Дункан решил не продолжать кросс, а быстрее вернуться к семье и поделиться идеей про годовщину. Войдя в апартаменты, он достал из манежа потянувшего к нему руки сына и деликатно постучал в дверь спальни:
— Пойдем-ка посмотрим, чем занимается наша мама.
Княгиня Серебряного Ручья сидела перед зеркалом, и горничная, только-только закончившая укладывать ее шикарные русые волосы в сложную прическу, поклонилась и вышла. Вестеле посмотрела на своих мужчин и улыбнулась. Дункан, уже который раз растворяясь в бездонно-голубых глазах жены, сглотнул после некоторой паузы.
— Ты такая красивая! У меня просто слов нет! Я тут хотел предложить…
— Подожди! — на удивление невежливо перебила супруга княгиня. — Я первая! И дай пока Накилона мне.
Дункан протянул жене грызущего колечко малыша и пошутил:
— Что-то такое сногсшибательное, что боишься, как бы я его не выронил?
— Вообще-то да, — разрумянилась Вестеле. — У нас будет еще один ребенок.
Копалиани в этот момент как молотком стукнули по темечку, и действительно повело так, что он на всякий случай схватился за дверной косяк. Жена выглядела счастливой и шутницу совсем не напоминала. Да и не стала бы она шутить по такому поводу. Мозг еще с трудом переваривал эту мысль, но сердце уже пело и отплясывало с маракасами. Дункан станет отцом и по крови. Все-таки странный воздух на этой планете…
***
Кьюил, гордо прошествовав между столиками, занял место в первом ряду, бесцеремонно втиснувшись между Анарионом и его шафером — Фиравелом. Король недоуменно выгнул бровь, князь засмеялся и отступил на шаг. Рысь продолжила сидеть с невозмутимой мордой. И, положа руку на сердце, у нее на это имелось полное право. Где бы сейчас был его величество, не приведи к нему Кью помощь на болотах? То-то же! Подумаешь, отличительной розетки не досталось, он и так весь в серых пятнах!
Помост, как и гостевые столы, располагался прямо в парке, под открытым небом. Валинорская дождливая «по расписанию» погода это позволяла. Джоралф, правда, всё время сетовал, что лучше бы немного подождали, а то не тот у мероприятия размах. Не королевский. Вот он помнит свадьбу отца его величества, а тем более деда! Но молодоженам весь этот внешний лоск был безразличен. Валинорские князья приглашены, важные для Анариона и Тиадры эльфы и люди все тут. Его величество даже уговорил провести церемонию своего учителя, несмотря на почтенный возраст последнего. К слову сказать, тот, увидев ученика живым и невредимым, помолодел лет на десять и собираться в Бессмертные земли временно передумал.
Кроме нескольких необычных гостей и шафера-рыси, свадьба была вполне традиционной. На женихе был парадный бело-серебряный камзол, а на невесте — тончайшее и невесомое, словно облако, белое платье с золотой вышивкой ручной работы и сильно расклиненными от локтя рукавами. Черные, как обсидиан, волосы Тиадры украшала золотая диадема столь искусной работы, что за право выставлять ее, передрались бы все крупнейшие музеи ювелирного искусства в цивилизованном мире.
Почтенный эльф произнес положенные в таких случаях слова, перевязал руки молодоженов белой лентой, а потом, по-стариковски крякнув, добавил, видимо, желая напомнить всем присутствующим:
— Брак этой пары признан истинным самими богами. Так что мне даже как-то неловко здесь стоять. Для нерушимого не нужна лента, — и жрец, улыбнувшись, кивнул на перевязь, — но, может, она пригодится на бантики вашей дочке, — и пожилой мэтр, подмигнув Анариону с Тиадрой, сошел с помоста.
Вокруг захлопали, ожидая поцелуя, но король не успел его осуществить. От шума проснулся Анарион-младший и требовательно подал голос. Тиадра ринулась к сыну и схватила его из коляски на руки, а подошедший король уже обнял и поцеловал их обоих по очереди. Малыш, видно, почувствовав спокойствие родителей и тепло, тотчас заснул, и королевская чета отправила его во дворец с няней и охраной.
— Мне так тревожно его оставлять, — призналась Тиадра, танцуя с мужем.
