...Бывают в жизни моменты, когда нужно сделать что-то очень сложное.
Перешагнуть черту, отделяющую тебя от той, в кого ты превратишься после своего свершения.
Потому, что это будет абсолютно точно другой человек, сделавший то, что сейчас тебе кажется невозможным.
Я и правда не была уверена, что смогу...
Да, можно было попросить помощи — и может даже кто-то помог бы, не сочтя меня безумной.
Но в то же время у меня вдруг возникла уверенность: я сумею.
Должна суметь.
И не только потому, что сейчас на мне скрестились взгляды моих воинов, которым нужно постоянно доказывать, что я та самая дроттнинг, ради которой не жалко расстаться с собственной жизнью.
А еще и потому, что я чувствовала: оттуда, из далеких глубин космоса сейчас за мной наблюдают те, от чьих решений зависят судьбы всех людей на этой планете...
Глава 38
Мне было страшно.
Очень...
Но что значит страх, когда на тебя смотрят люди, верящие в тебя — и боги, для которых ты словно беспомощная зверюшка, за которой забавно наблюдать, словно за слепым котенком, брошенным в пруд.
Выплывет — может, разрешим еще пожить.
Захлебнется — да и йотун с ней, у нас таких миллионы...
А запросит пощады — подумаем, одарить ли ее своей милостью и вытащить, или же пусть тонет, недостойная...
— Ну уж нет, — прошипела я, мысленно показав средний палец тяжелым серым облакам. — Не дождетесь...
И тут в моей голове беззвучно прозвучали слова мудрого Фроуда, сказанные им утром перед моим походом на Эресунн:
«Сильные колдуньи-вёльвы, как и сейдмады, умеют управлять своим телом так, как и не снилось простым людям»...
А что если...
Я больше не сомневалась!
Словно откуда-то изнутри вдруг пришло ко мне ощущение невиданной силы, ранее никогда меня не посещавшее, облаченное в форму двух простых, но таких весомых слов:
«Я — смогу!»
...Скандинавские ножи имеют бочкообразную деревянную рукоять, которую я, вложив поперек меж зубов, с силой сжала челюстями. Так — легче, когда думаешь про то, как болят челюсти от давления об деревяшку, а не о том, что ты сейчас делаешь с собой...
Я взялась за стрелу и принялась проталкивать ее через свою ногу.
Медленно...
Представляя, что не сквозь себя прогоняю острый наконечник, а всаживаю его в лапу огромной медведицы, для которой подобная боль — пустяк наподобие комариного укуса...
— Не мучай себя, дроттнинг! — словно сквозь пелену услышала я взволнованный голос юного Альрика. — Сделай это быстро!
— Нельзя, — глухо пророкотал волчий рык Ульва. — Если резко ткнуть, в ране может сломаться древко стрелы. Не мешай валькирии идти по пути, который она выбрала для себя...
Я вздрогнула...
Внутри моего тела мокрое от крови древко стрелы со скрипом терлось о бедренную кость, и этот жуткий звук заставил мои нервы трепетать, словно струны, по которым провели лезвием ножа... Огненные волны боли бились о мое сознание, словно о прибрежные скалы... Уже понятно было: еще немного, и психологическая защита, которую я выстроила в своей голове, треснет и рассыплется, словно куча щебня...
Но страшным усилием воли я удержала ее, представив, как громадная медведица обнимает серые скалы, защищая их от огненных волн адской боли, между тем краем сознания отмечая, что наконечник стрелы почти прошел свой страшный путь и изнури коснулся острием моей кожи с другой стороны ноги...
— Он показался! Он вышел!
...Голоса людей звучали где-то очень далеко, напоминая шелест опавших листьев по осени, которыми играет шаловливый ветер... И они никак не помешали мне взять нож Кемпа, смахнуть лезвием наконечник с древка стрелы, и так же медленно извлечь из себя окровавленную деревяшку...
А потом, когда я отбросила ее в сторону, то словно бы со стороны увидела, как мне на колени падает мой нож с треснувшей вдоль рукоятью, на которой отчетливо отпечатались следы моих зубов...
— Воистину неслыханный подвиг! — донесся до меня восхищенный голос Кемпа. — Я не слышал, чтобы кто-то из мужчин когда-либо совершал подобное! А чтобы такое сделала простая женщина...
