- Прости князь, не могу оставить друзей. Сам же эту мысль подкинул вам, а потом в кусты? Не по-мужски это, не по-русски.
Изяслав только рукой махнул: «Что поделать с тобой? Иди уж!».
Ранним утром пятеро смельчаков покинули город Переяславль и направились навстречу неизвестности.
-------------------------
Половецкий хан Шарукан принимал у себя посетителя. Это был невзрачный человек невысокого роста в потрёпанной одежде. Звали этого гостя - инженер Хорт.
- Рассказывай, как вас побили Ярославичи под Переяславлем, - вытирая руки о полы халата и беря очередной кусок баранины, потребовал хан.
- Да что рассказывать пресветлый хан. Войско у Торета было своенравное, недисциплинированное, держалось только на страхе. А оказалось, что страх перед русичами сильнее страха перед Торетом. Вот и не совладал торкский хан со своим войском, - вздыхая и глядя жадным взглядом на стоявший перед Шаруканом поднос с мясом, ответил Хорт.
- Что теперь делать думаешь? - не предлагая разделить трапезу инженеру, спросил того хан.
- Если дозволишь, великий хан, тебе служить буду. Подготовлю для тебя хороших инженеров, которые и машины сделать смогут и стену порушить при помощи разных приспособлений, и ещё кое-чего.
- Наслышан я о твоих изобретениях и изобретениях предков, кои ты по рисункам, именуемых чертежами, сотворить сможешь. А где гарантия, что не предашь ты меня, что не подослан ты князьями-братьями?
- То что не засланец я, это тебе и так ведомо. А насчёт преданности… сколько платить будешь.
- Ах ты, смерд! Ты ещё с ханом торговаться будешь? Да с тебя сейчас голову снимут, и нет Хорта! Условия он мне выдвигает, пошёл вон - раб!
Инженер остался стоять на месте, даже выражение его лица нисколько не изменилось после краткой, но пылкой речи хана Шарукана.
- Не кипятись, великий хан, сам знаешь, нужны мы друг другу. А условия взаимовыгодного сотрудничества мы всегда обговорить сможем…
- Ладно, ступай. Скажи, чтоб накормили тебя, и будешь пока при моём советнике Керсе.
Хорт вышел. В его душе боролись два чувства: первое - уважение к половецкому хану, за его смелость решительность и ум, второе – ненависть к высокомерному, себялюбивому и вздорному человеку. Бедняга Хорт никак не мог понять, как столь противоположные качества могут соседствовать друг с другом в одном человеке.
Шарукан вызвал к себе доверенного человека, звали его Хорёк. Каково было настоящее имя этого хитрого, изворотливого и до мозга костей преданного хану слуги никто уже и не помнил. Да и сам Хорёк, наверное, тоже забыл. Хан Шарукан встретил его сухо:
- Чтоб я о каждом шаге, о каждом движении Хорта знал. Набивайся ему в друзья, подкупай людей, но чтобы вся картина была у меня. Подбери несколько толковых, склонных к инженерной работе воинов и отдай ему на обучение. Думаю не надо напоминать, что это должны быть твои люди. Всё, иди.
Хорёк поклонился и, пятясь спиной, удалился.
------------------------
На шестой день пути небольшой отряд русских витязей встретил телегу, запряжённую старой кобылой. На телеге восседал Иппатий.
- Ба! Старый знакомый! Елисей, глянь-ка, - радостно воскликнул Андрей.
- Здравствуй, дорогой друг! – в тон Свиридову, перекрывая движение тягловой силе, улыбнулся Елисей.
Крестьянин, вставая на телеге и кланяясь всем пятерым по очереди, произнёс:
- Здравствуйте, витязи славные, богатыри русские! Простите меня грешного, не признал! Где мы с вами могли встречаться? Ведь не достоин я даже обращаться к вам… - пролепетал Иппатий, но осёкся на полуслове.
- Видать, всё-таки признал! Глазёнки вон как забегали, - произнёс Елисей.
Все остальные с любопытством смотрели на трёх разговаривающих людей и действительно недоумевали, как могли эти двое княжеских дружинников знаться со смердом.
- Он нас порешить хотел с другом своим мельником, Агафоном кажется, когда мы князю Изяславу послание несли, - пояснил им Свиридов.
Добрыня подъехал к телеге.
- Что скажешь, признаёшь правду двух витязей княжеских?
