Другое дело, что потеря направленного дара всегда сопряжена с травмой. Маг просто-напросто боится собственного дара и тех страданий, что он ему принёс. Потому даже в нашем мире мало кто стремился вернуть его.
Я закончил сортировку артефактов и поднялся на первый этаж. Стоило мне шагнуть в холл, как из гостиной вышли бабушка и Юлиана. Обе держали в руках бумаги, видимо, с учебным планом.
— Мы всё подготовили, — сказала Юлиана, хмуро оглядев меня. — Быстро ты восстановился.
— Есть такое, — я махнул рукой и начал подниматься на второй этаж.
Уже в кабинете я сел в своё кресло, взял протянутые листы и пробежался взглядом по ровным строчкам. Бабушка делала ставку на интенсивную практику и раннее знакомство со сложными проклятьями, а Юлиана — на медитативный контроль и постепенное усложнение задач.
— Не годится, — я отложил оба листа. — Ни то, ни другое. Виктория не будет просто впитывать и переваривать проклятья. Она будет их анализировать и разлагать на составляющие, изучать их природу.
— Но… — возразила было бабушка, но тут же смолкла, наткнувшись на мой взгляд.
— Первый месяц — только диагностика, никакого поглощения, — я кивнул бабушке. — Ты подготовишь для неё слабые проклятья, но сделай так, чтобы они были максимально разнообразными, — я перевёл взгляд на Юлиану. — А ты научишь её чувствовать энергетическую структуру проклятья, находить в нём слабые точки.
— Это… нестандартный подход, — сказала Юлиана с неожиданным интересом.
— Ну так и ситуация у нас нестандартная, — я качнул головой. — Я не хочу, чтобы моя сестра стала просто живым фильтром. Я хочу, чтобы она стала экспертом и понимала, с чем имеет дело, и контролировала это.
Юлиана посмотрела на меня с уважением, а бабушка поджала губы и кивнула, явно недовольная тем, что я вмешался в процесс обучения. Неужели она рассчитывала, что я позволю ей сломать Вику так же, как она сломала Юлиану?
Когда женщины вышли из кабинета, я подошёл к окну. За ним уже сгущались вечерние сумерки. Где-то там в глубине очага скрываются люди, предавшие свою человечность.
Интересно, сколько их там и кто за ними стоит?
Глава 9
Ночь выдалась беспокойной. Я метался по кровати, проваливаясь в сон и выныривая в реальность. Незадолго до рассвета я понял, что же меня беспокоило.
Вчерашний день был слишком насыщенным, а моё реактивное восстановление за счёт силы уничтоженных сердец сделало только хуже. Я рассредоточил внимание и чуть не позабыл о главном.
Неизвестный мне Жнец не просто принёс сердца некромансеров и оставил записку. Он проник в мой дом, в мою же спальню, обошёл защиту поместья, а я ничего не заметил. Пока что он вроде бы на моей стороне, но это очень спорное утверждение, ведь он — тёмный.
А тёмные редко заключают союзы и встают на сторону друг друга. В этом наша самая большая проблемы — мы одиночки. И если кто-то пришёл с миром в мой дом — у него наверняка есть для этого причины, и это всё что угодно, но не акт доброй воли.
Я накинул домашние штаны и спустился в сокровищницу. Усевшись на холодный пол, я прикрыл глаза и сосредоточился на защитной структуре поместья.
Я просмотрел каждый узел, каждое сплетение, но не нашёл никаких вмешательств, прорывов или смещений. Всё было на месте и работало как надо. Тогда как неизвестный мне тёмный маг сумел попасть в дом?
Пришлось прокрутить в голове всё, что было связано с незнакомцем.
Я вспомнил, как лежал после боя с Давыдовым и смотрел в небо невидящим взглядом. Сначала надо мной появилась тень, а только потом его лицо.
Я резко открыл глаза. Вот оно что. Это вполне может быть ответом на все мои вопросы.
Борис говорил, что ему больше не нужно уходить на изнанку, что тень сама льнёт к нему, ластится как ручной питомец. Он сумел укрыться в месте силы, когда я помогал Вике с проклятьями. И ведь я его даже не заметил.
Выходит, что у Жнеца та же направленность дара. И он, и Борис в будущем — оружие тьмы, безвольное, безэмоциональное и исполнительное.
