Ознакомительная версия. Доступно 332 страниц из 1660
— Коня мне! Что вы там возитесь! И крючья, крючья берите!
Конюхи бегом подвели оседланного Скалу, рядом запрыгивали в седла кое-как одетые дворские, с крылечек дробно сыпались отставшие.
Пока мчались, соображал, правильно ли все устроил на Яузе. Там и обваловка, и крыши только черепичные, по первому же сигналу прекращают все пороховые работы и закрывают погреба. Да еще всех, кто там работает, натаскивали по огненной тревоге собираться в пожарные расчеты. «Подносит огнетушители», «Работает со стволом от внутреннего пожарного крана» — сколько раз мне эти плакаты в конторах глаза мозолили, а вот, пригодилось.
Так что за Яузу я более-менее спокоен, и построено все с учетом возможного пожара, и люди обучены.
Москва же иное дело… хоть и предписано настрого солому на крыши только после вымачивания в глиняном растворе класть, но за всеми не уследишь. Да и ветер искру под соломенную стреху загонит или головешку на дранку бросит и привет, пошло-поехало. И даже если все сделано верно, на Посаде и особенно на Торгу тесно и потому горело, горит и гореть будет. Стихия, город почти весь деревянный, остается только надеяться и молиться.
Варьские ворота проскочили с ходу под неумолчный звон колоколов по всей Москве, но почти сразу встали — навстречу, убегая от наступавшей стены огня, валили бабы с детишками, а осатаневшие мужики, кто в чем, пытались противостоять пожару.
— С ведрами на крыши, головни гасить! — распоряжался городовой боярин.
В слепящем дыму бросались люди в огонь, спасать добро, выпрыгивали обратно, катались по земле, чтобы сбить затлевшее на одежде пламя, обливались ведром-другим воды и снова бросались в полымя, отчаянно ругаясь и прикрывая глаза рукавами.
Зарево затмевало встававший рассвет, по улицам и закоулочкам надрывно вопили бабы, орали мужики, страшно ревела запертая в хлевах скотина, сгорая заживо… Кони тревожно ржали, пришлось спешиться и отослать их назад.
Пламя, подгоняемое ветром, обнимало город с трех сторон, растекаясь от Торга до внешних стен, проглатывая посадские дворы один за другим. Будто лавой изнутри распирало кровли, вышибало стропила и перла неостановимая стена жара, подгоняя перед собой дымный вал.
Из него вываливались обожженные, полузадохнувшиеся люди, таща за собой тех, кто уже не мог идти сам, волокли мешки и сундуки. И почти сразу же, как только достигали относительно безопасного места, с руганью бросались назад растаскивать горящие терема баграми. Дым забивал легкие, я придержал мужика, тащившего ведро с водой, макнул шейный платок и замотал лицо. Огонь гудел как в домнице, утробным басом, взлетая над крышами и теряясь в удушливом дыму.
Вот нихрена не пожар в Радонеже, там мы были вокруг, а пожар посередине. А тут — наоборот, страшный зверь, огненный дракон завивался кольцами и жрал дом за домом, улицу за улицей. Гигантскими свечами горели колокольни, падающие с них колокола бились о землю с жалобным звоном, вышибая из бревен и угольев снопы искр.
Мне под ноги, сверкая обезумевшими глазами, метнулся закопченный мужик с криком:
— Боярин, дай крючьев!
Его встряхнул Волк — с князем говоришь! Мужик встряхнулся, с силой провел ладонью по лицу, размазывая сажу, и бухнулся на колени. Я пригляделся и с трудом признал его:
— Козеля?
— Ага… — выкашлял он.
— Так твое же на Торгу?
— Все выгорело, — сплюнул черную слюну корчмарь. — Коранда, небось, порадуется.
— Твои живы?
— Сын должон за реку вывести.
— А здесь тогда что?
— Тушу, со всеми… — он поглядел на стену огня за спиной и зло выругался. — Беда общая, так и бороть сообща.
Я поднял его на ноги, глядя в настырные глаза и который раз поразился упорству нынешних людей — все потерял, неизвестно, живы ли родные, ан нет, не бежит, не голосит, не прячется, а от власти требует не защитить и сопельки утереть, а дать возможность встать вместе со всеми. Ну так другие люди и не подняли бы страну после всех нашествий, пожаров, моровых поветрий и что еще там падало на нашу долю…
Все, как один, раз за разом. Сообща. Только так.
