты правильно сделал, я же не в качестве критики, а пометку в картотеку ставлю, — она провела рукой по моей щеке. — Думаешь, не пошевелятся они?
— Уверен, что как-то пошевелятся. Ладно, СБ башни — больше декоративная служба, ну или, вернее, больше сосредоточенная на делах рода. Они, даже если захотят, мало что могут на третьем уровне. Но князь обещал и охранку свою подключить, и опричников. Но я не верю в то, что они успеют что-то нарыть до наступления событий. А уж тем более не верю, что они смогут что-то предотвратить.
— А мы успеем?
— Должны успеть. Всё, что мог, я сделал, во все колокола позвонил, связи напряг. Сейчас всё от Фурсова зависит и от его «партнёров».
Мария прикрыла глаза, откинувшись на спинку сиденья. Если бы не бегающие под веками зрачки, могло бы показаться, что она уснула. Но нет. Играется с имплантом. Я и сам в первые дни после установки, в ВС проводил больше времени, кажется, чем в реальности. Главное, чтобы лимиты временные соблюдала в постоперационный период.
* * *
Звонок от сестры застал меня уже дома.
— Привет, братец. Знаю, что сегодня был тяжёлый день, да и я не дома ещё. Но завтра моё сиятельство изволит к одному барону в гости прибыть. Ты же не против, дорогой, с сестрой поговорить?
— Мой дом — твой дом, сиятельство. Сбегаю только в лавку, пряников куплю к чаю, — ответил я Вике.
— Ну всё, жди. В двенадцать приеду. Ставь самовар, — она усмехнулась и сбросила звонок.
С одной стороны, хорошо, что она, похоже, оттаяла после той истории с Соколовым. С другой — она точно опять меня в какую-то нездоровую ерунду втравить попытается. Или я Вику не знаю. С таким выражением лица, как у неё, знаменитый Торквемада, наверное, осведомлялся у своего секретаря: «Что там с дровами к завтрашнему аутодафе? Надеюсь, не пересушены?»
— Что там такое, Орлов? — Мария вынырнула из виртуальности.
— Да вот Вика опять воду мутит. Завтра приедет «в гости». Значит, разговор не эфирный. А стало быть, она опять какую-то пакость затеяла, только покруче прошлой.
— Сестра у тебя, конечно… проблемная, — Истомина хищно раздула ноздри. «Проблемная» — это комплимент. После недавней истории с Соколовым она Вику иначе чем «долбанутая» не называла. — Как раз мне есть что ей сказать!
— Родичей не выбирают, — ответил я. — Ты давай-ка, Маш, придержи свой асфальтовый каток. Кто старое помянет… короче, не надо ей ничего говорить. Она, думаю, и сама всё понимает.
— Понимает она. Ладно. Только ради тебя. Но тебе советую завтра ей в ухо фонариком посветить. Не удивлюсь, если луч с другой стороны без всяких препятствий выйдет.
Высокие! Высокие отношения!
* * *
С утра все социальные сети были забиты подробностями о визите Великой княгини. Моя невзрачная личность тоже обсуждалась со всех сторон.
По какой-то непонятной причине в «эфире» люди высказывались гораздо смелее, чем в реальности. Поэтому я начитался о себе всякого непотребства, вкупе с несколькими теориями заговора. Я полистал посты, комментарии, впрочем быстро переключился на новости, пока не стошнило.
Сам я почти ничего не писал, вместо меня посты в моём аккаунте публиковала Серна. Она убедила меня вести что-то вроде хроник нашего отряда, выкладывать всякое полезное про трофеи, обзоры о дряни и монстрах… В общем, создать специализированный блог. Я согласился, и сейчас мой блог постепенно обрастал своей специфической аудиторией. Появились постоянные комментаторы, «эксперты» и даже один хейтер. Я не видел от этой затеи особого проку, но и вреда никакого — знакомства в среде охотников вещь не бесполезная. Парочка-другая ребят из других полисов даже отписалась в личку. С местными командирами команд общался в основном Ветер.
Новости не радовали. Восточный фронт затих, боевые столкновения прекратились. Очень похоже на затишье перед бурей. Наши начали обещанное контрнаступление на юго-западе, довольно бодрое, судя по новостям. Все комментаторы хором хвалили Истомина и Великого князя Петра Фёдоровича. А имперские СМИ, конечно, восхваляли мудрость и прозорливость его императорского величества. Но если взглянуть на карту, «наступление» не выглядело особо впечатляюще. Впрочем, что я в этом понимаю?
* * *
Вика явилась, как обещала, к двенадцати. Истомина довольно сухо с ней поздоровалась, после чего, сказав: «Вы пообщайтесь по-родственному, не буду мешать», — ушла, демонстративно оставив на столе полицейский фонарь. Здоровенную такую дуру с прорезиненной рукояткой и встроенным шокером.
На виске сестры серебрился кружок импланта — вот это новости!
— Давно поставила? — спросил я.
— На неделе, — ответила Вика, проводя рукой в воздухе. — Сам понимаешь, вещь главе семьи совершенно необходимая. Пластику всё никак не успеваю сделать, чтобы закрыть это безобразие.
Все обладатели имплантов делились на две категории. Одни выставляли обладание им напоказ, подкрашивая кружок или даже обводя его неоновой подсветкой. Вторые, наоборот, закрывали металлическую нашлёпку искусственной кожей. Мол, есть и есть, а орать-то зачем? Вика очевидно относилась ко второй категории, как, кстати, и Мария. Я свой имплант не маскировал, но и виски не брил — выставляя его напоказ.
— Прими коннект, — сказала сестра, и тут же Кай подтвердил попытку установления прямого соединения.
Этот способ считался наиболее надёжной защитой от подслушивания, подглядывания. Прямое соединение нельзя было перехватить обычными техническими средствами. Разве что какой-нибудь парагон-техномаг смог бы, но таких в Российской империи не было.
