– Дная, подъезжаем к городу Весенних нищих! – завопил Дикин, мальчик лет двенадцати, который время от времени управлял фургоном Брыня, моим фургоном.
Это означало, пора начинать представление. Только глупцы считают, что представление начинается на сцене, которую труппа устанавливает в центре городской площади. От того, как театр въедет в город, зависело, сколько придёт на представление зрителей, а значит, основное действие разворачивалось у ворот города. Я тут же бросилась переодеваться, а затем заняла место рядом с возницей. На моём плече, точно понимая всю важность происходящего, тут же уселся попугай.
Особо усердствовать нам не понадобилось. Завидев красную полосу на моём лбу и плащ из змеиной кожи на моих плечах, нас встречали овациями. Люди спешили ко мне, тянулись к моему плащу, касались моих сапог. Но актёры принимали такую встречу на свой счёт и с удвоенным рвением демонстрировали свои таланты. Давно их так не осаждала публика. Я всячески поддерживала в труппе этот энтузиазм. Все были счастливы, уныние, царившее среди актёров в последние дни, тут же улетучилось, словно его и не бывало вовсе. Вечером на площади собралась такая толпа, что я испугалась, как бы люди не подавили друг друга.
Перед спектаклем я отозвала в сторону Вика и попросила его перед представлением сделать объявление и посвятить предстоящий спектакль Брыню.
– Зачем? – искренне удивился парень.
– Вашей труппе нужна идея, легенда, которая будет выделять вас среди прочих и сплотит вас вместе. Превратите имя Брыня в своё знамя.
– Но это теперь мой театр! – заупрямился Вик.
– Ты хочешь остаться в этом театре один? Труппа разбежится, если ты не сплотишь её, как делал Брынь. Вот тогда этот театр будет действительно только твой!
– Смотри, сколько зрителей! Даже на представления к Брыню приходило меньше. Это успех!
– Очнись! Они здесь, потому что я с вами, потому что моя слава и красная полоса вызывают у них интерес. Сейчас я ваше знамя. А что будет, когда я уйду?
– Ну, так оставайся с нами. Тебе же лучше.
– Нет, это лучше для тебя, Вик! – зло выплюнула я. – С тех пор как я с вами, именно я принимаю все решения: где встать на ночлег, где и какой купить провиант, как быть с износившимися костюмами, чем лечить лошадей, да даже что готовить на ужин, тоже решаю я. А что сделал за это время ты?
– Но ведь ты едешь в главном фургоне, ты сама так решила, – беспечно улыбнулся Вик. – А я тебе не мешаю. Нравится править – продолжай, Дная. Я и сам готов служить тебе как пёс. Только прикажи.
– Знаешь что?! – разозлилась я. – Раз уж всё зависит от меня, то ты сейчас поднимешься на сцену и сделаешь заявление. Или это тоже должна я?
– Поднимайся. – Вик пожал плечами и пошёл переодеваться в театральный костюм.
Я от злости пнула колесо фургона.
– Не злись на Вика, – ко мне подошла Риу, – у меня такое чувство, что ученики Рюка не просто вынули из мальчика ту часть памяти, что касалась истории с Создателем масок, но вместе с ней забрали нечто очень и очень важное. Нечто такое, что уже не восстановить, то, что было его стержнем, опорой. Это и было главным наказанием за всё, что он сделал.
«Магию, – подумала я, – они забрали его магию». Мне бы следовало пожалеть парня, но злость не уходила.
– Риу, Вик погубит театр. Это не важно, что у кого забрали. Если ящерица сбрасывает хвост, у неё отрастает новый. Люди не могут так с частями своего тела, но они умеют восстанавливать своё собственное я. Если хотят, конечно. Если это «я» у них было.
– Даже сильные люди ломаются, – возразила Риу.
– Это значит, они просто не были сильными, а только казались таковыми. Вик всегда был безответственным мальчишкой. Ему надо повзрослеть. Поэтому мне следует уйти от вас. Если труппе суждено развалиться, то пусть так оно и будет.
– Ты становишься жестокой. – Риу нахмурила брови.
– Нет, я просто стала взрослой. Риу, если я останусь, Вик никогда не поумнеет.
