– Какое? – сразу насторожилась моя подруга.
– Ничего особенного, и это быстро. Не волнуйся, – успокоила я её.
Мы попрощались с маэстро Зино, и я ещё раз напомнила, что мы работаем ради будущей выгоды, а не сиюминутного разового дохода, а потом направилась прямиком в лавку торговца тканями и купила несколько локтей тонкого отбеленного льна и четыре хорошие льняные простыни, а оставшиеся поллиры серебром отдала торговцу пергаментом и бумагой за шесть листов бракованной бумаги – она получилась сероватая, не слишком ровная, поэтому её уступили за треть настоящей цены. После этого в кармашке передника у меня бренчали всего два сольдо, и когда мы, наконец-то, отправились на свою виллу, вид у Ветрувии был удручённый.
Мы уже выехали за город, когда она спросила:
– Зачем ты купила эти тряпки, да ещё и ненужную бумагу?
– Лён – чтобы сшить занавески для нашего домика, – пожала я плечами, очень довольная покупками. – Надо его побаловать. А то он о нас заботится, а мы о нём – нет. Ну а простыни – для нас. Знаешь, как говорят? Здоровый сон – хороший день. А здоровым сон может быть только на удобной постели. Скоро мы с тобой обновим и подушки, и матрасы, а к зиме прикупим парочку тёплых одеял.
– Наши-то простыни чем тебе не понравились? – голос Ветрувии прозвучал удручённо.
– Жёсткие, – призналась я, смущённо. – Вот, правда, не могу на них спать.
– Раньше неплохо спала, – заметила она.
– А сейчас что-то не могу, – вздохнула я и поспешила переменить тему: – Сегодня стирнём новые, завтра застелем, и будем спать, как королевы. А старые пустим на тряпки.
– Спать будем сразу на четырех? – съязвила моя подруга.
– На двух, – улыбнулась я ей в ответ. – А вторые – на смену. Стирать-то их тоже когда-то надо.
– Пусть так, – сдалась Ветрувия. – Но бумагу-то ты зачем купила? Писать письма? Дешевле нанять посыльного.
– Это для варенья, – сказала я ей таинственным тоном. – Есть один секретик, который никто здесь не знает. И это будет наша отменная фишечка. Вот увидишь, за эту фишечку нам будут не десять флоринов за горшок варенья платить, а все пятнадцать.
– Пока у нас только два сольдо, – уныло протянула Ветрувия.
– Не грусти, всё наладится. Вот увидишь, – пообещала я ей. – Завтра опять сгоняем в город…
Но назавтра поездка в Сан-Годенцо сорвалась.
Когда мы вернули лошадь и повозку владельцу, то получили четверть часа эмоциональной ругани за то, что вернули позже, чем обещали, хотя я пыталась объяснить, что понятия «сумерки» и «темно» у нас очень разные.
Кроме того, синьор Луиджи наотрез отказался давать нам лошадь на следующий день.
– На эти два дня лошадь нужна мне самому! – заявил он, тараща глаза и бурно жестикулируя. – Да, дорогая синьора! Представьте, я тоже имею какие-то дела, а лошадь – по какому-то недоразумению – принадлежит мне, а не вам! Завтра я уезжаю в Сан-Антонио, там живёт мой брат, и у него именины! И остановить меня сможет только Господь Бог! Кроме того, я больше не принимаю плату вареньем. Да, дорогая синьора, то, что вы мне прислали в последний раз, ничуть не похоже на ту горелую траву, что я получил от вашей свекрови, но варенье я ем по ложечке в день. Это мне городской врач порекомендовал, чтобы желчь не застаивалась. Так что того варенья мне хватит на месяц, а больше я брать не буду.
– Но почему, синьор Луиджи? – смогла вставить я словечко, когда он перевёл дыхание. – Возьмите про запас…
– Чтобы через неделю оно прокисло?! – вскипел он с новой силой. – Нет, дорогая синьора! Хотите получить через два дня мою лошадь – заплатите десять сольдо, будьте добры! А в конце месяца я, так и быть, куплю у вас свежего варенья.
– Дорогой синьор! – ответила я с воодушевлением. – Можете не волноваться, наше варенье не испортится ни через неделю, ни через месяц. Даже через год оно будет таким же свежим и вкусным, как сейчас. Ну, может, немного загустеет…
– Через месяц?! Через год?! – синьор так и подпрыгнул, размахивая руками уже над головой, и я про себя подосадовала, что врач не прописал ему лекарство от бешенства. – Да вы, хозяйка, никак открыли эликсир бессмертия с философским камнем в придачу! – продолжал синьор Луиджи. – Чтобы варенье не портилось годами? Что за выдумки?
