— Рефлекс, — убитым голосом сказал целитель, но свет призывать не стал, как и нападать на нас с Зубовым. — Нас ведь натаскивали на это. Видишь теневика — забирай всё, становись сильнее.
— Ну как же так? — я выгнул бровь. — Одно дело, когда среди своих такое происходит, а совсем другое — когда посторонние рядом.
— В этом всё и дело, — Белый скривился. — Я же вас за своего принимаю, вот и расслабился.
— А вот это уже интересно, — протянул я, а потом бросил взгляд на Зубова, у которого от напряжения даже вены на лбу вздулись. — Саша, успокойся. Это естественный процесс, который обычно проходит за закрытыми дверями. Все качаются так, как умеют. Тёмные делают тоже самое, правда для нас не важна поглощаемая стихия.
— Тёмные не скрываются и не изображают из себя не пойми что, — выплюнул сквозь зубы он. — А эти… светлые и чистые. Целители.
— Такова суть их стихии, — я пожал плечами. — И запреты, которые они ставят, защищают их именно от такой вот реакции.
— Нет, — затряс головой Зубов. — Это неправильно.
— А что правильно, Саша? — спросил я его. — Что вообще может быть правильного в мире, где люди истребляют друг друга, а не чудищ? У нас есть магия, мы повелеваем стихиями и, вместо того чтобы жить в гармонии и балансе, каждый пытается подмять под себя других.
— И вы так спокойно это говорите? — командир гвардии перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Словно это какая-то норма.
— А разве это не так? — я покачал головой. — Ты видел другое в своей жизни?
— Не видел, — Зубов разжал кулаки, успокаиваясь. — Вы правы, нам не дано изменить порядок вещей.
— Пока что — да, — хмыкнул я. — Но всё меняется.
Мой взгляд остановился на целителе. Я даже немного разочарован тем, как легко он попал в мою ловушку и подставился. Да, он не мог знать, что я смогу пригнать к нам теневых монстров, но рефлексы и реакции у него должны быть получше.
В моём мире ковен оберегал тайны светлых магов так рьяно, что каждый подставившийся новичок получал наказание, после которого он никогда не ошибался. Народ считал магов света — истинным и единственным благословением мира. Ну а ковен пользовался этим как умел.
Здесь же… вроде и запрет есть, но какой-то уж слишком размытый. Или Белый настолько проникся ко мне, что действительно забылся? Тогда подготовка в академии магии ничего не стоит.
— Ваше сиятельство? — осторожно позвал меня Белый.
Я вынырнул из воспоминаний и посмотрел на целителя. Он вздрогнул и отшатнулся. Его аура на миг вспыхнула, а пальцы сплелись в до боли знакомое заклинание.
Благословенный свет. Сколько раз от меня отрезали плоть именно им? Сейчас уже не вспомнить, да и считать я перестал после пятого десятка. Спасибо регенерации, конечно, но шрамы от ожогов остались со мной до конца, как и шрамы от проклятий. И разницы я между ними не видел.
Целитель смотрел на меня, но атаковать не спешил. Его пальцы медленно разжались, но аура сияла светом.
А, точно. Опять моя тьма бушует. Когда я уже найду время на тренировки и медитации?
— Что, Ваня? — устало спросил я, окончательно приняв целителя со всеми его недостатками и достоинствами, как уже было с Зубовым. Пока что только эти двое в моей голове стали теми, к кому я мог обратиться настолько неформально.
— А мы дальше пойдём или возвращаться будем? — чуть замялся он, убирая ауру. Сделал выбор всё же. Молодец.
— Вернёмся, конечно, вам же надо переварить то количество тени, которое вы получили, — хмыкнул я. — Но перед этим у меня к тебе будет пара вопросов.
— Конечно, отвечу максимально откровенно, — Белый склонил голову.
— Что ты знаешь о Гиблых Топях и сражениях в них? — спросил я прямо. — Что хранится в закрытых архивах светлых магов и кто стоит за вашим обучением?
Глава 6
Алексей Денисов — командир особого подразделения гвардии его величества — сидел в кресле, обитом кожей аномальных монстров. Напротив человека, которого в народе называли эмиссаром, стоял князь Анатолий Николаевич Миронов, двоюродный брат Денисова.
