Наплевав на предупреждения Кости, Борис рванул на крик, но неожиданно для себя наткнулся на барьер перед комнатой брата. Он закрыл проход? Но ведь это была просто угроза.
Бабушка продолжала кричать, а Борис вдруг понял, что в этом крике ему чудится крик матери. Боль, отчаяние, ужас — все эти эмоции сплелись воедино. Тень вокруг Бориса стала плотнее, ощутимее.
В какой-то момент мальчик вдруг осознал, что стоит в спальне Кости и смотрит на бабушку, которая вдруг затихла. Он поднял взгляд на брата и вздрогнул, ведь Костя смотрел прямо на него, будто смог видеть через тень.
* * *
Как я и ожидал, Юлия Сергеевна оказалась крепкой и сильной. Те несколько минут, в течение которых моё пламя выжигало её клятву, она выдержала с достоинством. Ни проклятий, ни попыток меня убить.
Я смотрел на то, как выжигается всё, что мешало этой женщине быть свободной. На моих глазах стирались травмы и морщины, ломались блоки и барьеры.
Но потом взор тьмы и мои сигнальные нити показали кое-что другое. Борис перешёл на новый уровень тьмы и пытался пройти в мои апартаменты. Он бился в невидимую стену, словно хотел протаранить её.
Вздохнув, я ослабил контроль и пропустил брата. Всё равно моя работа с клятвой и блокировкой бабушки уже закончилась.
Через мгновение Борис прорвался в мою спальню и замер напротив меня. Видеть его я не мог — тень была слишком плотной. Она скрывала его местонахождение, его дыхание и даже его ауру. Но мой взор показывал мне этот сгусток тени.
Когда я посмотрел туда, тень дрогнула и отступила. Наши взгляды встретились, и Борис вздрогнул.
— С ней всё в порядке, — сказал я ему, убрав руки от бабушки.
Хотя какая она теперь бабушка? Эта женщина выглядела лет на сорок, максимум — сорок пять. Ровно на тот возраст, в котором получила самую большую травму и после которой начала медленно сходить с ума.
— Ты… — брат сделал судорожный вздох и отвёл взгляд. — Прости.
— Я понимаю, почему ты пришёл, — мягко сказал я. — Ты услышал крик бабушки, а потом почувствовал её боль. Странно, что Вика не пришла.
— Вика в месте силы рода, туда не проходит магия, — Борис пожал плечами. — Так что она ничего не слышала. И это хорошо, такое… лучше не видеть и не слышать.
— С ней всё в порядке? — уточнил я. Беспокойство кольнуло грудь изнутри, и я почти рванул проверить сестру.
— Да, это Юлиана её отправила медитировать, — мальчик упорно не хотел на меня смотреть, но его взгляд скользнул по полу и замер на лице бабушки. — Это… это точно наша бабушка?
— Ты же знаешь, что маги живут долго и выглядят моложе своего возраста? — вместо ответа спросил я. Боря кивнул. — У бабушки стоял особый блок. Причём поставила она его сама себе. Глубокая травма искалечила её психику, запечатала разум вместе с болью и страхом.
— Так она теперь останется такой? — спросил брат, с интересом разглядывая бабушку. — Оказывается, Вика похожа на неё.
— Да, — согласился я. Теперь была заметна схожесть черт лица и профиль. — Надеюсь, что это изменение немного улучшит сварливый характер бабушки.
— Она нас не слышит? — тихо уточнил Борис, я отрицательно качнул головой. — Я пришёл не только из-за неё. Я слышал зов тени и твой бой. Ты просил рассказывать тебе обо всём, вот я и…
— Рановато, — я сел в кресло и нахмурился. — Ты ещё не готов.
— К чему? — брат вскинул на меня горящий любопытством взгляд.
— Видишь ли, твоя направленность дара — не просто призыв тени, — сказал я, решив, что пришло время рассказать Борису всю правду. — Теневики, с которыми я сражался, имеют схожий дар.
— Их я тоже чувствовал, меня тянуло к ним, будто они — свои, — брат сел на пол рядом с бабушкой, скрестив ноги.
— Однажды тьма может забрать твои чувства и твои эмоции, — предупредил я его. — После первого же боя ты начнёшь меняться. Сначала ты почувствуешь огромную силу, а потом станешь орудием тьмы.
— Что-то вроде теневого кинжала? — уточнил Борис.
