— Разумеется, ваше сиятельство, — сказал наконец Орлов. Его голос приобрёл лёгкую, едва уловимую прохладцу. — Ваши доводы… весьма убедительны. Семья Орловых, безусловно, ценит стабильность и разделяет вашу скорбь. Мы, разумеется, готовы проявить понимание и предоставить вам необходимое время.
— Благодарю за понимание, — ответил я тем же тоном. — Будьте уверены, репутация вашей сестры для меня не менее важна, чем для вас. И как только положение дел позволит, мы обязательно вернёмся к этому вопросу.
— Не сомневаюсь, — скрипя зубами ответил Мирослав, уже не заботясь о том, как прозвучат его слова. — Мы будем с интересом следить за успехами рода Шаховских. И, разумеется, остаёмся на связи. Всего вам наилучшего.
— И вам.
Я положил трубку и выругался в голос, наслаждаясь ругательствами. Это же надо быть таким напыщенным. Ну ничего, я ответил ему тем же и выиграл время, оставаясь в рамках вежливости.
Что ж, раз уж отдых мне не светит, схожу проверю, как там Борис. Я оделся в первое, что попалось в гардеробной. Стараниями бабушки одежда там появлялась быстрее, чем я её успевал испортить, так что хотя бы с этим проблем не было.
Я спустился на первый этаж и вышел из дома, направляясь к полигону. Каждый шаг отзывался в теле глухой болью. Раны напоминали о себе, несмотря на то что волна тьмы подстегнула регенерацию и залатала их.
Ещё на подходе я услышал отрывистые команды Зубова. А затем и увидел, как командир гвардии гоняет новобранцев по полосе препятствий. Заметив меня, он отдал короткий приказ и строевым шагом направился ко мне.
— Господин, ваше состояние…
— Отстань, — я махнул рукой, окидывая взглядом полигон. — Где Борис?
Зубов поморщился и кивнул на толпу гвардейцев, отрабатывающих перебежки на короткие дистанции. Они перемещались между сколоченными из деревянных досок прикрытиями. Борис наравне с ними изображал разведчика и прижимался спиной к «домам» и «деревьям».
— Сам пришёл, — тихо сказал Зубов. — Упёртый как не знаю кто. Говорит, что вы разрешили. Ребята подтвердили, вот я и загнал его с новичками.
— Зачисли его в основную группу с новобранцами, — сказал я, глядя на старания брата. — Обучение по полной программе. Физподготовка, огневая, тактика. Без скидок на возраст и фамилию.
— Так точно, — в глазах Зубова промелькнуло уважение. — Буду гонять нещадно, так чтобы к вечеру еле ноги волочил.
— Вот это мне и нужно, — хмыкнул я, а потом подозвал Бориса, который наконец меня заметил. — Вот что, Боря, тебя только что зачислили в группу новобранцев. Пощады не будет, зато тренировок будет столько, что сам скоро взвоешь.
— Не взвою, — решительно ответил брат, выпятив подбородок.
— Посмотрим, как ты завтра запоёшь, — оскалился Зубов. — С завтрашнего утра тренировки по полной программе. В шесть ноль-ноль чтобы был на полигоне. Опоздаешь — десять кругов с полной выкладкой.
Борис выпрямился, пытаясь скопировать выправку гвардейцев.
— Не опоздаю!
— И насчёт магии, — я повернулся к нему. — Сначала тренируешь тело, потом источник. Тебе нужны контроль и воля, именно они сделают тебя сильным. Покажешь чуть позже, чему научился.
Боря кивнул мне и умчался обратно к бойцам. Я попрощался с Зубовым и направился к особняку. Надо распечатать кабинет Маргариты и глянуть на карту очага, всё равно мне пока не до тренировок.
В холле меня ждал Герасим с подносом, на котором стояли чашка и чайник с готовым травяным чаем.
— Я решил, что вам нужно немного бодрости, — пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд.
— Благодарю, — я взял чашку и сделал глоток. — Мне нужен доступ в кабинет матери.
— Я распоряжусь, ваше сиятельство, — дворецкий поклонился, но остался стоять на месте, держа поднос в руках.
Я усмехнулся и выпил остатки чая за пару глотков. Герасим поклонился и удалился на кухню, а уже через пару минут оттуда вышел Яков.