— Наша Лагерта далеко не простая женщина, — возразил ему Ульв. — Она валькирия в теле девушки, а значит, богиня, под началом которой нам повезло воевать и побеждать!
...Нормальное восприятие мира постепенно возвращалось ко мне. И вместе с ним пришла омерзительная дрожь во всем теле — богиня я или нет, но естественную реакцию на такой стресс мой организм, похоже, отменять не собирался. Но я все-таки нашла в себе силы собраться и попросить:
— Друзья, я конечно все понимаю, но дайте какую-нибудь тряпку перетянуть рану — кровь-то все еще льется.
Ульв немедленно сорвал со своей шеи шерстяной шарф и туго перетянул мою ногу. Чьи-то руки поднесли к моим губам глиняную чашку с водой, которую я выпила всю и сразу...
— Нужно сделать носилки для дроттнинг и возвращаться в Каттегат, — решительно произнес юный Альрик.
— Нет, — проговорила я. — Нужно собрать трофеи, развести костры и просто немного отдохнуть. После чего мы выдвинемся в сторону Малого Бельта.
— Но ты можешь не пережить этот поход! — воскликнул Ульв. — После такого ранения даже сильные мужчины восстанавливаются полный лунный цикл, а то и более — если, конечно, в рану не проникнут темные альвы и не отравят кровь! И для того, чтобы этого не случилось, необходим покой и...
— Мне просто нужно немного времени, — перебила я его. — И тепла. Если вместо уговоров вы сложите костер для меня, это будет самой лучшей помощью.
Больше со мной никто не спорил, и буквально через несколько минут возле меня уже пылал костер, сложенный из несгоревших останков Большого Бельта. Грустно конечно осознавать, что от города, довольно большого по меркам средневековья, осталась лишь куча обгорелых бревен и досок. Но сейчас мне и правда нужно было тепло...
Потому печальные мысли я решительно отодвинула в сторону, и протянула руки к огню, представляя, как его энергия перетекает в меня, струится по венам, выжигает грязь из раны в ноге и, словно сваркой по металлу, сращивает поврежденные ткани...
Место, откуда я вытащила стрелу, разболелось сильнее — но я знала, что это хорошая боль, ибо прав был мудрый Фроуд: телесные повреждения берсерков зарастают на глазах.
Особенно если при этом есть возможность воспользоваться чужой энергией...
Можно, например, выпить жизнь из человека вместе с кровью, прокусив ему шею — так всё произойдет намного быстрее.
А можно просто сидеть у костра и радоваться тому, что сущность зверя еще не полностью захватила тебя, и ты можешь позволить себе подпитываться силой огня, не теряя при этом своей человечности...
Глава 39
Заночевали мы прямо тут, возле сгоревшего города. Многие здания еще тлели, ветер исправно сносил в сторону едкий дым, так что даже костры особенно разводить не пришлось — от останков Большого Бельта и без того веяло теплом так, что снег растаял вокруг пожарища на треть полета стрелы...
Я же всю ночь просидела возле костра, который подкармливала еловыми ветвями, которых мои воины приволокли целую охапку перед тем, как завалиться спать прямо на снегу. Если б кто-то из моих современников переночевал на насквозь промерзшей земле, думаю, утром он уже лежал бы в больнице с отмороженными почками. А этих детей севера, похоже, холод вообще не брал — хлопнут кружку топленого китового жира, и на боковую, постелив прямо на снег свой меховой плащ, и им же укрывшись...
Пока моя армия дрыхла, я занималась самолечением, мысленно переправляя энергию огня в свое тело. Удивительно: спать не хотелось совершенно! Да и рана стала заметно меньше болеть. Рассматривать ее при свете звезд было делом бессмысленным, но я и так знала, что утром мне будет уже значительно лучше...
И я не ошиблась!
Едва солнце осветило первыми лучами все еще дымящееся пожарище, я попыталась встать на ноги — и у меня это получилось! Да, рана еще ныла, но это была уже терпимая боль. И когда мои воины начали просыпаться, они увидели, что я вполне себе уверенно готовлюсь к походу, натирая лыжи медвежьим салом.
