Суд, который состоится прямо здесь и сейчас.
По девичьему телу прошла последняя дрожь, и уже не Микаэла, а Снежанна нервно поднялась с пола. Моментально нашла взглядом Азарина, презрительно сплюнула на пол храма, высокомерно подбоченилась и язвительно процедила:
– Доволен?
Сохраняющий невозмутимую отстраненность внешне, хотя внутри все разрывалось от боли и буквально клокотало от ярости, Азарин отрицательно качнул головой.
Из тени выступил Плетельщик и, сделав несколько шагов, остановился в метре от Древней. Дождался, когда та обернется, оценит диспозицию, поймет, что не в силах открыть портал, чтобы уйти прочь, и увидит силовой кокон, в котором находится. Переждал поток отборной брани, снисходительно усмехнулся и гулко пророкотал:
– За неоднократное нарушение древнего договора, небрежное обращение с хранителем, ее убийство и полноценное божественное воплощение в неурочный срок ты, Снежанна ди’Шенай, признана виновной. У тебя есть что сказать в свое оправдание?
Успокоившаяся женщина смерила Плетельщика презрительным взглядом и тихо процедила:
– Подстава, голубчик. Чистой воды подстава. Сколько это стоило?
– Ты знаешь, Снежинка, я не продаюсь, – снисходительно ответил тот, кто в свое время выбрал служение новым богам. – Но я готов обсудить с тобой новые условия договора, если ты, конечно, этого желаешь. У меня в последнее время острая нехватка кадров…
– Никогда.
Ответ был яростным и категоричным, взгляд на хмурого Азарина высокомерным и язвительным, а последующие слова злыми.
– Знаешь, я рада, что она тебе не достанется. Она достойна лучшего. Все равно она была последней истинной Северной Лисой, и теперь меня здесь больше ничто не держит.
Отвернулась, посмотрела на деловитого Плетельщика, цепко отслеживающего каждый взгляд и жест, высокомерно вздернула подбородок и с едва уловимой горечью произнесла:
– Закончим этот фарс.
Всего один жест, и душа Древней извлечена из чужого тела. Еще один жест, и она лишена силы и памяти. Третий жест, и абсолютно чистая душа уходит на перерождение, а вся ее сила и память переходят во владение Светлой.
Такова цена сделки за жизнь и будущее одной маленькой и немного глупенькой Северной Лисички.
Сначала было больно. Затем темно. А потом все пропало, и мне стало безразлично. Абсолютно все безразлично.
Хотя нет, не все.
Было все еще немного больно, но уже не телу, а душе. Я осознавала, что умерла. Не было больше нужды дышать, не ощущалось захваченное богиней тело, я висела в сумрачном нигде и пока слабо понимала, что будет дальше.
А затем впереди посветлело, и я поняла, что уже не в тумане, а на серебристом облаке. И не одна…
– Здравствуй, Микаэла. – На меня с мягкой улыбкой смотрела немного уставшая женщина средних лет.
Скорее даже худая, чем стройная, с русыми волосами, распущенными по плечам, в невнятном черном платье-балахоне и не слишком красивая. Но было в ней что-то неопределимо притягательное, что заставляло всматриваться в смазанные черты лица снова и снова.
– Здравствуйте. – Немного робко улыбнувшись, я предположила первое, что пришло мне в голову: – Вы – Смерть?
– Верно, детка. Ты умна и сообразительна не по годам. Присаживайся, обождем немного. – Создав прямо из облака два кресла, женщина села в ближайшее, а я, немного стесняясь, заняла второе, не совсем понимая, чего мы ждем. – Как жизнь? Каковы планы?
Э-э-э…
Растерявшись окончательно, я несколько раз моргнула. Наверное, мое лицо было чересчур выразительным, потому что дама в черном тихо рассмеялась и покровительственно похлопала меня по руке.
– Эх, молодость, молодость… Ты ко мне не окончательно, не бойся. И верни глазкам изначальный размер, скоро сама все поймешь.
После сказанных слов лэри Смерть к чему-то прислушалась, мягко улыбнулась, затем смутилась, кивнула и вновь посмотрела на меня.
– Ну вот и все. Пора уже обратно. Было приятно увидеться, на скорейшей встрече не настаиваю. Пока-пока!