– Тогда тебе действительно нужно уходить, Дная. Бродячие актёры, в отличие от бродячих магов, никогда не взрослеют.
– Я останусь ровно настолько, насколько нужно, будь готова принять театр, от Вика мало пользы, – сказала я и вышла к публике. – Это представление, – поклонившись, заявила я, когда аплодисменты стихли, – мы посвящаем великолепному артисту и великому человеку, который всю свою жизнь связал с театром и окончил свой жизненный путь на сцене. Его сердце замерло в тот миг, когда он выступал перед публикой. Мы всегда будем помнить имя великого Брыня.
Я сошла со сцены, меня тошнило от собственного цинизма и вранья, и, спрятавшись в вагончик Брыня, разрыдалась, рухнув на кровать.
– Они забрали не только мою память, – услышала я голос Вика, – они забрали мою магию. Верно? Я ведь был магом? Представляешь, совсем этого не помню. Может быть, потому, что магия проснулась во мне недавно.
Быстро вскочив с кровати, я увидела, что Вик сидит в углу за сундуком, прямо на полу, сжавшись так, словно ему хотелось стать как можно меньше и навсегда затеряться в тени.
– Как ты узнал?
– Я подслушал ваш разговор с Риу. Я быстро соображаю, Дная. Историю Создателя масок я слышал, когда мы остановились в одном из трактиров. Меня спросили, откуда мы едем, и я признался, что из Великого города. Тогда меня стали расспрашивать о Создателе масок и правда ли, что им оказался какой-то актёр? А я ничего не мог сказать, в моей голове было совершенно пусто на этот счёт. Тогда я с удивлением обнаружил, что вообще не помню часть собственной жизни. Это было очень неприятно, это зудело, как укус комара, в памяти мелькали какие-то бытовые детали, но, стоило мне задуматься о Создателе масок, моя голова буквально раскалывалась от боли. Заподозрив неладное, я стал слушать. Я стал копаться в себе. Но до вашего разговора с Риу я всё никак не мог понять, что же произошло. А вот, значит, как.
– Вик…
– Это из-за случая с масками? Это я всё натворил? Это я Создатель масок! Скажи – это я убил тех людей?! – Вик заплакал.
Мне было непривычно это видеть. Высоченный детина сидел на полу и ревел в три ручья. Что с этим делать? А главное, я совсем не находила в себе жалости к нему.
– Идея принадлежала Брыню, ты был всего лишь глупым орудием в его руках, – сказала я, вздохнув. Я утешала его, хотя Вик не был так уж безвинен. Вик должен был хорошо понимать то, что он делает. У него были свои цели, мотивы, выгода. На самом деле он очень легко отделался. Видимо, Рюк решил таким способом втереться мне в доверие. Но вот зачем?
– Но ведь я же должен был понимать…
– Вик…
– И кто нас выдал? Ты?
– Брынь хотел спихнуть всю вину на тебя. Ты же маг… был. Не знаю, как и почему в тебе раньше не проявлялась магическая сила, но то, что ты был к ней предрасположен, я начала замечать уже давно. Странно, что её не замечал ты сам. Возможно, просто не хотел замечать, такое тоже бывает. Но подозреваю, всё изменилось, когда мы оказались на сцене без масок. Тень города коснулась и тебя, разбудив твои силы. Тень города рождает чудовищ, она определила твоё будущее как мага.
– Ты оправдываешь меня? Ведь это ты меня спасла? Ты пошла к главному королевскому магу и свалила всю вину на Брыня, а он эту вину принял. Потому что тоже хотел меня спасти? Или вы договорились?
– Всё было не так! – горячо возразила я. – Ничего Брынь не принимал, он просто попался!
«А что, если всё было не так, – запоздало подумала я, – что, если идея с созданием масок принадлежала вовсе не Брыню, а он просто взял на себя вину Вика, потому что любил его? „Вика надо беречь“, кажется, так он сказал мне». – Меня затрясло.
– Вижу, Дная, ты и сама не уверена. Ты ведь решила, что Создатель масок – это Брынь, потому что не воспринимаешь меня всерьёз. Не можешь даже мысли допустить, что я могу сотворить что-то великое, пусть и даже плохое, сомневаешься в моих силах. – Вик горько рассмеялся. – И вот ты меня спасла. Только зачем?
