— Это я уже понял, — Борис понурил голову и громко засопел.
— Ты вот что мне скажи, — я прищурился. — Что ты делаешь у стены и кто тебя сюда привёз?
— Так это… — он закусил губу и отвёл взгляд. — Я сказал гвардейцам, что хочу тебя срочно увидеть. Вот они меня привезли и стоят следят, чтобы никуда не лез.
Я перевёл взгляд на бойцов. Так вот почему они тут устроили что-то вроде почётного караула. Я-то решил, что они меня охраняют, а они за Борисом приглядывают.
— Ладно, — я кивнул сам себе и посмотрел на брата. — Поехали домой. Немножко отлежался вроде бы.
На мои слова тут же откликнулись бойцы, стоявшие рядом с нами. Машину подогнали настолько близко, что мне оставалось только встать и сделать шаг до двери. Но даже этот шаг дался мне с таким трудом, что не будь рядом свидетелей, я орал бы похлеще Зубова, когда он меня из-за стены выводил.
Доехав до особняка, я отправил Бориса вперёд и медленно поковылял следом. Пришлось всё же остановиться в холле и привалиться плечом к стене. С меня градом лился пот, поджившие раны и ссадины болели, а в мышцах чувствовалась невероятная тяжесть.
И эта моя задержка не осталась незамеченной. Боря обернулся на лестнице и рванул ко мне, прижимаясь всем телом к моей груди.
— Я могу позвать Якова, — шепнул он едва слышно. — Можно, конечно, и Герасима, но он такой старый, что может развалиться в любую минуту.
— Не нужно никого звать, — сказал я с улыбкой. — Сам дойду, просто идти буду чуть дольше, чем обычно.
Борис кивнул и отлепился от меня, но старался держаться рядом. Я почувствовал себя древней развалиной. А потом мой слух уловил знакомые звуки.
— Это где они ругаются? — спросил я Борю, разобрав слова Юлианы и бабушки.
— Так учебную комнату открыли, — брат пожал плечами. — Она была за деревянной панелью спрятана, но я часто туда приходил через тень… представлял, как буду когда-нибудь учиться там.
Я вытянул шею и глянул на стену. И верно, вместо сплошной панели и обоев теперь там виднелась прочная дверь. А я всё гадал, почему на первом этаже так мало комнат.
— А другие скрытые помещения у нас имеются? — спросил я у Бориса, который наверняка обшарил весь особняк сверху донизу.
— Ага, мамин кабинет рядом с классной комнатой, но там пусто почти, — мальчик скривился. — Только стол и стул стоят, да на стене карта очага с какими-то флажками.
— Значит и её откроем, — максимально безразлично сказал я, двигаясь вперёд. Вряд ли Маргарита Шаховская просто так в запертом кабинете карту очага повесила на стену и принялась её разрисовывать.
А между тем ссора в классной комнате набирала обороты.
— Никаких проклятий, пока она не научится их перерабатывать! — громко заявила Юлиана. — Я не позволю угробить её дар в самом начале обучения.
— И как она будет учиться? — в тон ей возразила бабушка. — Её дар — забирать проклятья. Если их не будет, она и не научится.
Я открыл дверь и замер на пороге. Вика спокойно сидела на стуле, который был соединён со столом в подобие школьной парты. Она склонила голову к плечу и наблюдала за женщинами с таким видом, с каким смотрят на дерущихся котов — вроде бы ничего особенного, но и посмотреть интересно.
— Сначала медитации и контроль над даром, а уже потом практика! — рыкнула Юлиана, закрыв собой Вику. — Или я отказываюсь продолжать обучение!
— Дамы, — негромко сказал я. Уже набравшая воздуха в грудь Юлиана вздрогнула и повернулась ко мне. Она медленно и шумно выдохнула, обведя меня взглядом. — Я просил вас подготовить помещение и составить учебный план, а не начинать новый конфликт. Мне казалось, что мы это уже проходили.
— Костик! — ахнула бабушка, рванув ко мне. — На тебе места живого нет! Что случилось!
— Это не имеет значения, — я вздохнул. — Давайте так. Вы принесёте мне учебный план, я его посмотрю, а уже потом начнёте обучение Виктории. Слушать каждый день вашу ругань я не собираюсь.
