— У тёмных это может значить всё что угодно, — Миронов глянул на брата и набрал воздуха в грудь. — Но меня интересует только один вопрос. Мы объявляем общий сбор?
— Пока рано, мы ещё не готовы, — Денисов коснулся сейфа, запустив в нужные точки импульсы светлой энергии. — Если Шаховский выкинет что-то — пустим наш план в ход. Под предлогом «обеспечения безопасности империи» можно будет нейтрализовать не только его, но и других тёмных. Один неверный шаг с его стороны и мы получим карт-бланш на зачистку всех тёмных магов.
* * *
Иван Белый молчал какое-то время. Я видел, как в нём борются годы дрессировки, которую тут называли обучением в академии, и внезапно проснувшаяся надежда, что он может наконец сбросить этот груз. Я ждал, давая целителю разобраться в себе.
— Гиблые Топи — это не миф, — тихо начал он, глядя куда-то мимо меня. — Но это и не просто опасные территории. Это шрамы на теле нашего мира, ваше сиятельство.
Он снова замолчал, собираясь с мыслями, а потом посмотрел на Семёна.
— Четыре столетия назад маги только начинали понимать, что могут больше, чем высекать искры и лить воду, — в голосе Белого появились грустные нотки. — Они лезли в неизвестное, рвали ткань реальности в поисках силы. А потом реальность начала рваться сама. Появились первые прорехи — нестабильные, словно гнойные раны. Из них сочилась чуждая энергия, выползали твари, которых раньше никто не видел. Это и были Топи.
Я кивнул, вспомнив похожие разрывы в своём мире. Мы их называли бездной и заливали огнём фениксов. А здесь решили, что могут их просто закрыть?
— С ними боролись? — спросил я.
— Сначала да, — Иван горько усмехнулся. — Героически и с большими потерями. Собирали отряды лучших магов, шли в самое пекло, чтобы «зашить» разрывы. Но это тоже самое, что пытаться заткнуть пальцем прорвавшуюся дамбу.
— Так и есть, — я скосил глаза на Зубова, который хоть и учился в военной академии, явно слушал эту историю впервые. Такой информацией делились только с магами, а не с физиками.
— Очаг — тот же разрыв, только огромный и стабильный, — продолжил Белый. — Его уже не залатать. Только сдерживать и получается.
— И чтобы люди не паниковали и не спрашивали, откуда взялись эти «стабильные разрывы», историю подчистили, — без эмоций констатировал я. — Превратили катастрофу в данность и сделали вид, что так было всегда.
— Именно так, — подтвердил целитель мою догадку. — В открытых учебниках пишут, что очаги «появились в результате естественных аномальных процессов». Бред, конечно. Но кому нужна правда? Лучше уж стабильный предсказуемый кошмар, чем мысль, что всё это — результат наших же ошибок.
— И вся эта правда хранится в закрытых архивах Академии? — уточнил я, чувствуя, как Зубов смотрит на меня, сжимая меч побелевшими пальцами.
— Да. В Секторе запретных знаний. Доступ к нему имеют только избранные профессора и… — он запнулся.
— И маги света, прошедшие особый отбор, — закончил я за него. — Чтобы вы знали, с чем имеете дело, и чтобы ваша «очистительная» миссия выглядела в ваших же глазах ещё благороднее.
Белый не стал спорить, лишь опустил голову.
— Вот что, — медленно протянул я. — Это всё интересно, конечно, но меня интересует, кто стоит за сокрытием информации. Кто-то же курирует этот архив и обучение целителей?
— Аркадий Всеволодович Кольцов — декан целительского факультета, грандмаг света, — выдохнул Иван с таким видом, будто сбросил камень с плеч. — Он ведёт все занятия по… введению в целительскую практику.
— Поэтому ты сам обучаешь Семёна, вместо того чтобы отправить его в академию? — поинтересовался я.
— Да, у него все задатки боевого мага света, — ответил Белый, глянув на своего помощника. — Боевые маги должны обучаться только в академии магии, а целителей можно обучать тем, кто прошёл обучение.
— Спасибо, Иван, — искренне сказал я, а потом повернулся к Зубову. — Всё, убирай уже оружие. Наш целитель только что доказал, что его преданность роду перевешивает всё, что было в прошлом.
