Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим

— И что, она может стать императрицей? — спросил я. Мне было глубоко безразлично на все эти дворцовые интриги, и спросил я это больше, чтобы поддержать разговор — возвращаться к работе не хотелось.

Костя посмотрел на меня как на безнадёжно наивного.

— Младшая дочь на троне? В нашей Империи? — Он покачал головой. — Нет, конечно. Но она может стать регентом. Или серым кардиналом. Или… — Он замолчал, не договорив.

— Или развязать гражданскую войну, — закончила за него Катя. — Если амбиции перевесят разум.

Все снова замолчали. Кофемашина урчала, выпуская последние капли. Костя нервно постучал пальцем по своей чашке.

— Слушайте, — сказал он, оглядывая нас. — Я, конечно, всё понимаю: политика, интриги, борьба за власть. Но вы подумайте вот о чём. Зарен — личный архимаг Императора. Он держится за Его Величество. Императрица его ненавидит, кронпринц относится с подозрением, принцесса Элиза вообще считает его опасным выскочкой. Если Император ум… — Он вовремя остановился, — не дай Бог того самого… То кому Зарен будет нужен? И что он сделает, чтобы остаться у власти?

Я сжал чашку так, что побелели костяшки.

Вот оно. Костя, сам того не ведая, произнёс вслух интересную версию. Зарен не просто потерял Кристалл. Он теряет опору. Его покровитель умирает. Враги готовятся нанести удар. Поэтому он и торопился сделать Кристалл, чтобы хоть как-то остаться у власти. И в такой ситуации человек, привыкший добиваться своего любой ценой, становится особенно опасным.

Из задумчивости меня выдернул резкий, скрипучий голос:

— А ну-ка, а ну-ка! Что за сборище у кофемашины? Сейчас рабочее время, между прочим!

Лыткин. Собственной персоной. Он возник из-за угла, раздутый от собственной важности в новом, ещё не мятом пиджаке. Его взгляд метался по собравшимся, выискивая нарушителей дисциплины. Костя мгновенно ретировался, утягивая за собой практиканта. Бухгалтерша испарилась с неожиданной для её комплекции скоростью.

— Николаев, — Лыткин остановил взгляд на мне, и в его глазах мелькнуло привычное злорадство. — Раз уж вы здесь прохлаждаетесь, а не исполняете прямые обязанности архивариуса… — Он сунул мне в руки увесистую стопку бланков. — Из типографии доставили новые формуляры для инвентаризации фолиантов девятнадцатого века. Третья категория, синие бланки. Идите в сектор «Р-12» и займитесь сверкой. Чтоб к вечеру всё было готово.

Он уже было развернулся, чтобы уйти, как остановился, виноватым тоном совсем тихо добавил:

— Алексей Сергеевич, прошу понять меня. За мной наблюдает множество глаз. Вы теперь архивариус. Работу никто не отменял. Проблем я не хочу, и вы тоже, я думаю. Поэтому… в общем… про фотографии… если есть возможность сохранить тайну… сложно работой я вас не гружу… но совсем освободить не могу, сами понимаете… в общем…

Он не договорил и быстро ушел. Я остался стоять с бланками в руках. Сектор «Р-12». Дальний угол восточного крыла, где хранятся никому не нужные книги по знахарской магии позапрошлого столетия. Самое скучное, самое бессмысленное занятие в Архиве.

Отлично. Просто отлично.

Он стоял на обрыве, вглядываясь в горизонт.

Три луны — Малая Гончая, Старшая Гончая и Шеррда, — поднялись высоко в небе, освещая берег. Самое время смотреть танцы горртей. Прозрачные, желейные силуэты, пульсирующие в ритме, медленно кружили над водой.

Красиво. Но красота момента сейчас для него была не важна.

Земля под ногами горяча. Не от солнца — от болезни. Всюду, куда падал взгляд, проступали рваные, неестественные струпья: участки почвы, покрытые бурой коркой, похожей на запёкшуюся кровь. Сквозь корку сочился бледный, фосфоресцирующий туман. Он стелился низко, цеплялся за корни, обвивал стволы. Там, где туман касался деревьев, их серебристые метёлки тускнели, чернели по краям и осыпались серой трухой.

Зараза. Она пришла давно. Она пожирала этот мир медленно, методично, неотвратимо. За последние сто циклов ареал обитания Разумных сократился на треть. Ещё через пятьдесят — не останется ничего.

