— Ты знаешь его имя? — бабушка схватилась за своё горло, будто хотела перекрыть себе доступ кислорода. — Он связывался с тобой?
— Было дело, — я завернул сферы и положил их рядом с собой на кресло. — Зачем ты его позвала?
— Почувствовала пустоту твоих врагов, он охотился за ними много лет, но никак не мог поймать, — Юлия Сергеевна закрыла лицо ладонями и всхлипнула. — Я думала, что ты погибнешь в бою, а потом ликвидаторы добьют остальных. Я хотела защитить детей. Дети — это наше будущее.
— Чего ты хочешь? От меня, от жизни, от будущего? — спросил я.
— Я хочу увидеть, как род Тишайших восстанет из пепла под твоим началом, — без колебаний ответила она. — Я предлагаю взамен мои связи, навыки и знания. Я не прошу ничего кроме права остаться рядом и быть полезной.
— Ты не забыла о том, что дала магическую клятву императору? — уточнил я без особого интереса. — Или о том, как была ему предана всю свою жизнь? С чего мне верить тебе?
— Я отрекусь от всех клятв, от всех господ, от его величества, — бабушка переместила тело так, чтобы встать на одно колено. Она склонила голову в древнем жесте вассала, который я не видел со времён моего прошлого мира. — Моя воля, мои знания и сама моя жизнь отныне принадлежат только тебе — Константину Шаховскому, Вестнику Тьмы и главе рода. Да будет тьма свидетелем моих слов.
Едва бабушка закончила говорить, как завалилась на бок. Её сердце билось в неестественном ритме, от лица отхлынула вся кровь, а магия в энергоканалах начала вскипать. Даже зная, что нарушение магической клятвы может убить, бабушка всё равно решилась отречься от неё.
Я встал с кресла и склонился над женщиной, тело которой уже билось в конвульсиях. Мне было не под силу отменить её клятву, но я мог кое-что другое. Я мог выжечь её своим пламенем, оставив своё клеймо на душе и теле женщины.
Моя правая рука легла на влажный лоб бабушки, а левая — на середину грудной клетки, туда, где содрогался магический источник.
Пламя феникса — не только бушующий огонь, что можно узреть глазами. Это энергия очищения, выжигающая проклятья, кабальные клятвы и метки других магов. Я использовал пламя для уничтожения клятв не так часто, но каждый раз это означало одно — агонию и боль, срывающую все покровы, обнажая суть и душу.
— Выживи, чтобы служить мне, — негромко сказал я, и мои ладони окутало тёмное пламя. — Выживи, чтобы увидеть, как твоя кровь и плоть восстаёт из пепла.
Жидкое пламя потекло в женщину, сердце которой почти остановилось. Животный крик боли прорезал тишину и умчался дальше, заполнив собой весь особняк. Вместе с этим криком от бабушки во все стороны полетела волна боли. Многократно усиленные эмпатом в ранге архимага эмоции заставили меня покачнуться.
Вот и оно. Обнажение сути. Обнажение души. Зеркало и основа человека, что сейчас проходит самое страшное и самое тяжкое испытание в своей жизни.
И только от бабушки зависит, пройдёт ли она его.
Глава 14
Оставшись в комнате одни, Лось, Сыч и Лист молча переглянулись. Лось проверил ванную комнату, которая была абсолютно пустой, и вернулся к своим коллегам.
— И что это было? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
— Хрен его знает, — пожал плечами Сыч. — Но граф этот — точно не простой человек.
— А он вообще человек? — тихо спросил Лист. — Аномальных монстров дома держит, да ещё и самых опасных — теневых. И ликвидаторов он убрал, а такое вообще никому не под силу.
— Как думаете, зачем он нам монстров показал? — Сыч отошёл к окну и прислонился лбом к стеклу. Ночь была тёмной, и не было видно даже звёзд.
— Ясно почему — чтобы не рыпались и сидели тихо, — предположил Лось. — Они же в тенях гуляют, могут в любой момент выскочить. А может и сейчас за нами наблюдают.
— Оружие мы угрохали в очаге, защитных артефактов нет, а у боевых резерва на донышке, — продолжил свою мысль Сыч. — Если Феникс захочет нас пришить, мы даже вякнуть не успеем. Уж после ликвидаторов-то он с нами быстро разделается.
