Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим

— Откуда… — только и смог вымолвить я, удивленный невероятной осведомлённостью кота.

— У котов слух хороший, а у магических котов — особенно.

— Ты много знаешь, — шепнул я. — Смотри — не проболтайся!

— Кому? — усмехнулся Арчи. — Мраку? Или мышам?

Он уселся, обернув хвост вокруг лап, и посмотрел на меня с неожиданно серьёзным выражением.

— Слушай, Лекс. Ты сидишь в величайшем хранилище магических знаний Империи. У тебя под боком — сотни тысяч томов, свитков, манускриптов. У тебя есть доступ, которого у девяноста процентов магов этой страны нет и не будет. У тебя есть дар, который ты используешь как ломик — грубо, редко, только когда совсем прижмёт. — Он склонил голову набок. — И при этом ты собираешься просто сидеть и ждать?

Я замер. Галочка в бланке так и осталась недорисованной.

— Ты о чём?

— О том, что сто дней будут идти медленно. О том, что опасность растёт. И о том, что готовым надо быть ко всему. — Кот зевнул, но в его глазах не было ни капли сонливости. — Твой дар — это мышца. Его надо качать. И учиться им пользоваться не только когда на тебя крокодил из портала прёт, но и в спокойной обстановке.

— Я не знаю, как его тренировать, — честно сказал я. — Я даже не знаю, что это за дар. Откуда он взялся, как работает, какие у него пределы. Я просто… чувствую пустоту. И когда активирую её — она жрёт чужую магию.

— Пустота, — задумчиво повторил Арчи. — Пожиратель. Интересно. Очень интересно.

Он встал, потянулся, выгибая спину.

— Знаешь, Лекс, — сказал он небрежно, — я тут на досуге немного порылся в своих закромах. За пятнадцать лет много чего натаскал в разные тайники.

— Арчи, ты воруешь книги?

— Не ворую — стерегу, — поправил кот, — и у меня есть два манускрипта, которые могут тебе пригодиться. Не целиком — так, обрывки. Но там описываются техники работы с дарами поглощения. Древние, ещё доимперские. Если верить тексту, такие дары были у жрецов культа, которого уже тысячу лет как нет.

Он спрыгнул со стола и направился к выходу из сектора.

— Ну? — бросил он через плечо. — Идёшь или так и будешь галочки ставить до самой смерти? Которая, кстати, может наступить гораздо раньше, чем ты думаешь.

Я встал, даже не взглянув на недоделанные бланки. Лыткин подождёт. Архив подождёт. Всё подождёт.

Арчи привёл меня в крошечную, скрытую за стеллажами нишу, о существовании которой я даже не подозревал. Там, в старой, рассохшейся тумбе, среди клубков шерсти и засохших мышиных хвостов, лежали два свёртка — один криво обмотан выцветшей лентой, другой завёрнут в кусок чёрной, потрескавшейся от времени ткани.

— Первый, — кот лапой пододвинул ко мне свёрток с лентой, — называется «Метод Пустоты». Там про накопление. Как вбирать в себя магию не только в момент опасности, а как дышать ею. Как делать это постоянно, не разрушая себя.

Второй он развернул осторожно, почти благоговейно. Внутри чёрной ткани оказалось несколько плотных листов пергамента, исписанных мелким, бисерным почерком. Края листов были обожжены, некоторые фразы обрывались на полуслове.

— Это «Отражение Эха», — тихо сказал Арчи. — Техника, позволяющая не только поглощать, но и возвращать. Если научишься — любой магический удар сможешь отправить обратно. Или перенаправить. Или… ну, там дальше текст утерян, но и этого должно хватить.

Я взял манускрипты в руки. Они были холодными, тяжёлыми, будто набитые камнями.

— Арчи, — сказал я. — Зачем ты мне это даёшь? Ты же прагматик. Ветчина, сон, безопасность. А это…

— А это — инвестиция, — перебил кот. — Ты должен выжить, Лекс. Потому что, если ты сдохнешь, кто мне будет колбасу носить? — Он фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на… привязанность? — И потом. Я живу в Архиве долго. Я видел, как такие люди, как Зарен приходят и уходят. Как подобные Босху выслуживаются. Как Лыткины точат когти. Они все — временные. А Архив — вечный. И ты… ты, может быть, тоже не совсем временный. Слишком много совпадений вокруг тебя. Слишком много знаков.