В моём мире мы называли таких людей призраками — невидимыми убийцами, действующими из тени. Правда, они не действовали из тени в буквальном смысле этого слова, ведь призраки не уходили на изнанку. Тень сама ходила за ними по пятам, укрывая и защищая их.
И это значило, что в ближайшее время я не смогу защитить свой дом от таких проникновений. Моих сил просто-напросто не хватит для полноценной паутины тьмы, которой я в своё время оплёл весь Храм. Но я вполне могу добавить кое-что в защитную структуру поместья, чтобы хотя бы знать о приходе гостей. На это мне сил теперь должно хватить.
Я зачерпнул всю энергию, что была в моём источнике, и начал вливать её в центральные узлы защиты. При этом я перенаправлял линии и утолщал те, что отвечали за теневые слои. Мне пришлось истратить весь свой резерв, но теперь параллельно защитным линиям тянулись сигнальные нити.
Что, кстати, вполне поможет мне с тем, чтобы находить всех членов своей семьи и не только. Достаточно будет коснуться этих нитей, протянувшихся по всей территории поместья.
Когда я закончил, с меня градом лился пот. Кожа была горячей и липкой, будто у меня началась лихорадка. Но это мелочи по сравнению с осознанием того, что теперь я смогу контролировать любые передвижения в особняке и рядом с ним.
Я медленно лёг на спину, наслаждаясь прохладой каменного пола. Вымотался я, конечно, знатно, а ведь день только начинается. У меня в планах была тренировка на полигоне и с молотом — надо приноровиться к нему и заодно поднабраться сил.
Ещё я хотел связаться с ювелиром по поводу кулона для Юлианы и с Савелием Ярошинским — владельцем артефактной мануфактуры и партнёром рода Шаховских насчёт доспехов.
Ладно, полежал и хватит. Я поднялся с пола и помахал руками, разминая мышцы. Сегодня уже не было такой слабости и усталости, как вчера, так что можно провести тренировку не в слабом темпе, как я планировал изначально.
Заглянув в апартаменты, я нацепил спортивный костюм и направился к полигону. Осень уже вступила в свои права. Пожухлая трава побелела от изморози, а металлические снаряды подёрнулись тонкой паутинкой морозных узоров.
Начал я с пробежки, попутно разминая энергоканалы, которые после взрывного роста стали слишком жёсткими. Десяти кругов по полигону мне не хватило, так что я добавил ещё пяток. К концу пробежки мне удалось немного растянуть каналы и сделать их более гибкими.
Когда я перешёл к снарядам, от меня валил пар. А через полчаса на полигон подтянулись гвардейцы, среди которых я заметил Бориса. Кивнув им, я продолжил занятия и рванул к полосе препятствий.
Тренировка с молотом вышла получше, чем в предыдущий раз. Я не взорвал манекен, но изрядно помял его металлические доспехи. Тьму я в него не вкладывал совсем, но тяжести и ударной волны хватило, чтобы расплющить один манекен и отбросить второй.
Зато я приноровился немного и мог замахиваться не только с правого плеча, но и с левого, что повышало мобильность. Убрав молот в кольцо, я хотел было переговорить с Зубовым, но не стал отвлекать его — под его крики все гвардейцы старались работать в два раза быстрее.
Хмыкнув, я вернулся в дом и принял душ. Часы показывали восемь утра, и я спустился к завтраку. Уставший Борис сидел за столом с кислой физиономией, но при виде меня попытался изобразить улыбку.
— Доброе утро, — поприветствовал я всех и сел на своё место. — Бабушка, мне нужно будет обсудить с тобой некоторые кадровые вопросы. Зайди ко мне в кабинет после завтрака.
— Конечно, Костик, — кивнула она и принялась за еду. — Мы с Юлианой уже составили новый план по твоим рекомендациям и можем приступить к занятиям с Викторией уже сегодня.
— Отлично, рад это слышать, — я расправился с мясным пирогом и благодарно кивнул Марте, выглянувшей из кухни. Она уже запомнила, какие блюда мне нравятся, и старалась готовить их почаще.
— Мне тоже нужно поговорить с тобой, — сказала Юлиана, аккуратно промокнув губы салфеткой. — Это не отнимет слишком много времени.
