Здесь он развернулся на полную, создав биолабораторию. Говорить он о ней не любил, показывать — ещё больше. И относился к своей работе как к чему-то неописуемо скучному, навевавшему запредельную тоску.
Хотя созданные им существа были действительно более оригинальными, чем пришельцы.
— Ещё насмотришься, — сказал я.
— Угу, — бросил он без эмоций и тяжело вздохнул. — Понимаешь, проблема здесь в мощности. Со стороны кажется, что черви просто плодятся и мутируют, а я тут гуляю кругами и отлыниваю от рейдов. Но дело в том, что каждая мутация требует уйму биологической энергии.
— Разве Марта привозит мало еды?
— Ну да, и время ещё нужно, чтобы это всё переработать. Она свозит сюда много биомассы, но ланцеты так устроены, что для эволюции им нужно есть тех, кто сам находится в ней повыше. Нужно мясо. В идеале — разумных существ. Как думаешь, есть шанс уломать Мишу выделить мне какие-нибудь морги или кладбища?
— Я спрошу, конечно. В этом мире на социальный аспект болт не кладут, и взятки тут не работают. Но думаю, при большом желании можно добывать тела и без спроса.
Мысль об этом всём мне не особо пришлась по душе, но если ради дела надо, то… всё равно после перезапуска все об этом забудут. Главное, чтобы этот перезапуск вообще был.
— У пришельцев есть огромный запас биомассы. Все эволюции ланцетов происходят на орбите, где находится огромный рой. Мои поделки, конечно, круче, но их мало. Создавать новых — это трата ресурсов. Модифицировать старых — это тоже трата ресурсов. Чтобы конкурировать с пришельцами, мне, сколько бы ты не нашёл ульев, будет мало.
— Нам не нужно отражать нападение пришельцев, — напомнил я. — Достаточно, если они не будут похищать людей.
— Знаешь, тогда самый простой способ — устроить геноцид самим, — хмыкнул Феликс.
— Не вариант, — покачал я головой. — Я уже узнавал у Миши. Тогда мы сменим кризис, нарушим правила и сами создадим раскол. Это сработает только в день кризиса, но тогда будет уже поздно — они похищают людей прямо сейчас.
— Значит, потому они и прилетели пораньше и начали работу задолго до кризиса, — сказал Феликс.
— Их вели, — закончил я свои выводы.
— Рыцарь хаоса, — понял Феликс.
Я снова кивнул.
— Скорее всего. Других кандидатов на роль главного злодея у меня нет. И у них всё ещё похищенный стиратель.
— Хаос не будет действовать в лоб, — задумался бывший стиратель. — Хаос должен проявиться как-то иначе. У всего этого просто обязано быть двойное дно. Но что именно, пока идей нет. Гораздо лучше о нём спрашивать у Саши. Она сохранила рассудок там, где никто больше не смог.
— По ней не скажешь.
— Мы оба знаем, что это не так. Запомни, Поляр, у нас в отделе не бывает девушек без двойного дна. Ну, разве что Рита. Более светлого и наивного существа я ещё не встречал. После моей Линсдэй, разумеется. Но с ней соревноваться бессмысленно. Она не человек.
— Как ты планируешь применять своё воинство?
— Да вот видишь… это не совсем мой раздел химерологии. Я многое об этом знаю благодаря названному брату, с которым мы бежали из детдома. Он даже взял прозвище «пчеловод». У него был рой насекомых, которые были продолжением его воли. У нас это было что-то вроде… стратегической игры. Создаёшь сердце, подсоединяешь лёгкие и мозг. Или используешь аналоги. Это было искусство, хоть и ужасное. Но здесь всё иначе…
— Почему?
— Стратегии не получается без ресурсов. С маной им не нужно столько жрать и нет такой задержки во времени. Теперь я понял, почему ланцеты используют такой убогий конструкт. Биомантия без магии на чистой возможности видоизменяющейся плоти требует слишком много и времени, и ресурсов. Поэтому они делают простых миньонов такими слабыми. Чтобы, жертвуя частью роя, выработать самый экономичный способ захватить эту планету.
— Планеты не существует, — напомнил я. — Есть только Город.
— Это понятно, — отмахнулся он. — Не мешай антуражу. На этом уровне можно сражаться только опосредованно.