— Я просто хочу домой, — тихо сказал я.

— Знаю, — ответил Арчи. — Но домой надо вернуться живым. Поэтому — учись.

Он развернулся и, не прощаясь, растворился в тенях между стеллажами.

А я остался стоять в крошечной нише, сжимая в руках два древних манускрипта. В груди, впервые за долгие дни, шевельнулось что-то, похожее на азарт. А ведь Арчи прав. Чертовски прав.

Сто дней. За это время может случиться многое.

Я спрятал манускрипты под одежду и поспешно вернулся в сектор «Р-12». Теперь у меня было чем занять скучные будни.

Офис. Я сидел за своим столом, прикрывшись стопкой отчётов как ширмой. На коленях — раскрытый «Метод Пустоты». Манускрипты нельзя выносить из Архива, они слишком древние и слишком нестабильные. Запустится цепная реакция — и полквартала взлетит на воздух. Или еще чего хуже. Поэтому тренироваться приходилось здесь, рискуя каждую секунду.

Манускрипт и в самом деле оказался очень полезным и уже через три часа вдумчивого чтения я научился чувствовать фоновую магию гораздо тоньше. Она была везде — в старых фолиантах, в защитных контурах стен, в артефактах, разбросанных по отделам. Даже в воздухе висели её разреженные, едва уловимые сгустки.

Из этого же трактата я узнал, что дар Пустоты (именно так его называли там), который у меня был, может не только притягивать чужую магию. Он может также использовать ее. Мне стало интересно. Получается, что все то, что я забирал и поглощал, можно пускать в дело. Кажется что-то подобное со мной и случилось, когда я поглотил Серых Ловцов, которых создал Зарен, а потом мог слышать некоторое время его мысли.

Но ощущать и знать — не значит управлять. Мне стало любопытно и я решил попрактиковаться в магии. Совсем осторожно, пока никто не видит.

Я ментально потянулся к ближайшему источнику — старинному канцелярскому прибору на столе Кости. Чугунная раритетная чернильница с позолотой, явно с остаточной магией — кто-то когда-то наложил на неё заклятие от опрокидывания. Магии было совсем немного, чего вполне хватало для мелкого эксперимента.

Пустота отозвалась знакомым спазмом, втягивая тонкую, холодную нить.

На ладони вспыхнул бледный огонёк. Крошечный, размером с горошину. Чернильница дрогнула и… чуть отодвинулась в сторону. Получилось!

Я сжал кулак, гася его. Интересно. А если попробовать на чем-нибудь чуть более крупном?

Вдох. Пустота отозвалась неохотно, вязко. Я надавил сильнее.

В ту же секунду что-то произошло.

Воздух в отделе дрогнул. Бумаги на столах шелохнулись. Костя поднял голову от формуляров:

— О, сквозняк, что ли? Странно, окна же закрыты…

Дверь кабинета Лыткина — тяжёлая, дубовая, на массивных латунных петлях — медленно, со зловещим скрипом, поехала вперёд. Лыткин с телефонной трубкой в руке, обернулся на звук.

Дверь ускорилась.

С гулким звуком она распахнулась настежь, ударившись о внутреннюю стену со всего маху. Петли жалобно взвизгнули — и одна из них с хрустом вырвалась из косяка. Дверь перекосилась, повисла на одной петле, как подбитая птица.

В отделе воцарилась абсолютная тишина.

Лыткин медленно опустил трубку на рычаг. Его лицо вытянулось.

— Что… за… черт? — раздельно произнёс он.

Я тут же спрятался за своим укрытием, прикрывая манускрипт локтем.

Лыткин вышел из кабинета. Обошёл дверь, осмотрел вырванные петли. Потрогал косяк. Его пальцы дрогнули — он явно пытался нащупать след магии, остаточное заклинание, хоть что-то. Ничего.

— Сквозняк, — неуверенно сказал кто-то из сотрудников. — Окна, наверное…

— Какие окна⁈ — взвизгнул Лыткин. — В моём кабинете все окна закрыты на засов! Это внутреннее помещение! Откуда там сквозняк⁈

Он обвёл отдел бешеным взглядом. Я старательно изображал удивление пополам с сочувствием.

— Аркадий Фомич, — подал голос Костя, — может быть, вентиляция? Там же воздуховоды, я читал инструкцию, при перепадах давления…