В глазах Белого мелькнуло странное смятение — облегчение от раскрытия своих тайн и страх того, что ждёт его дальше. Но это был уже мой человек, а я своих не бросаю. Даже таких своеобразных.
— Возвращаемся домой, — я махнул рукой и направился в сторону стены, но замер через несколько шагов. Взор тьмы показал приближение очень знакомой ауры. — Идите вперёд, я догоню.
— Господин? — Зубов вопросительно посмотрел на меня.
— Кажется, со мной хотят поговорить, — я усмехнулся. — Идите, всё хорошо. Никакой опасности мне не грозит.
Зубов сжал челюсти до хруста, но кивнул. Он рванул к стене так быстро, что Иван с Семёном едва за ним поспевали. Всё же сильно мой командир гвардии разозлился, услышав откровения Белого.
Я повернулся к центру очага и неспешно пошёл к месту, где замерла знакомая мне аура. Через несколько минут я увидел дедулю, прислонившегося к высохшему дереву.
— Ну здравствуй, внучок, — проскрипел он. — Удивил ты меня.
Не успел некромансер договорить, как моя аура налилась тьмой, и я ударил по нему сгустком силы. Его аура взметнулась вокруг него серым ядовитым туманом и рванула навстречу, поглотив мою атаку. И в этот же самый миг я почувствовал ту самую едва уловимую дрожь реальности. Тот самый «зов», что манил меня в очаг.
— Хватит игр, — тихо сказал я, прислушиваясь к ощущениям.
Похоже, тьма указывала мне на подделки Сердца и призывала покончить с ними. Только вот достаточно ли я силён, чтобы одолеть некромансера? Даже моё пламя тьмы может не справиться с тем количеством некротической энергии, которой дедуля напитал своё полуживое тело.
— О чём это ты, мальчик? — попытался он сыграть в непонимание, но в каждом звуке его голоса сквозила фальшь. — Я пришёл, чтобы поздравить тебя с победой над княжеским родом и над императором и его эмиссарами. Ловко ты провернул этот трюк с устаревшим пунктом Эдикта.
— Каждый твой визит — это пригласительный билет для всего зверинца очага на мой порог, — я сделал шаг вперёд, и моя аура вспыхнула ярче. — Ты же ходячий магнит для них. И либо ты сам этого не понимаешь, что маловероятно, либо тебе плевать, что из-за твоих прогулок гибнут мои люди.
На лице некромансера промелькнуло удивление, быстро перешедшее в досаду.
— Так вот в чём дело, — пробормотал он скорее себе, чем мне. — Энергетический резонанс…
— Раньше надо было думать, — перебил я его. — Я навсегда закрою для тебя все тени на моих землях. По обе стороны стены.
— А силёнок хватит? — ядовито ухмыльнулся дед.
— Уж поверь, если надо будет — найду, где взять, — я отзеркалил его ухмылку.
— Ты ведь так ничего и не понял, мальчик, — сказал некромансер безо всякой издёвки. — Считаешь себя самым умным, а на деле — сопляк, который лезет в дела взрослых.
— Правда что ли? — я выгнул бровь. — А вот мне кажется, что это взрослые полезли в дела, в которых совершенно ничего не понимают. Твой медальон — это ведь не просто артефакт, верно?
Я сделал ещё один шаг. Теперь нас с дедом разделяло расстояние в пару метров.
— Это нечто совершенно иное, — мой голос стал тягучим и вязким. Так всегда было, когда меня озаряла очередная разгадка. — Дай угадаю, твоё тело исторгло этот артефакт в тот же миг, когда ты перестал дышать?
Дед молчал и смотрел на меня задумчивым взглядом, который я ощущал всей кожей. Кажется, я действительно нашёл ответ на один из вопросов. Дедуля отдал свою жизнь и свою душу в обмен на подделку Сердца Феникса.
И когда-то эта подделка была сердцем Дмитрия Шаховского — гениального артефактора, который верил, что создаёт нечто великое и уникальное. Я мог простить ему эту слепую наивность учёного, если бы не одно «но». Точно такое же сердце осталось на месте гибели моих родителей.
Полагаю, они вдвоём смогли убить некромансера, который носил своё сердце на цепочке, так же, как и дед. И это могло означать только одно — кто-то обучает тёмных в обход привычных техник. Кто-то создаёт свою собственную армию некромансеров — не живых и не мёртвых существ, отдавших всё ради силы.