Меж тем в суматохе проступал порядок. Уже бежали не абы как, а по указаниям выставленных городовыми боярами ярыжек. Уже бившиеся с огнем молодцы с крючьями, баграми и мокрыми метлами сплачивались в ватаги и шли, сбивая огонь и растаскивая дома и клети, ослепительно сиявшие оранжевым сквозь щели между бревнами. Даже неслышные в реве пламени и общем гвалте приказы выполнялись все четче и четче.
От Дмитриевской вскачь, вырвавшись из бог весть чьей конюшни, неслись лошади — семь или восемь, сшибив двух зазевавшихся огнеборцев, но остальные успели раздаться. Один, половчее, так и ухватил коня за гриву, ему тут же в руку всунули веревку, которой он ловко взнуздал коня, запрыгнул охлюпкой ему на спину, ударил пятками и поскакал из города на Васильев луг. Следом переловили и погнали остальных коней, не давая им совсем обезуметь в пожаре.
Сквозь огонь и гарь я пытался пробиться в Кремль, но достиг лишь края Торга, над которым стоял столб пламени. Глаза слезились, лицо морщило жаром, а я все тащил и тащил свиту за собой туда, к главным моим ценностям, пока меня не остановил Волк:
— Кремник безопасен, княже.
Я уставился на него непонимающим взглядом, но Волк показал мне на темную полосу перед наполовину разобранной, наполовину перестроенной стеной.
— Новый ров, огнь не перекинется.
— Тогда тушить всем!
Дворские молча включились в общее дело, растаскивать горящее, выдергивая из дыма ополоумевших людей, обливаясь водой и обливая товарищей, таская ведра…
— Цепью! — громыхнул справа знакомый молодой голос.
Твою мать, старшая рындецкая школа!
— Петька, мать твою! — заорал я что было сил. — Ты что тут делаешь??? Ты где быть должен???
— В сколиях все спокойно! — лихо доложил Ходкевич, даже сейчас выглядевший козырем. — Отче Феофан распорядился на помощь идти! Яузский городок рвом окопан, а Кассиодор свой насос крутит, шибко качает!
Ага. Первый пожарный насос на Руси — Кассиодор его сделал из двух бочек и коромысла между ними, опаски ради пожара на Зелейном дворе. Хлестало у этой хреновенькой приблуды, конечно, сквозь все щели, но даже ей воды подавали больше, чем два десятка мужиков ведрами.
— Там кто остался?
— Средние да младшие.
— Тьфу ты, от младших какой толк?
— Да хоть бы воды натаскать, — пожал плечами староста класса.
Ну да. Все так все, от мала до велика.
— Ладно, вон городовой боярин, ставь своих куда он укажет!
Еще несколько часов я с Волком и тремя дворскими мотался вокруг горящего Посада. Орал, кидался в огонь, от чего меня удерживали в несколько рук, потом опомнился — в конце концов, все идет по заведенному порядку, справятся.
Оглядел себя — черный, грязный, кожа на куртке в подпалинах. Подумал, как там Скала и заулыбался от мысли, что на нем-то сажа незаметна будет.
На Васильевском лугу, где собирали погорельцев и откуда их переправляли за реку, уже распоряжался Добрынский, устраивая у берега реки импровизированные поварни — дорога вдоль вымолов от самой кремлевской стены была в безопасности. Сюда же стаскивали спасенную из церквей и монастырей утварь, здесь же наскоро хлебали варево, заедая отломанным прямо от краюх кусками хлеба, вливали в себя воду или квас и снова бежали обратно, в огонь.
— Коранда!!! — ухватил я за плечо невесть как оказавшегося тут чеха-пивовара.
От его румяной благообразности не осталось и следа — рожа красная от жара, волосы всклокочены и подпалены, а вместо привычного чистенького полотенчика через руку прожженная не в одном месте одежда, изгвазданная землей и пеплом.
— Здрав буди, княже! — тем не менее, радостно отозвался Коранда.
— Ты-то откуда здесь???
— На Трху заночевал, а оно вона как обратило…
— Так не твое же горит?
— Як то не мое? — слегка опешил чех. — То е мое място, мне крышу и прибыток дал! Наши вси тож гасят, видел сам.
Ознакомительная версия. Доступно 332 страниц из 1660