— Конечно, мы всё сделаем, — заверила меня Юлиана, побледнев. — Можешь ни о чём не беспокоиться и отдыхать столько, сколько нужно.
— Вот и славно, — кивнул я, встретив упрямый взгляд бабушки. — Тебя это тоже касается. Я лично буду проверять, что и как вы делаете.
— Как прикажет глава рода, — прошелестела Юлия Сергеевна, поджав губы. — Я могу лишь подчиниться.
— Так сделай это, — бросил я и вышел из учебной комнаты, подмигнув Вике, на лице которой играла шальная улыбка.
Путь наверх занял у меня целых десять минут. Я сжимал зубы и держался за перила, стараясь не показывать, как мне больно на самом деле. Наверху я простоял ещё пару минут в раздумьях — хотелось завалиться на кровать и отрубиться, но нужно было смыть с себя кровь и грязь.
В конце концов, я решил, что не развалюсь, и шагнул в ванную комнату. Агата приветственно муркнула и прикрыла глаза. Ну а я вместо душа начал набирать воду в ванну.
Стоять было настолько тяжело, что я залез в воду прямо в одежде и снимать её начал уже там. В итоге пришлось дважды сменить воду, прежде чем она перестала менять цвет. Вытираться я не стал, прошлёпал босыми ногами до кровати, оставляя влажные следы на паркете, и рухнул поверх одеяла.
Хорошо-то как. Можно наконец расслабиться и восстановиться без свидетелей. К тому же, мне давно было пора разобраться с тем, что творится внутри. Я и так слишком долго откладывал медитации.
Состояние у меня, конечно, было не самое подходящее, но ждать было нельзя — тьма стала слишком неуправляемой.
Я закрыл глаза и сконцентрировался на своей энергосистеме. Каналы стали толще и мощнее, теперь их уже нельзя было сравнить с эластичными лентами, которые я растягивал после перерождения. Они налились силой и перешли на новый уровень — стали больше похожи на стальные тросы, в которых не осталось гибкости.
Самые тонкие отростки я немного растянул и расширил. В них сразу же рванула энергия, заполняя освободившееся место. А ведь такими темпами я через пару месяцев смогу вернуть половину своей былой мощи.
Хотя не хотелось бы в такие короткие сроки снова сражаться с грандмагами и некромансерами. Лучше постепенный рост, чем взрывной, от которого и разрывы могут случиться. Кстати говоря, их тоже надо бы проверить.
Я нашёл около десятка трещин в тонких энергоканалах, в которые пришлось сразу залить силу. Микроразрывы я не стал латать — сами восстановятся в ближайшее время.
А вот самое крупное повреждение, ожидаемо, оказалось в груди — там, куда сунул свою поганую руку некромансер. Сплетения энергетических каналов в этом месте уже начали восстанавливаться, но основные узлы взяли всю нагрузку, и вот в них уже пришлось влить побольше энергии. Закончив этот болезненный процесс, я был выжат досуха.
Осталось глянуть на магический источник, и можно завершать первичный осмотр.
Мой внутренний взгляд переместился глубже и замер. А ведь источник тоже подрос, но по сравнению с энергоканалами он лишь на треть увеличился. Зато ёмкость стала больше в два раза.
А вот это просто отличная новость. Чем больше энергии я смогу перенаправлять через источник, тем больше заклинаний смогу применять и тем быстрее он будет развиваться.
Я медленно вышел из медитации и тут же ощутил, как ветер из приоткрытого окна холодит влажную кожу. Разве окно было открыто? Я его точно не трогал.
Активировав взор тьмы, я проверил весь особняк, но никого постороннего не заметил. Я встал с кровати, прошёл к окну и захлопнул его. Мой взгляд упал на подоконник, на котором лежал продолговатый экранированный ящик для артефактов.
Я схватил этот ящик и переместился на первый слой изнанки, чтобы в случае чего не задеть домашних излучением или взрывом. Открыв ящик, я посмотрел на содержимое и усмехнулся.
Похоже, это привет от того незнакомца, которого я видел перед тем, как отрубиться после сражения с Давыдовым.
Иначе откуда на моём окне могло оказаться сразу два поддельных сердца?
Глава 8
Под артефактами оказалась записка, написанная мелким разборчивым почерком.