— Да, хорошее сравнение, — кивнул я. — Теневой кинжал в твоих руках — просто оружие. Без души, без чувств. Ты будешь выполнять то, что прикажет тьма или кто-то другой, как случилось с теми, кто пришёл сегодня в наш дом.
— А как выбрать, чьи приказы будут главнее? — брат смотрел на меня со всей серьёзностью, будто не был восьмилетним мальчиком.
— Это зависит от того, кто будет рядом с тобой во время первого боя, — я вздохнул. — Если никого не будет рядом, ты станешь исполнять только приказы тьмы. Если будет кто-то, кто сумеет вернуть тебя в чувство, ты станешь предан ему до конца жизни.
— Поэтому ты не хотел, чтобы я сражался без тебя. Ты хочешь стать тем, кто будет отдавать мне приказы, — он не спрашивал, а утверждал это с ясностью, которую редко встретишь у взрослых людей, не то что у ребёнка.
— Это лучший вариант для тебя, — подтвердил я его догадки.
— Тогда я сделаю так, как ты скажешь, — упрямо мотнул головой Борис. — Стану сильнее, буду тренироваться с гвардейцами. И я не буду сражаться ни с кем, пока ты не решишь, что я готов.
— Боюсь, теперь это уже не имеет значения, — я криво усмехнулся. — Твой дар стал сильнее, он уже начинает управлять тобой. Совсем скоро он поглотит тебя безо всяких битв.
— Но что же тогда делать? — Боря испуганно вздрогнул. В его глазах плескался страх. — Я не хочу быть чьим-то кинжалом.
— Завтра я отправлюсь в очаг с нашими гостями, — сказал я и убедился, что брат в курсе того, что в доме есть посторонние. — Как только я решу вопрос с ними, мы отправимся с тобой в очаг.
— А может мы возьмём с собой Вику? — облизнув губы, попросил он. — Пойдём втроём, как будто… как будто мы… семья.
— Мы и есть семья, — я встал и шагнул к брату, схватил его в охапку и прижал к себе. — У Вики не боевая направленность дара — ей в очаге делать вроде бы нечего. Но если тебе так будет спокойнее, то можем взять её с собой.
— Спасибо, — шепнул он, обнимая меня за шею.
Мы посидели так несколько минут, а потом увидели, как Юлия Сергеевна начинает приходить в себя. Она по-стариковски кряхтела, переворачиваясь на бок и пытаясь сесть. Когда ей это наконец удалось, она подняла взгляд и увидела нас с Борисом.
— Костик? — продребезжала она, а потом прочистила горло. — А что происходит?
Она выпучила глаза и сжала горло рукой. Ну да, голос у неё тоже помолодел. Мы с Борисом смотрели, как бабушка с опаской трогает шею и лицо, ощупывает нос и лоб.
Затем она недоверчиво помотала головой и замерла. Её пальцы коснулись висков, глаза блаженно зажмурились.
— Так тихо, — прошептала она едва слышно. — Никаких голосов и криков… как же хорошо-то. Я и забыла, что такое было когда-то.
— Рад, что тебе стало лучше, — я поднялся и подал ей руку. — Идём.
— Что? Куда? — на её лице отразилась такая смесь эмоций, что мне даже стало не по себе. Я-то привык к тому, что бабушка всегда держит маску.
— К зеркалу, конечно, — усмехнулся я. — Давай.
Ничего не понимая, бабушка пошла за мной. Сначала медленно, потом всё быстрее. Когда я распахнул дверь гардеробной комнаты с большим зеркалом, она буквально влетела туда на всей скорости.
— Ох ты ж! — бабушка застыла, глядя на себя неверящим взглядом. — Даже седины почти нет. И морщин, и этих ужасных складок на коже, будто кто-то прижёг утюгом ткань, смяв её.
— На тебе больше нет магической клятвы, — сказал я ей, отодвинувшись в сторону, чтобы Борис мог посмотреть на реакцию бабушки. — Но есть кое-что другое. След моего пламени на твоей груди.
Юлия Сергеевна прижала ладонь к грудной клетке и прикрыла глаза. Казалось, будто она прислушивается к чему-то, но я знал, что она проверяет источник и энергоканалы. Мою отметину она точно не пропустит — клеймо отпечаталось на всех слоях от энергетического до физического.
— Ерунда, это небольшая плата за тишину в голове и молодость, — выдохнула она наконец. — Что ты сделал со мной?
— Очистил тебя пламенем феникса, — я качнул головой. — Снял все блоки и установки. Ты ведь знаешь, что сама постаралась, чтобы усложнить себе жизнь?