И стоило только женщине это произнести, как меня куда-то невероятно болезненно дернуло, скрутило, вывернуло и всосало.
Закашлявшись от жгучей боли в груди, я почувствовала, как по щекам текут слезы, но вместе с этим меня обнимают. Крепко-крепко, нежно-нежно.
И как бы я ни была удивлена, но узнала эти объятия в одно мгновение. Распахнула глаза, впилась взглядом в лицо демона, на чьих руках лежала, и срывающимся шепотом благоговейно выдохнула:
– Рин… Это… ты?
Это были самые удивительные часы моей новой жизни. Действительно новой. Как немного сбивчиво рассказал Азарин, перенесший меня в свои покои, уложивший в кровать и устроившийся рядом, план по изгнанию Древней подселенки разрабатывался невероятно тщательно и скрупулезно, но оставался шанс на форс-мажор. К счастью, все прошло буквально как по нотам. Все-таки Плетельщик был невероятно опытным орком в подобных психологических подставах, и, выждав определенный промежуток времени, чтобы я успела осознать всю «прелесть» своего положения, а Снежанна прочувствовать полузабытую власть над смертным, они и провели операцию, заручившись поддержкой не только Светлой, но и самой Смерти.
Кроме того, все эти дни Клара не просто жила со мной поблизости, но следила и докладывала Азарину обо всем, что видела, по сути став перебежчицей и в какой-то мере предательницей, решив во что бы то ни стало вернуть былую меня.
Сначала я очень обиделась и даже разозлилась на гадких заговорщиков, но Азарин взял всю вину на себя и поклялся, что по-другому было просто нельзя, ведь Снежанна контролировала не только мое тело, но и разум. И как бы мне ни хотелось признаваться, но инкуб был безоговорочно прав.
И если после всего сказанного я была лишь немного расстроена и подавлена, то после объяснения, что вместе с сущностью Снежанны из меня ушла и вся древняя магия, я беспомощно всхлипнула и самым глупым образом разрыдалась, бессовестно размазывая слезы и сопли по груди своего мужа. Действительно глупо, ведь я столько раз говорила себе, что готова отдать за возможность повернуть время вспять все что угодно, и сейчас была как тот самый осел – на распутье… Даже хуже!
Но как оби-и-идно-о-о… Я столько пережила! Столько перетерпела! И сейчас…
– Эх, Мика, Мика… Маленькая моя, глупенькая лисичка. – Возмутительно весело рассмеявшись, Рин прижал меня к себе крепко-крепко. – Я же не договорил. Из тебя ушла лишь древняя магия. А вот твоя собственная, родовая, до этого часа блокируемая богиней, осталась. Чувствуешь разницу? К тому же наши узы скрепил довольно интересный ритуал, благословленный самой Светлой, и мы определенным образом обменялись энергиями, так что ты очень даже перспективная магичка с достойным резервом.
– Правда? – Я последний раз всхлипнула и с надеждой заглянула в любимые глаза.
– Конечно, – незамедлительно ответил самый чудесный и потрясающий инкуб и мягко поцеловал меня в губы. – А сейчас спать, мое медовое сокровище, завтра тебе рано вставать.
– Зачем? – Я немного напряглась, ожидая чего угодно, но только не тех слов, которые прозвучали в ответ.
– Как – зачем? А кто у нас учится на четвертом курсе факультета ведьмаков? Я что, зря тебя в академию принимал и преподавателей подкупал? Нет, милочка! Теперь ты просто обязана ее закончить, и не иначе как с отличием! Моя жена не имеет права быть без высшего образования!
И пока я пыталась вернуть глазам их первоначальный размер, один вредный и невероятно ошеломляющий инкуб вкрадчиво предположил:
– Кстати, я тут подумал… Не желает ли моя супруга после окончания академии разнообразить свою дальнейшую жизнь преподаванием? Допустим, на кафедре древней истории, зельеварения или монстроведения? Как думаешь? Само собой, пока ребятишками не обзаведемся.
И как бы я не была потрясена всем сказанным, но предвкушающая улыбка растянулась по моим губам буквально сама.
– Я думаю, твое предложение не лишено здравого смысла. Муж. Мм… Му-у-уж!