– Почему же выдумки? Мёд ведь не портится, – подсказала я, и синьор озадаченно замолчал. – Мы варим варенье по старинным рецептам, – произнесла я таинственно. – Вы ведь заметили разницу во вкусе? А специально по рекомендации вашего врача я сварю для вас варенье, что разбавляет и изгоняет желчь. У моей бабушки был чудесный рецепт как раз для этого случая.
– Вкус другой, заметил, – синьор Луиджи смягчился, но потом опять затряс головой: – Только в ближайшие два дня лошадь не просите! Мне надо навестить брата в Сан-Антонио, у него именины! Потом можете приходить. С моим вареньем!
Он энергично кивнул нам с Ветрувией и повёл лошадь в конюшню, а мы отправились на виллу «Мармэллата».
Получается, увидеть, как Марино Марини станет завтракать в «Чучолино», была не судьба. Потому что топать пешком до города, чтобы успеть к половине девятого, я не была готова. Даже ради прекрасных глаз некоего адвоката. Но унывать нет смысла. В конце концов, мне важен результат, а не процесс. К тому же… меньше видишь – меньше думаешь.
До дома мы дотащились уже в темноте. Зажгли свечки, умылись, поужинали сыром с хлебом, даже не найдя в себе сил, чтобы вскипятить воду для травяного чая.
Ветрувия сразу отправилась спать, уверяя, что устала больше, чем если бы от рассвета до заката варила варенье по рецепту синьоры Чески, а мне не спалось. Я простирнула в холодной воде простыни, развешала их на террасе, поднялась к себе и достала лён, примеряя на окна.
– В ближайшее время закажу у плотника гардины, – говорила я дому, веря, что он слышит и понимает, – и будет тебе обновка. Не самые шикарные шторы, но всё равно получится мило и красиво. Дом без штор – всё равно, что красавица с непричёсанными волосами. А такой красивый домик нуждается в хорошей причёске. Придёт время, я повешу здесь лёгкие шёлковые занавески. И они будут красиво колыхаться на ветру…
Я ещё задержалась у стола, набрасывая угольком рисунок будущих гардин на клочке купленной бумаги. Если сделать простую гладкую палку и несколько колец, а к ткани пришить петельки, то получатся настоящие шторы. Надо будет узнать у местного плотника, сколько он берёт за работу…
В постель я улеглась ещё на старую простыню, но от мыслей о том, что скоро всё изменится к лучшему, спалось мне очень сладко. Да ещё и Марино Марини умудрился присниться, хитрец эдакий. Я видела, как он сидит за столом у себя в кабинете, смотрит на вазочку с моим вареньем, и чему-то загадочно улыбается.
Глава 15
Проснулась я оттого, что ветерок нежно поглаживал мои щёки. Так нежно, словно будил поцелуями.
Потянувшись, я открыла глаза и увидела солнечные пятна на полу. День обещал быть ярким и жарким, но пока ещё веяло ночной прохладой, и валяться на жесткой простыне совсем не хотелось. Я вскочила, помахала руками и ногами, делая зарядку, потом начала повороты головы, повернулась к окну – и замерла.
Под потолком красовались гардины. Из светлого дерева, с кольцами – точно такие, как я нафантазировала вчера.
Забыв про зарядку, я подошла ближе, разглядывая то, чего вчера точно не было.
– Домик, это ведь ты? – спросила я негромко. – Ты ещё и по заказу работать умеешь?
Ответа я не дождалась, но и не ждала, собственно. И так было понятно. И это было невероятно здорово, потому что открывало невероятные возможности.
– Слушай! – я заговорила возбужденно, потирая ладони. – А если мы сделаем небольшую перестройку? Нам нужна баня! Сейчас объясню, что это такое. Это должна быть комната на первом этаже, где можно мыться. То есть надо устроить небольшую печку, труба наружу, разумеется… Чтобы был деревянный полок…Это что-то вроде полки, и чтобы там набирался пар. А водопровод ты сумеешь сделать? Ой, я объяснить не смогу, как это действует… Но надо что-то такое, чтобы к колодцу не бегать, а вода сама в дом лилась. Что-то вроде ручейка… Наверное, это слишком сложно будет устроить, да?