- Признаю, - опустил голову крестьянин.
- А что тебе полагается за попытку убийства, знаешь? – не унимался русский ратник.
На глазах крестьянина появились слёзы. Он молча кивнул головой.
- Добрыня, погоди, не кипятись, - вклинился в разговор Андрей, - пусть он лучше скажет куда и зачем направляется. Ведь, насколько мне известно, нет в той стороне ни городков, ни деревенек русских – печенеги и торки3, разбитые нами, да половцы.
Все пятеро посмотрели на Иппатия. От этих взглядов мужичку стало не по себе, он молча смотрел на доски телеги, с которой так и не слез.
- Чего молчишь? – вынимая меч из ножен, спросил его Добрыня.
- Тут недалече деревенька одна есть в леску, вёрст десять, даже меньше. Сестра там живёт с мужем. К ней в гости и еду, - наконец вымолвил крестьянин.
- Ну раз так, поедем и мы, всё одно ночевать где-то надо, - предложил Андрей, - Правда, ребята?
- А что можно и съездить! – согласились Алёшка и Никита до сих пор молчавшие и не мешавшие разговору.
Иппатий, понуря голову, тронул свою старушку, ратники поехали по двум сторонам от телеги.
Вскоре сия процессия достигла окраины леса. Иппатий остановил лошадь.
- Дальше придётся по одному, тропа узкая, боюсь, не продерётесь.
- Ага, значит, ты на телеге продерёшься, а мы верхом- нет. Интересно, - сказал Добрыня
- Моё дело предупредить, а там как знаете, только пригибайтесь ещё – ветви низко, - ответил Иппатий, вновь обретя в голосе твёрдость, и тронул поводья.
С грехом пополам всадники продрались сквозь строй деревьев и оказались на невысоком холме, или кургане. На его вершине красовался деревянный кумир бога Перуна, а вокруг него языческих богов: Велеса, Мокоши, Ярилы и других.
- Язычники, - удивился Алексей, - давно о них ничего не слышно.
- Дак ушли почитай все. Как Владимир ввёл христианство, дак и ушли, - произнёс крестьянин.
- А что ж ты, сукин сын, у меня нательный крест требовал, коль сам язычник? - возмущённо спросил Андрей.
- Я не язычник, я православный христьянин, - обиделся Иппатий, - это сестра моя ушла к язычникам, не захотела верить в единого бога.
- Всё, хватит, веди дальше. Мы не священнослужители, Бог им всем судья, - подвёл итог Елисей.
Крестьянин направился дальше, ратники за ним. Так они и добрались до небольшой деревеньки. Шесть невысоких срубов, частью ушедших в землю, разбросанных на специально вырубленной полянке, больше напоминали Андрею землянки, чем избы.
Он, конечно, знал, что в одиннадцатом веке большинство крестьянских хозяйств выглядело именно так. Но, проведя изрядное время в городе и по дороге не встретив особых поселений, он никак не мог привыкнуть к представшему перед ним зрелищу. Иппатий подвёл спутников к одному из домов, если это можно так назвать. Из него вышла довольно приятная женщина, лет сорока-сорока пяти. Стан её был по девичьи гибок, а голос звенел как колокольчик. Она с достоинством поклонилась вновь прибывшим.
- Здравствуй хозяйка, - первым поздоровался Свиридов.
Остальные последовали его примеру.
- Вот, Ефросинья, гостей к тебе и Остомыслу привёл. Примешь?
-А чего ж не принять, приму, - ответила женщина.
К жилищу подошёл высокий крепкий мужик.
- Здорово, Иппатий! И вы, люди добрые, здравствуйте! – поздоровался он.
- О, Остомысл, здорово! – просиял крестьянин, - вот, видишь, в гости к сестре приехал, да не один.
- Вижу. Да чего ж тут на голодный желудок болтать. Пошли, поедим.
Хозяйка суетилась вокруг гостей, стараясь ублажить все их прихоти. После сытной пищи, мужчины собрались поговорить. Больше всех спрашивал Андрей, ему всё было интересно. Порой он задавал такие вопросы, которые знал и малый ребёнок. Наконец, Елисей пнул его ногой и скривился так, что заметили и остальные.
- Елисей, что случилось? – поинтересовался Добрыня.
- Да что-то зуб кольнуло, - ничего лучше не смог придумать тот.
