Наверное, я всё же задремала, потому что, когда открыла глаза — уже было темно. Накинув шаль, отправилась на кухню — любовь-любовью, а покушать ночью — первое дело. Увидев свет в спальне родителей, замерла, прислушиваясь.
— Да при чем здесь Степь? — возмущался громко отец. — Какая судьба? Судьбы не существует! Свою жизнь человек творит сам!
— Если бы у меня была возможность творить свою судьбу, я бы никогда не познакомилась с тобой! — отвечала мать. — Не спокойно у меня сердце, не вернется Виктория из Славии, я точно знаю.
— Не нагнетай! Иди сюда. Твой отец, конечно, себе на уме, но не сделает внучке ничего плохого.
— Да при чем здесь отец! Я ж тебе не про отца говорю!
— Тихо, — твердо сказал лорд Оберлинг. — Прекрати истерику. Ты сама понимаешь, что Ви нужно увезти подальше. Так будет лучше для всех. Иди ко мне, Мила, я знаю, как тебя успокоить.
Я невольно улыбнулась и пошла дальше по коридору. Вот бы мне такого супруга, который знает, как успокоить. Который сможет защитить меня и моих детей и удержит мой огонь. Или зажжет, если внутри будет пусто.
Следующим утром в нашем доме было людно. Молчал у камина, щелкая пальцами, дядюшка Кир. Весь его вид выражал вселенскую тоску. Не знаю, для чего его позвали — мало им скандала с его величеством? Полагаю, спустя пару дней после моего отъезда все только и будут говорить, что меня застали с королем в весьма пикантной ситуации. Зная высшее общество — расскажут и что было, и чего не было. Шило в мешке не утаишь. Стефа проболтается подружке, подружка еще кому-нибудь… Что-то видели слуги, что-то знает ее сиятельство — жена Кирьяна. Не удивлюсь, если выяснится, что я уехала рожать ребенка куда-нибудь в Катай.
— От Льена до Нугара день пути, — объявил отец, по-прежнему не замечая меня. — Там получим необходимые бумаги. Как мы уже выяснили, Виктория — взрослая женщина, способная на самостоятельную жизнь. Из Нугара до Аранска она поедет одна, дилижансом.
Я в ужасе уставилась на отца: самостоятельная, не спорю. Но ведь неприлично женщине моего происхождения путешествовать в одиночестве! Это просто… он что, отрекается от меня?
— Это правильно, — неожиданно кивнул дядюшка Кирьян. — Так безопаснее. Дилижансы быстрые, дешевые, там есть охрана. Кнесу Градскому отправили послание? Он должен встретить девочку в Аранске.
Странное дело: почтовое сообщение между Галлией и Славией развито очень хорошо. Гонцы развозят письма верхом, сменяясь на специальных почтовых станциях. Почта едет быстро — куда быстрее людей.
Впрочем, дилижансы тоже пользуются популярностью. Они быстрее обычных обозов, хотя и не отличаются роскошными условиями. Зато в стоимость поездки входит ночевка на постоялом дворе, завтрак и ужин. В середине дня при смене лошадей можно запастись чистой водой и выпить чаю на станции.
Вопреки своим угрозам, отец дождался, когда со службы прибудет Герхард — первый сын его бывшего оруженосца, а ныне старосты Медянки Людвига. С Герхардом у меня особые отношения: с определенного возраста он был приставлен меня охранять. У иных девочек мамки и няньки, а у меня оборотень-медведь шестнадцати лет. В горах всякое может случиться, а я была неугомонным ребенком. Уже после Герхард отправился служить в королевскую гвардию, откуда сейчас его и призвали в столицу — охранять мою персону в пути.
Родители и братья сопровождали меня до Нугара — небольшого приграничного города. Там мне выдали пограничную грамоту, расцеловали и оставили ждать дилижанс. Отцу надо было возвращаться в замок Нефф, и без того он получил отсрочку только благодаря дядюшке Киру.
6
Возле дилижанса топтался полный невысокий мужчина с большим потертым саквояжем. Именно в таком обычно перевозят самое ценное. Он, наверное, думает, что плачевный вид его сумки кого-то обманет. На крыше нашего транспорта на ближайшую неделю уже покоился большой деревянный сундук. Герхард забрался на крышу, затянул туда же два моих ящика и крепко перевязал их веревками. Потопал ногой по дилижансу — этакий медведь-то! Он же до того здоров, что пришлось выкупить два места на лавке для него одного! А карета даже не скрипнула и кучер не поморщился. Хорошая, значит, крепкая. Надежная.