— Понимаю, — ответил король, делая пару танцевальных па навстречу жене и пару же с явным сожалением назад, — но он в надежных руках, тем более я попросил и Дункана с Вестеле сегодня переночевать в наших апартаментах. Так что с малыша глаз не спустят.
— А… мы где будем спать? — немного растерялась Тиадра, прокручиваясь под рукой у супруга.
— А мы собираемся спать? — с хитренькой ухмылкой поднимая одну бровь, шепотом уточнил его величество.
Тиадра зарделась, отчего сердце молодого короля застучало еще быстрее.
— Уже стемнело. Как отнесется невеста, если жених ее вдруг похитит?
— Замечательно! Только перед гостями как-то немного неудобно, — прошептала королева.
Анарион искренне рассмеялся, увлекая девушку за собой, между танцующих пар и столиков.
— Брось! Это же свадьба! Все прекрасно знают, куда в итоге пропадают молодожены!
Наконец им удалось оказаться вдвоем в укромном уголке, вдали от людных тропинок. Здесь всё еще хорошо слышалась музыка, но гости вокруг не сновали. Анарион, не в силах больше сдерживаться, буквально вжал в себя супругу и требовательно поцеловал. Какой это по счету поцелуй после возвращения, сказать было сложно. Его величеству казалось, как будто они пытаются экстренно компенсировать вынужденные полгода одиночества. Короля буквально трясло от желания, как тогда в Сиянии с вороньим сглазом. Глупо, что предки использовали его на свадьбах как афродизиак. Самый сильный из них — это всё равно любовь.
— Вы ведете себя непристойно, ваше величество! — хохотнула Тиадра, отстраняясь на секунду, чтобы вдохнуть.
— Непристойность — мое второе имя, — проворковал ей Анарион в ответ, ловя за руку и увлекая за собой, куда-то вглубь парка.
— Что ты задумал? — уточнила молодая королева, едва успевая бежать за мужем.
— Хочу исполнить сон, который множество раз за эти месяцы видел…
За одним из поворотов дорожки их ждал конюх с оседланным Алмазом.
— А Нобельферто? — растерялась Тиадра.
— Он нам пока не понадобится, — пояснил король, сажая жену перед собой на коня.
А дальше были ветер, шум в ушах и безумная скачка. Свобода! Родная планета! Любимая женщина рядом! Анарион не знал, за что его так награждала Вселенная. Столько миров, несчастных существ и исковерканных судеб. Возможно, и их ждут новые испытания, но именно сейчас, в моменте, король чувствовал себя запредельно, безгранично счастливым.
Его величество остановил Алмаза прямо посреди поля, постелил огромный походный плащ на землю и лег на спину, маня жену за собой. Тиадра по-кошачьи мягко подползла к мужу и, устроившись на его плече, проследила за взглядом супруга.
— На что ты смотришь?
— На звезды. Не поверишь, но там, в плену, меня поддерживало только то, что я знал — где-то около одной из них есть ты. А вот сейчас я на них смотрю и просто пытаюсь остановить мгновение. Поверить, что завтра я проснусь, и вы с малышом Анарионом по-прежнему будете рядом…
— Буду, — пообещала Тиадра, чуть приподнимаясь на руке. — А я вижу, как они красиво, будто искры, отражаются в твоих глазах. Словно гипнотизируют меня и… заставляют плохо себя вести, — и королева повернулась к мужу спиной, предлагая расшнуровать свадебное платье.
Анарион шумно выдохнул, потянул за кончики тесемки, но… остановился.
— Ты всего пару месяцев назад рожала, мы не слишком частим?
На мгновение, которое королю показалось безумно долгим, Тиадра задумалась, потом отрицательно покачала головой.
— Я чувствую себя совершенно здоровой. Значит, нам можно, если мы хотим, — а потом развернулась, наклонилась к самому уху супруга и прошептала три заветных слова.
Всё, что с того момента и дальше Анарион помнил, были только ощущения. Безумная жажда обладания, нескончаемая нежность, обжигающая страсть и божественное преклонение, всё смешалось в один клубок и транслировало эйфорию в каждую клетку. Это было именно то, за что стоило сражаться и ради чего жить. Никакая власть, слава и деньги даже приблизиться не могли к той нирване, которую дарила близость с любимой женщиной. И Анарион каждым вдохом благодарил Вселенную за то, что открыла ему глаза и позволила не проглядеть свое счастье, сделать правильный выбор.