Кабинет матери оказался именно там, где сказал Боря, — за потайной дверью, замаскированной под стенную панель рядом с учебной комнатой. Яков справился с ней за пять минут.
Он не стал убирать панель полностью, лишь показал мне, как закрыть дверь кабинета так, чтобы панель встала в пазы. Поблагодарив слугу, я вошёл в кабинет Маргариты.
Воздух внутри был спёртым и пыльным, пахло старой бумагой и слабым, едва уловимым ароматом засохших трав. Всё было как описывал брат: массивный дубовый стол, простой стул и на стене — большая пожелтевшая от времени карта сибирского очага.
Но Боря не упомянул о главном. Карта была испещрена не только флажками, но и тонкими, почти каллиграфическими линиями и символами, нанесёнными чёрными чернилами. Это было похоже на отчёт.
Я подошёл ближе. Надписи были сделаны рукой моей матери.
'Участок семь-девять-Б. Энергетическая аномалия. Рост некротического фона на двенадцать процентов за квартал. Вероятность формирования теневого кармана.
«Зона тишины. Полное отсутствие монстров. Причина неизвестна, требует изучения».
Рядом с некоторыми отметками стояли даты. Последняя была за месяц до гибели родителей.
Это была не просто карта аномального очага. Маргарита изучала его систематически, методично, как учёный. И её что-то беспокоило. Рост некротического фона, формирование теневых карманов…
В моём мире мы называли такие места «карманами низкой реальности», там практически не было перехода между реальностью и изнанкой — всё пространство занимала тень. И из неё в мир изливались полчища демонов. Здесь эти места назвали Гиблыми Топями, судя по карте.
Я обвёл взглядом кабинет. Он был пуст, ни полок, ни какой-либо мебели кроме стола и стула. Я проверил стол, в нём не оказалось выдвижных или потайных ящиков. Скорее всего, Маргарита забрала всё с собой в очаг, но в домике я не нашёл никаких других бумаг, кроме писем её детям и чертежей деда.
Но я уже понимал, что Маргарита вышла на след некромансеров и отслеживала их активность, «зоны влияния» и возможные места формирования теневых карманов.
Теперь я точно знал, что они с отцом погибли, сражаясь с некромансером. И они его убили, раз уж Грох притащил мне его сердце.
Отправляться на поиски указанных Маргаритой мест я не собирался в ближайшее время. Мне нужно стать сильнее, чтобы сразиться сразу с несколькими некромансерами. А ещё мне нужно потренироваться с молотом и забрать из сокровищницы кинжалы отца.
Точно, сейчас и схожу. Я вышел из кабинета матери и спустился на подземный этаж. Кинжалы лежали в чехлах на полке с оружием. Я взял один из них в руки и сжал рукоять.
Я совсем ничего не почувствовал. Ни отклика, ни сопротивления, ни каких-либо особых свойств. Кинжал лежал в моей руке обычным куском металла, пусть и выкованного талантливым оружейником.
Ну что ж, обычные кинжалы мне тоже подойдут. Я захватил их с собой, а потом мой взгляд наткнулся на сложенные в углу холщовые сумки с артефактами Давыдовых. Я тогда их закинул сюда, а потом отвлёкся.
Надо бы их разобрать.
Я занялся сортировкой, складывая защитные артефакты Давыдовых к уже имеющимся таким же. То же самое я сделал с атакующими. Потом дошло дело до редких, их я тоже добавил к небольшой коллекции — как раз туда, где лежали артефакты бастарда князя.
В конце концов я добрался до невзрачного камушка, заполненного чистым светом. Я же хотел отдать его Юлиане, чтобы она смогла однажды вернуть свой направленный дар. Только нужно заказать у ювелира оправу и цепочку — для помолвочного кольца камень великоват, а вот для подвески вполне подойдёт.
Я задумался. Стоит ли говорить Юлиане об истинной сути этого подарка? Обнадёжить её или пусть всё произойдёт само со временем?
Пожалуй, выберу второй вариант. Однажды Юлиана просто почувствует, как её дар возвращается, и сама решит, что с ним делать.
Для магов этого мира потеря направленного дара считалась пожизненным клеймом, которое будет гореть на лбу человека до его смерти, а то и после. В моём мире мы научились справляться с выгоревшим даром, ведь пока цел источник и пока стихия отзывается на твой зов — ты всегда можешь вернуть утраченное.