Я поглубже засунула руки в меховую муфту и притопывала: стоять на месте было холодно, а внутри еще насижусь до ломоты в спине.
Вообще-то я бы предпочла ехать самостоятельно, но отец решил, что дилижансом спокойнее и безопаснее. Он, наверное, прав: для обеспечения моей безопасности пришлось бы выделить не менее полудюжины охранников. Их придется кормить, им нужно оружие, да и внимания такая процессия привлечет немало. Поди докажи разбойникам, что я не беру с собой ни драгоценностей, ни денег, ни важных бумаг, а просто единственная дочь лорда Оберлинга.
Да и стоит заметить: Герхард — великолепный воин. С ним не страшно. И знает он меня с младенчества. Он как старший брат для меня. И самое главное, наши звериные ипостаси совершенно не привлекают друг друга. Мы никогда не станем кем-то большим, чем друзья. Оттого именно на него пал выбор отца. Герхард останется со мной в Славии.
Торговец, пыхтя, забрался в карету и, кажется, задремал. Я тяжело вздохнула и посмотрела на солнце, которое совершенно не грело. А в Славии в начале апреля уже трава зеленая и листья распускаются!
К нам подошел еще один попутчик: невысокий юноша необычной, яркой наружности. У него были раскосые очень черные глаза и желтоватая кожа. В глаза сразу бросалась роскошь одежды: бархатный темно-синий плащ оторочен дорогим мехом, шапка тоже была меховая. Голенища сапог украшены вышивкой. Интересный молодой человек. И явно непростой.
Он снял плащ, кинул и его, и шапку на сиденье дилижанса и осмотрелся. Попинал колеса, заглянул под днище, открыл решетку печки с углями. Видимо, его всё устроило, потому что он закинул свою довольно-таки небольшую сумку в ящик под сиденьем и, наконец, повернулся ко мне.
— Аяз, — представился наш новый попутчик, и я сморщила нос.
Простолюдин! А жаль, пожалуй. Есть в нём что-то этакое… дикое что ли… Хищное! Не как в оборотнях; оборотни — они понятные, предсказуемые. А у этого глаза сверкают по-особенному.
— Виктория, — царственно кивнула я, несмотря на гримасы Герхарда.
Понятно, что мой телохранитель, а точнее нянька, вообще не одобряет новых знакомств, но простите! Он же хилый! Такой весь лощеный, элегантный, утонченный: и черные длинные волосы собраны в хвост, и рубашечка накрахмалена, и кружева-то на рукавах белоснежные. И не оборотень Аяз вот ни капли! Куда ему тягаться с медведем?
— Ваша красота затмевает солнце, — по-славски поведал мне необычный юноша. — Смотреть на вас так же больно.
— Не понимаю, — ответила я по-галлийски.
Хотя, безусловно, на славском я говорила прекрасно. Всё же мама родом из Славии. Просто мне показалось забавным не признаваться в этом. Вдруг да узнаю что-то интересное. Пусть Аяз думает, что я не понимаю его речи.
Вообще-то на славца он не похож. Степняк, наверное. Или смесок. Скорее последнее. Степняков я видела, когда у деда жила — они страшные. Кривоногие, лысые, грозные такие. А этот, пожалуй, красивый, хоть и мелкий. И лицо мягкое. Нет ни агрессивности, ни этой степной стремительности.
— Прекрасная госпожа говорит по-франкски? — поинтересовался Аяз. — Я учился во Франкии в университете. Может быть, вы сможете дать мне ответ на языке великих поэтов и музыкантов?
— Прекрасная госпожа говорит по-франкски, — милостиво кивнула я. — А отчего вы не учились в Галлии? У нас тоже есть университет.
— В Галлии больше любят магов, чем архитекторов, — развел руками парнишка. — А магии во мне, увы, немного!
Точно, смесок! Сын какой-нибудь степнячки и славца.
Аяз прошел вперед, к лошадям, а Герхард больно ухватил меня за локоть.
— Что это вы задумали, леди? — сердито спросил он. — Зачем степняку наврали?
— Меньше знает, крепче спит, — отрезала я. — И ты помалкивай, что славский знаешь. Не доверяю я этому парню, слишком он чистенький. Заодно и в франкском попрактикуюсь, лишним не будет.
