Клинок уснул.
Я открыл глаза, увидел Истомину, держащую чёрный меч в районе острия. И упал рядом с саркофагом, уже не способный двигаться.
С громким хлопком исчез защитный полог.
Истомина нагнулась, спокойно удерживая кусок обжигающего льда левой рукой, и аккуратно положила его в саркофаг. Затем рявкнула на гвардейцев:
— Чего уставились, болезные? Закрывайте, мать вашу! Крышку на место, телепни!
Гвардейцы, которым тоже досталось, на ногах осталось только двое, кряхтя как инвалидная команда, водрузили крышку саркофага на законное место, и зловещая аура клинка пропала.
Мария бросилась ко мне. Опустилась на колени и приподняла мою голову.
— Ты как, любимый?
Я не прекращал накачивать руки остатками огненной стихии и начал их потихоньку ощущать. Вместе с дикой болью и отходняками. Но, кажется, обойдётся без ампутации. Моё инстинктивное использование стихии спасло мне конечности.
— Да вроде жив, — прохрипел я. — И относительно здоров. Встать помоги, только за предплечья пока не трогай, ладно? Твоя рука-то как?
Она показала мне абсолютно чистую ладонь.
— Кажется, на протезы эта штука вообще никак не действует. По крайней мере то, что там вместо крови, не замерзло.
Несколько минут потребовалось, чтобы присутствующие пришли в себя.
Артефактор выжил, но находился в крайне тяжёлом состоянии. Двое гвардейцев тоже получили сильное энергетическое истощение.
Остальные отделались значительным упадком сил или, как я, ещё и слезшей с рук кожей.
Вокруг засуетились слуги, прибежали дворцовые целители… Вся эта суета продолжалась минут пятнадцать.
Меня даже после мощнейшей целительской печати продолжало мутить, но я мог нормально ходить и разговаривать. И подвижность рук восстановилась почти полностью.
В общем, это называется «отделались лёгким испугом».
— Что это такое было? — вопросил князь скорее в воздух, чем обращаясь к кому-то конкретно.
— Вы своей тупостью чуть нас всех не угробили, ваше сиятельство, — ответил ему Синицын, вяло вытирая платком лицо. — Вас предупреждали, что эта хренотень опасна. Нет — взыграло ретивое: «я здеся власть!» Идиот.
Воронцов дернулся, но неожиданно признал:
— Идиот — это точно. Нельзя было проводить такие эксперименты в присутствии августейшей особы.
— А как бы ты ещё, Аскольд Всеволодович, получил доступ к трофею, принадлежащему Фиолетовому двору? Ведь ты мне подарил эту забавную безделушку, правда, Алексей? — прощебетала княгиня с невинным видом.
Хорошо, что морда у меня ещё от холода не отошла. У меня только поэтому глаз не дёрнулся. Огромное земноводное заворочалось в душе с кваком: «грабят», но, видимо, холод повлиял и на него, потому что вместо того чтобы сложить из корявых пальцев фигу, я сказал:
— Это мой трофей, и я доверяю вам, Ваше Высочество, его хранение. Но передавать его никому не собирался.
— Такой артефакт не может принадлежать частному лицу, пусть и титулованному дворянину! — запальчиво воскликнул Воронцов.
— Как и одному из князей, не так ли, Аскольд Всеволодович? А вот если он будет в распоряжении трона и одного из его дворов, все будут довольны, — припечатала Её Высочество. И она была, к великому сожалению моей жабы, права.
— Если хотите понять, что это такое, его не стоит вывозить из Воронежа, — неожиданно вмешался Синицын. — Я… судя по всему, через кровь Алексея некоторое время был связан с этой… штуковиной ментально. Могу ответственно заявить, что никакого отношения к поделкам ордынских дикарей артефакт не имеет.
— Хотите сказать, ей снабдили дикарей наши враги? Как летающей крепостью? — спросил Воронцов. Сарказм в отношении Синицына в его тоне что-то резко поубавился.
— Не думаю, что кто-либо из современных нам магов смог создать искусственный эфириум с такой степенью упаковки пространства. А это именно искусственный эфириум. С псевдоинтеллектуальным управляющим контуром.
— Почему вы так думаете? — Воронцов недоверчиво покосился на саркофаг.