Он сжал щупальцу в порыве ярости.

— Брат, нужно уходить, — прорычал Ближний.

Он не ответил.

— Брат…

— Знаю… Но не могу. Не могу оставить эту землю. Свою землю.

— Зараза…

Он отмахнулся. Рявкнул:

— Не говори этого при мне!

И глянул на камень, который покоился на алтаре. Странный камень, который удалось вытащить… откуда? Он и сам толком не знал.

Внутри камня всё так же бушевали огоньки. А еще… символы. Очень странные символы. Очень много. Такие маленькие…

Он пригляделся. Ни одного знакомого знака или руны.

Он медленно, почти благоговейно, протянуло к кристаллу одно из щупалец. Кончик его — тонкий, чувствительный, покрытый микроскопическими ресничками — коснулся поверхности.

Кристалл отозвался.

Не звуком. Не светом. Но внутри его сознания проявилась картина: бесконечные ряды каких-то прямых линий и предметов, пыльный воздух, шорохи, жуткий мёртвый свет от неподвижных пузатых птиц. И лица — странные, плоские, с двумя неподвижными глазами на передней части головы. Ну и уроды! Существа, лишённые щупалец, с нелепыми, негибкими конечностями. А еще — мир… огромный, странный, но… не зараженный…

Существо убрало щупальце. Его фасеточные глаза — все, что были обращены к кристаллу — на миг закрылись. Затем открылись вновь.

Вокруг алтаря собрались другие.

Их было шестеро. Все — одной расы, одного племени, одного умирающего рода. Они стояли молча, втягивая воздух через поры на коже, впитывая запахи, вибрации, электромагнитные шёпоты.

— Брат, нужно уходить…

— Нет, — отрезал он.

— Но…

— Мы слишком долго отступали. Слишком многие наши братья умерли, пока мы искали соседние листы реальности, где можно жить, не боясь Заразы.

— Что ты хочешь сказать? Брат, я не понимаю… — говоривший склонил щупальца в жесте, который у их народа означал одновременно печаль и благодарность ушедшим.

Вожак медленно повернулся к соплеменникам.

— Я увидел. И я нашел.

— Что? Что ты нашел, брат?

— Новый мир. Плотный. Грубый. Который нам… подойдёт.

— А те, кто там обитает?

— Они слишком слабы.

— Как мы попадем на тот лист бытия, брат?

Он глянул на камень — Кристалл.

— У меня есть Ключ…

Глава 4

Я поплёлся в «Р-12». Дорога заняла минут пятнадцать — через галерею. Сектор встретил меня тишиной, тусклым светом и рядами одинаковых стеллажей, набитых серыми, невзрачными папками. Травяная магия… ну что может быть скучнее?

Я сел за стол, разложил бланки. Работа была механической: открыть папку, сверить инвентарный номер, поставить галочку, переписать название в формуляр. Скука смертная. Мозг отключился, пальцы двигались сами собой, а мысли снова ушли в бесконечный, тоскливый круг.

— Ты как зомби, ей-богу, — раздалось откуда-то сверху. — Сидишь, галочки ставишь, а сам даже не моргаешь.

Я поднял голову. На верхнем стеллаже, свесив хвост, возлежал Арчи. Его изумрудные глаза насмешливо поблёскивали в полумраке.

— Арчи, — устало сказал я. — Ты то здесь откуда?

— Я кот, — философски заметил Арчи. — Я везде, где есть тепло, тишина и где нет собак. А тут ещё и ты. Скучаешь?

— Работаю.

— Я смотрю, тебя повысили. Поздравляю. — Кот зевнул, демонстрируя внушительные клыки. — Теперь ты будешь скучать на более высокой должности.

— Я не скучаю, — буркнул я, ставя очередную галочку. — Говорю же — работаю.

— Ты существуешь, — поправил кот. — Это разные вещи. Работа — это когда результат есть. А ты просто заполняешь время, чтобы не думать.

Я промолчал. Потому что он был прав.

Арчи спрыгнул со стеллажа, мягко приземлившись на стол. Прошёлся по бланкам, оставляя на чистой бумаге едва заметные следы когтей.

— Новости можешь не рассказывать. Я уже всё слышал, — сказал он буднично. — Про Императора, про Зарена, про твои проблемы с туманом, про сто дней. И про то, что твоя подружка-искин оказалась не совсем искин и теперь сваливает в закат. — Он покосился на меня.