"Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Михаль Татьяна

(профессор Фридрих Бенедикт Вильгельм фон Герман)

Сегодня я понял, что к моим словам и нашему разговору бывший король, и по совместительству дед моего нынешнего тела, отнесся с вниманием. Как я это понял? Да по весьма интересному человеку, который приехал навестить Людвига в его нынешнюю резиденцию. Я только примчался с утренней пробежки, когда увидел, что в ворота замка въехал экипаж, но кто прибыл — мне разглядывать оказалось как-то не с руки. А вот за завтраком дедуля познакомил меня с невысоким и весьма болезненного вида пожилым человеком, в уставших глазах которого светилась учительская мудрость и какое-то разочарование, что ли…

— Знакомься, Людвиг, это господин фон Герман. Он известный экономист, я пригласил его для того, чтобы он достаточно популярным языком дал ответ на волнующие тебя вопросы о государственном богатстве. Господин фон Герман профессор Баварского университета, он много сделал в качестве председателя Комитета судей на Всемирной промышленной выставке в Мюнхене. Так что уверен, ваши беседы будут тебе интересны.

Более ничего интересного за завтраком не происходило: профессор делился столичными (мюнхенскими) сплетнями, обсуждали своих общих знакомых по университету. В свое время именно студенческие волнения привели к отставке короля, как я выяснил позже, профессор фон Герман всегда оставался сторонником политики монархов, а потому отношения с прогрессивным студенчеством у него не складывались. Но и попыток устроить профессору обструкции не было: его лекции считались образцовыми и потерять такого преподавателя студиозисы не желали. Время суровой радикализации студенческих протестов пока еще не наступило. Наш разговор состоялся после полудня. Профессор выбрал для него уютное местечко на берегу Майна, в котором жара не так остро чувствовалась, ибо эта беседка была увита плющом, скрывавшим ее от солнца, а небольшой ветерок от реки давал спасительную прохладу.

— Итак, Ваше королевское высочество… — весьма официальным тоном начал беседу профессор.

— Простите, господин профессор, но я буду настаивать… именно настаивать на том, чтобы вы называли меня по имени, и никаких чинов. Ибо тут я в роли вашего ученика и просто человека. И мне будет неудобно весь этот официоз. Он только будет мешать воспринимать ваши слова и мысли. А мне так много нужно узнать!

— Простите… Людвиг. Это несколько непривычно, я все-таки…

— Сейчас вы мой учитель — и поэтому я даю вам ПРАВО называть меня по имени. Но только во время наших с вами бесед. Вы согласны?

— Да, конечно, ваше… (наткнулся на мой осуждающий взгляд, поперхнулся)… Людвиг.

— Итак, элементарное я понимаю: казна Баварии наполняется с налогов. Но откуда берется народное богатство, что в королевстве есть полезного из ископаемых и иных природных ресурсов? Вот что меня интересует на этот момент. Вторым вопросом может стать пути увеличения этих ресурсов, не только финансовых, но их в первую очередь. Я понимаю, что мои интересы весьма обширны, но… в тоже время мне крайне необходимо их уяснить.

Надо сказать, что профессор не выглядел обескураженным, по всей видимости, старый Людвиг в письме его предупредил, в чём будет заключаться его консультации молодого принца. Он чуть скосил свой нос клювиком, как-то недоверчиво покачал головой и произнес:

— Молодой человек, вы хотите, чтобы я в нескольких лекциях изложил вам саму суть политэкономии. Ну что же, не скажу, что это совершенно невозможная задача, но, давайте, сначала, попробуем уяснить круг ваших представлений. Хотя, на первый вопрос я всё-таки вам скажу одну мыль, хотя она и покажется вам несколько парадоксальной.

Он немного пожевал губами, мне кажется, что у него есть привычка грызть перо при письме. Как-то у него именно так получались неосознанные движения, что я сразу представил этого господина профессора с пером, который задумался над рукописью и грызет перо, не понимая, что делает.

— Главное богатство Баварии — это ее предприимчивые подданные.