— Угу… видел, как его раны прямо на глазах зарастали? — Лист передёрнул плечами. — Я про такое даже не слышал, а мы всякого насмотрелись.
— И что делаем в итоге? — Лось озвучил тот вопрос, который требовал немедленного ответа и решения.
— Я бы на него поставил, — медленно сказал Сыч, продолжая смотреть в окно. — Вестник он там или кто, но я бы за ним пошёл хоть в очаг, хоть на бойню.
— Эка тебя накрыло, — покачал головой Лось. — Клятву никто не отменял, думай, что говоришь.
— Видел, как Грача размотали обычные наёмники? — Сыч обернулся и посмотрел на него серьёзным взглядом. — Он же нас собой прикрыл, чтобы мы уйти смогли. А мы… без Шаховского нас бы там же и положили всех. Он ведь так же, как Грач, нас закрыл.
— Грач ушёл как мужик, в бою, за всех нас, — сдавленно проговорил Лось. Его кадык дёрнулся несколько раз в спазме. — Отомстим за него. С Шаховским или без него. Но мы должны найти этих ублюдков, что охоту устроили.
— А если канцлер заберёт нас раньше? — спросил Лист, и на нём скрестились взгляды его братьев по оружию. — Сами знаете, что против приказа мы пойти не сможем.
— Значит надо успеть свалить до того, как за нами придут, — жёстко сказал Сыч. — Клятву мы не нарушим, если не получим приказ.
Ответить ему никто не успел. Особняк разорвал крик, от которого в жилах кровь стыла. А следом пришла волна боли и отчаяния.
Несмотря на блок против ментальных атак, все трое истребителей рухнули на пол и сжали руками голову. Подобное с ними случалось только однажды, когда агент Волна проверяла их защиту. Но здесь её точно не могло быть, ведь бывших агентов не бывает. Бывают только мёртвые.
* * *
Борис сидел в углу своей кровати, сжимая кулаки и раскачиваясь всем телом. Тень звала его к себе. Он слышал её зов и близость таких же, как он.
Нужно просто сделать несколько шагов, укрыться тенью и пройти через крыло особняка. Просто сделать хотя бы один шаг. И тогда он окажется среди своих. Среди тех, кто слышит зов, кто перестал сопротивляться.
Мальчик сжал челюсти так сильно, что услышал скрежет собственных зубов. Нельзя поддаваться. Он обещал Косте, что станет сильнее, что сможет управлять своим даром и своим телом.
Он упал ничком, зарываясь лицом в матрас и крича. Его ломало и тянуло туда, где сейчас сражались избранные тенью.
На миг сознание Бориса прояснилось. С кем они сражаются? В доме рода Шаховских нет врагов, а это значит, что они пришли за Костей.
Тьма полыхнула вокруг Бориса, впервые в жизни обдав его волной ярости. Как они посмели напасть на его брата? Кто дал им такое право?
Борис поднялся с кровати и сделал шаг. Но вместо того, чтобы присоединиться к избранным тенью, он захотел помочь брату. Защитить его, спасти от тех, в ком не осталось чувств.
Тень привычно укрыла его, обняв и закрыв от всего мира. Она ластилась к нему, будто просила прощения. А потом тень вдруг замерла, колыхнулась и отступила.
Борис помотал головой. Он больше не слышал зов, не чувствовал рядом теневиков. Они ушли? Убили Костю и ушли?
Мальчик рванул туда, где слышал сражение на теневом слое. Вот и коридор, апартаменты Кости. Но где же он сам?
Ему пришлось замереть в нескольких шагах от двери в комнату брата, ведь Костя вывалился с изнанки с телами двух теневиков. Если он смог расправиться с ними, то что же он сделает, если узнает, что Борис снова нарушает запрет и гуляет по теням?
На миг его будто кипятком обдало, но всё быстро прошло. Он ничего не нарушил, ведь он не ходил через тень, это тень прикрывала его.
Борису пришлось долго себя уговаривать, но всё же он сумел перебороть любопытство и не пошёл следом за Костей в комнату, куда его отволокли незнакомые мужчины. Постояв немного у двери, чтобы понять, что брату не грозит опасность, мальчик вернулся к себе.
И он уже начал засыпать, как вдруг его подкинуло на кровати от громкого крика. Кричала бабушка. Это точно её голос. Но что происходит?