— Что ты имеешь ввиду?
Феликс вздохнул.
За август мы успели много времени провести вместе с бывшим стирателем. Я ловил каждое его слово. В нём часто сквозил юмор и его личное мнение, но те немногие факты, которые в его словах были — оказались бесценны.
— Представь, что есть большой холст с картиной… или трёхмерная модель, так будет правильней.
— Допустим.
— Сперва художник делает эскиз. Рисунок карандашом. А затем выбирает место на холсте и начинает раскрашивать картину. Мы находимся там. В этом маленьком пятне краски. На первых раскрашенных полигонах. И ты не можешь выйти в нераскрашенную область, потому что её ещё нет. И там нет ничего, кроме бестий. Только эфемерный набросок того, как однажды будет. Этот мир пока ещё спит, ждёт кисти художника. Так я вижу Город. И за его пределами могут сражаться только те, кому полагается там быть по задумке автора. Где-то в метафизическом пространстве, которого ещё нет.
— Может, ты знаешь ещё и кто автор?
— Хах! — усмехнулся Феликс. — Сивилла?
— Я думаю, все жители Города согласно уровню инкарнации.
— В точку, — подтвердил Феликс. — Поэтому, если метишь определять будущее этого мира, растить его тебе придётся. Так вот, я могу послать химер за пределы Города, но для нас его не существует.
Я кивнул.
— Но сейчас мне не хватает сил. Из-за отсутствия магии стратегическая игра превращается в симулятор садовника. Есть только один способ это поправить.
— И какой же?
— Очень много времени, вложенного в параметр. В тот, что автоматически возвращает мне свойства сверхсильного стирателя. А значит, я сам стану причиной выброса и безумия, так как характеристика будет сильно превышать норму эхо.
— Какой у тебя откат, кстати, что б я знал, как за тобой приглядывать?
Феликс усмехнулся:
— Социофобия.
Мелькнуло оповещение с адресом нового прорыва из заражённого района. Миша вызывал нас на рейд.
— Тебе как, новых червей пока не надо?
— Мне бы не помешал крупный изолированный улей, где бы я мог попробовать своих шершней в бою. Желательно так чтобы никакая дрянь оттуда не вылетела, рассказав о встрече нового типа противников матке роя. Особенно если рядом канализация — звони. Помогу с зачисткой и заберу тела. Кстати, ланцеты — каннибалы, ты знал?..
Распрощавшись на этой торжественной ноте, я направился сразу на нужную улицу. Сейчас такое оповещение приходило ко всем, так что всю группу я увижу на месте. Ну, разве что Лёха как всегда опоздает.
Я призвал карту Города. За короткий период в один месяц карта сильно изменилась. Теперь на ней были отмеченные красным участки, захваченные мутантами.
Место было совсем рядом, поэтому прибыл я первым.
Неудобные громоздкие костюмы уступили место боевым экзоскелетам. Они тоже герметично закрывали человека, но наконец-то давали нормальный обзор и не мешались в бою. Наоборот, делали сильнее, быстрее и, самое главное, больше не нужно было бояться повреждения костюма с последующим почти гарантированным заражением.
Вооружился начавшей устаревать «синькой» и двумя новыми пушками. Первая — на основе «метилизотиазолинона» — я с трудом прочитал название на ампулах, которые заряжались в обойму. Оружие типа иглострел. И вторая — крупный, толстый, слегка футуристичный пистолет, стрелявший, судя по инструкции, специальными снарядами с таллием.
Последнее носило маркировку «экспериментальный образец». Особый научный совет не зря ел свой хлеб. Я взял все три — экзоскелет помогал держать вес. К тому же я в последнее время присел на местный эликсир силы.
Это было очередное зелье с эффектами — на этот раз спортивный стимулятор на основе инопланетных трав и кореньев. Никаких чудес он не творил, но работал и как повышение физических возможностей, и как ускорение развития собственных мышц, и даже как лёгкое обезболивающее от последствий таких тренировок…
Новое оружие с таллием выглядело самым интересным — так обычно в боевой научной фантастике рисуют бластеры человечества далёкого будущего. А ещё тяжеленная штука. Футуристичный пистолет весил больше, чем крупный иглострел и дробовик с синькой.