Увидев мое недоумение, фон Герман немного устало улыбнулся и продолжил:

— Вот видите, мне удалось вас удивить. На самом деле, Бавария не богата природными ресурсами, кроме благословенной природы. У нас плодородные почвы и достаточно много воды. О! Вода важнейший ресурс не только для сельского хозяйства, но и промышленности, да и развивать города при дефиците воды — та еще головная боль! В свое время именно водные колеса и приводы от них позволили создать промышленность Баварии при том, что со своими ископаемыми мы находимся в весьма сложном положении.

— Разве Баварские Альпы не богаты на ископаемые?

— Увы, мой принц, увы! Сейчас наступил век железа и пара, а проще — железа и угля. У нас и того и другого в весьма незначительных для промышленности количествах.

— Ну да, Рур не за нами…

— Это касается и иных металлических руд. Разве что эти горы дают графит, мел, известняк, если не ошибаюсь, гипс и каолин — белую глину, необходимую для производства фарфора.

— А теперь о людях. Именно предприимчивость баварцев стала основой того общественного богатства, которое и дает нашей стране развиваться. Мы имеем весьма неплохое географическое положение. Мы находимся в самом сердце Европы на пересечении многих торговых путей. Это преимущество. И весьма солидное.

— А разве Таможенный союз не уничтожил это преимущество?

— Наоборот, он расширил наши возможности в торговле. Мы зарабатываем на транзите намного больше, чем зарабатывали бы в этих условиях при наличии таможенных постов на внутригерманских границах.

— Почему? Неужели играет роль объем грузов?

— Конечно! Его Величество Людвиг Баварский это понял и потому мы первыми в Германии занялись строительством железной дороги. При наличии столь ценного транспортного пути роль Баварии во внутригерманском обороте постоянно растет. Да, у нас мало сырья, но у нас есть обученные квалифицированные рабочие, развивается промышленность, весьма неплохой уровень образования. И это — косвенные источники народного благосостояния, а из него черпают свои возможности и государственная казна.

Профессор задумался.

— Ну что же… откуда берется состояние Виттельсбахов я вам, молодой человек, рассказать не могу. Сия информация конфиденциальна и я к ней не допущен. Но о государственных финансах и их структуре мы обязательно побеседуем, хотя и не сегодня. Мне надо будет подготовиться к следующей встрече. Может быть, вы захотите, чтобы какой-то вопрос я смог вам осветить особо?

— Да! Какую часть бюджета, по вашему мнению, государство Бавария может тратить на армию в исключительно мирное время?

— О! Весьма неплохой вопрос. Для будущего короля. Завтра в полдень я буду готов ответить на ваши вопросы, мой принц.

Кажется, с учителем экономики мне повезло. Во всяком случае он не собирается давать мне скучную голую теорию, а вот разбирать конкретные вопросы… Это интересное занятие меня достаточно увлекло, тем более что в политэкономии у вашего покорного случи серьезный пробел еще со студенческих времен.

Глава одиннадцатая

Людвиг в бою

Бавария. Ашаффенбург. Замок Йоханнесбург

18 июля 1860 года

И вот наступил тот день, которого я ждал больше других. Помните, еще в Хоэншвангау дед обещал притащить мне какого-то ветерана? Если бы я только знал, кого ко мне пригласит старина Людвиг! Итак, дамы и господа — знакомьтесь! Целый капитан баварской армии! Клеменс Шенк фон Штауффенберг! Пам-пам-па-рам!!! Чего? Не понятно кто это? Так это же дедушка того самого графа фон Штауффенберга, только Клауса, который пытался взорвать Гитлера, да неудачно! Кстати, он тоже граф. И да, в Наполеоновских войнах участия не принимал по малолетству, но пороху понюхать успел. Где и кем никто мне так и не сказал. Кроме того, он командовал егерями, а это именно то, что мне хотелось больше всего. И он далеко не так стар, как могло бы вам показаться, разве что седина портит вид тридцати четырех летнего мужчины. Он невысок, крепкого телосложения, двигается легко, шаг у него какой-то непривычный, но пока что не смог точно уловить пластику его движений. Приятный овал лица, правильные черты, лихие усищи, закрученные на кавалерийский манер, быстрый взгляд почти что черных глаз. Оценил меня, взвесил, тяжело вздохнул, кажется. поручению короля в отставке он не слишком-то и рад. Мне кажется, ему совершенно не нравиться быть оторванным от любимой супруги, Леопольдины (урожденной графини фон Оберндорф). Ну что же, пускай извиняет!