— Этот юнец отказал нам в брачном договоре, — процедил Миронов. — Он предпочёл моей дочери выскочку из графского рода Орловых.
— Тёмные тянутся к тёмным, — небрежно заметил Денисов. — Как и светлые к светлым. Его отец поступил так же, выбрав Маргариту Рейнеке.
— И чуть не начал войну между тёмными родами, — Миронов брезгливо поморщился. — Как по мне, всем было бы лучше, уничтожь эти рода друг друга.
— Константин Шаховский не так глуп, как его отец, — Денисов постучал пальцами по бедру. — Он не стал заключать брачный договор, а потом разрывать его. И мне этот мальчик показался очень даже разумным.
— Надо было тебе его убить на месте, — фыркнул князь Миронов. — Жаль, что моя дочь не сумела его очаровать. Меньше усилий бы потратили.
— Твоя дочь — кто угодно, но никак не соблазнительница, ей не хватает мудрости, — заметил Алексей Денисов. — Надо было натаскивать Софью получше. Теперь тебе остаётся только скрипеть зубами. И принять тот факт, что провинциальный граф отказался от княжны.
— Мы должны что-то сделать, этот тёмный начал набирать влияние после испытания и войны с Давыдовым, — Миронов сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе, а потом подумал о том, что его родственник снова не предложил ему присесть. Вроде бы светлые равны между собой, но должность Денисова давала больше власти. — Как мальчишка вообще смог одолеть грандмага? Это же нонсенс.
— Судя по сводкам, Шаховский сумел призвать изначальную тьму, — слова Денисова оказали эффект разорвавшегося снаряда. Миронов поперхнулся воздухом и закашлялся. — Он не только призвал её, но и направил в бой. Наблюдатели утверждают, что видели, как тьма приняла форму крыльев, а потом начала гореть.
— Бред какой-то, — не поверил ему Миронов. — Какие к гроксам крылья? Как тьма могла гореть?
— Наблюдатели находились далеко и могли ошибиться, — равнодушно пожал плечами эмиссар его величества. — Но мне известно, что в московском очаге истребители монстров наблюдали схожий эффект. Возможно, Шаховский насылает иллюзии.
— Точно! Так и есть! — обрадовался этому предположению Миронов. — По всем бумагам старший наследник Шаховских был полной бездарностью, мог только птиц вокруг поместья гонять. Наверняка его дара хватает только на иллюзии.
— Иллюзии не убили бы грандмага, — холодно сказал Денисов. — И я чувствовал его ауру. Шаховский был напитан тьмой по самую макушку. Всё во мне восставало и требовало ударить, чтобы стереть эту тьму из нашего мира.
— Но? — нетерпеливо спросил Миронов.
— Но мне было приказано не вступать в бой, пока Константин не наберётся сил, — медленно проговорил Денисов. — Его величество бросил против графа княжеский род, но не хотел его смерти. Понимаешь, что это может значить?
— Постой… нет… мы бы знали, — князь Миронов отшатнулся и сглотнул. Его лицо побелело, а в глазах мелькнул испуг. — Хочешь сказать, что кто-то из его предков носил… эту фамилию?
— Да, скорее всего, так и есть, — Денисов поднялся из кресла и шагнул к встроенному в стене сейфу, но открывать его не стал. — Все признаки указывают на то, что в нашем мире пробудилась проклятая кровь древних.
— Не такие уж они и древние, — нервно заметил Миронов.
— Если верить собранной мною информации, Тишайшие живут по несколько столетий, пока не найдут преемника и не передадут ему свою секретную миссию, — Денисов не боялся называть вслух фамилию, которой пугали детей аристократов. Ему было плевать на условности, ведь по силе он мог сравниться только с самим императором. — А вот условия пробуждения этой крови весьма специфические.
— Как и всё у тёмных, — князь Миронов передёрнул плечами. — Там же что ни ритуал, так какая-нибудь мерзость. Только тёмные хранят кости предков в месте силы.
— И всё же… — сказал эмиссар и замолчал на несколько мгновений. — Одним из условий пробуждения крови является близость смерти. Я не знаю, должна это быть смерть близкого человека или того, кто должен пробудиться.