— А вы вспомните, Воронцов, в чём специализировался мой род и за какую разработку вы его истребили, — князь по-деловому кивнул, как будто воспринял аргумент. — Так вот. Нам на тот момент не удалось достигнуть и сотой доли того, что есть в этом артефакте.
— Предтечи, — задумчиво проговорила княгиня, проводя пальцами по подбородку. — Очень похоже на их магию. От неё у меня всегда такое ощущение… потусторонней жути. Да, я уже сталкивалась с их… артефактами. Ты же это имел в виду, Родион Романович?
— Да, именно это.
— Кстати, хочу тебя поблагодарить, Родион Романович, за то, что помог мне установить купол отрицания. А ведь какой момент был удачный — рассчитаться с врагами рода, а? — княгиня смотрела прямо на Синицына.
— Я давно не юноша и умею думать головой и сдерживать эмоциональные порывы, Ваше Высочество. Вы лично мне ничего плохого не сделали. А Алексей вообще мой племянник по крови, как вам известно. По сути, его ветвь Орловых последние кто остался от рода, кроме меня. Вот будь здесь только Воронцов — я бы и пальцем не пошевелил, чтобы его спасти.
Воронцов на это заявление только глаза закатил.
Да уж. Представляю, какую силу воли нужно иметь, чтобы не выпускать наружу ту жгучую ненависть и желание убийства, которые я ощутил в артефакте. Об этом эпизоде я решил благоразумно промолчать. Потом Синицыну расскажу. Кажется, ему нужно знать.
— Что ваше сиятельство имело в виду, когда говорило об изучении артефакта? — продолжила княгиня, видимо, посчитав расшаркивания законченными.
— Хм. Во-первых, это нужно делать в подходящем месте. Бедном на эфир. Район нашей бывшей башни подойдет. У Алексея там производственная площадка. Во-вторых… именно у меня больше всего шансов разобраться с этим артефактом. Поскольку специалистов моей квалификации всех перебили с благоволения вашего рода, Ваше Высочество. Всех, кроме меня. Есть и в-третьих, но это обстоятельство я пока оглашать не буду. Не в этой компании.
— Насколько я помню, этот район полиса сейчас конфискован и находится в собственности империи под патронажем рода Воронцовых. Я права, князь?
— Вы правы, как всегда, Ваше Высочество, — ответил Воронцов. — Толку моему роду от этой свалки особого нет. Это язва на теле полиса и лишняя нагрузка на родовой и имперский бюджет.
— Как вы, в качестве главы рода, посмотрите на то, чтобы вернуть собственность бывшему владельцу?
— Зачем мне эта куча мусора и дряни? — резко спросил Синицын. — Я не собираюсь разгребать за вас те проблемы, которые вы сами же и породили.
— Берите, Родион Романович, — вмешался я. — Это потенциальное золотое дно, поверьте.
— Только потребуйте освободить вас от налогов на собственность, — невинно добавила Истомина. — Лет на пятьдесят хотя бы. Поскольку вы не можете ей пользоваться «в виду обстоятельств непреодолимой силы».
— Вы такие умные и продвинутые, вот и присоедините этот домен к своему баронству, — ехидно заявил Синицын. — Вы будете не первыми титулованными дворянами, заимевшими свою башню в полисе. Правда, будете первыми, кому достанется не башня, а её руины. Если нынешний попечитель, конечно, не будет возражать.
— Давайте мы поговорим об этом не сейчас, — сказал я громко, останавливая дискуссию. — Я, похоже, единственный, кто никак не может понять, как разговор о теракте, странном артефакте предтеч свернул к дележу собственности и причём здесь моё баронство. Но я и не хочу сейчас этого понимать!
— Я тебе всё объясню, милый, — хищно облизнулась Истомина. — Дома поговорим.
— Согласна, что судьба «Синицынского» района будет решаться не сейчас и не таким составом, — сказала Её Высочество. — Мы только что чудом избежали довольно масштабной катастрофы, вернее двух масштабных катастроф, и думаю, нам всем требуется передышка. Мне придётся задержаться минимум на день в Воронеже и менять всё своё расписание. Думаю, остальным членам императорской фамилии сейчас не до того, чтобы разбираться с сегодняшними… происшествиями.
