Да что говорить. Синицын с помощью Скрижали «усыпил» артефакт Чёрного льда. Уже на второй день исследований. Артефакт древних по сути представлял собой многомерную печать, овеществлённую в странном нестабильном эфириуме. Скрижаль проанализировала его и усмирила. Родион Романович признался, что теперь может активировать артефакт «Чёрного льда» через Скрижаль практически в любой момент. Без всякого ритуала, крови и прочей чуши.
На второй день я задумался: а почему бы не скормить этому чуду магической техники работы «Чистого мира»? Насколько я понял, те исследования, которые вёл отец, упёрлись в предел вычислений. Так назывался почти непреодолимый барьер, который возникал при расчёте действительно сложных печатей. Печать нестабильна. Чем больше параметров, тем больше они «сдвигаются». Меняются прямо во время воплощения. Построить математическую модель очень сложной печати почти невозможно. А без этого невозможно создать «золотое сечение» — усреднённую печать. Универсальную основу, которую маг или группа магов будет применять, меняя параметры в зависимости от ситуации. Самыми могущественными всегда считались ритуалы. Печати, создающиеся часами и часто требующие для управления несколько истинных магов. Сейчас к их могуществу подбиралась техномагия. Магия, творимая машинами под управлением техноманта. Конечно, «предел вычислений» работал и в этой отрасли магии. Универсальный принцип. Вернее, сильно зависящий от мага. От адаптивности его мышления. Потому что там, где кончалась математика, начиналось царство интуиции.
Отец явно подошёл к своему «пределу вычислений». Осталось придумать, как довести результаты многолетних исследований «Чистого мира» до специфичного разума Скрижали.
Понятно, что в детали исследований придётся посвятить Родиона Романовича. Но он всё равно уже по уши замазался в моих делах. А я — в его. Так что долго я на эту тему не размышлял. Просто, когда мы устроили перерыв на второй день экспериментов, взял и вывалил на него историю отца и его соратников.
— Я, конечно, не верю в чушь о пророчествах. Но примем гипотезу о том, что убийства исследователей совершались несколько необычным способом. Тем более что часть названных тобой фамилий знаю даже я. Выдающиеся, хоть и довольно недооценённые, специалисты в своих областях. Что до существа твоего вопроса, Алексей, сначала мне нужно взглянуть на документы с исследованиями. Возможно, мы вообще обойдёмся без Скрижали. Тьфу ты, привязалось!
— Ваши компьютеры не обладают достаточной степенью защиты, Родион Романович.
— Ты забываешь про Скрижаль, Алексей. Я могу теперь организовать любую степень защиты своим исследованиям.
— Да, действительно не учёл. Но тогда организовывайте.
— Хочешь сказать, у тебя всё с собой?
В ответ я просто постучал себя пальцем по виску, по кружку импланта.
— Ах да. Думаешь, мне стоит завести себе подобного помощника?
— Это очень удобно, Родион Романович. Он делает работу целого секретариата и отдела эфирной разведки. И является крайне надёжным хранителем информации.
— Опасаюсь я себе железяку в мозг втыкать, — задумчиво произнёс Синицын. — Но прогресс не стоит на месте. Впрочем, судя по ценам, мне может просто не хватить наличных средств на установку. Да и месяцы ждать операции… С другой стороны, если встать в очередь сейчас, через пару-тройку месяцев может, и средства появятся. Решено. Закажу себе имплант. Сейчас отсоединю Скрижаль от Чёрного льда. Подключу к компьютеру. Подожди часик, полтора, не знаю, погуляй, сходи.
— Ага. В гнездо, например.
— Почему сразу в гнездо? В Счастье. Здесь тебе точно сидеть не нужно.
Я решил, что прогуляться, проветрить голову — хорошая идея. Выйдя из импровизированной лаборатории, которую мы с Синицыным устроили на территории моего завода дрянских батареек, я взял машину с водителем и попросил отвезти меня в Счастье. Благо дорога была накатана, расчищена и считалась вполне безопасной.
* * *
Посёлок всё также встречал меня набором плохо совместимых вывесок. «Оставь надежду…». Шутники. На проходной меня пропустили без лишних вопросов. Я здесь был уже личностью известной. Глубоко вдыхая довольно чистый, для Синицы, воздух, я медленно прогулялся до местного рынка. Торговля кипела. Здесь покупали и продавали открыто и из-под полы практически всё, что могло понадобиться ликвидатору. Ну или небольшой тяжеловооружённой банде налётчиков.
По привычке зарулил туда, где торговали эфириумами. Подошёл к одному прилавку, второму… Возле четвёртого задержался. Узкоглазый старик продавал кучу плохо очищенных нераспознанных эфириумов. Этот китаец здесь постоянный продавец, и обычно его товар был конкретным шлаком. Он сдавал эфириумы оптом — десятками. Но позволял клиентам выбирать, какие именно «леденцы» они вынут из кучи таких же.
— Привет, старик. Всё также пытаешься продать гнутую медь по цене золотого лома? — сказал я.
Этот китаец меня бесил нарочитым коверканьем моего титула. Я подозревал, что русский язык он знает гораздо лучше, чем показывает.
Тот выставил передо мной жестяную коробку и, улыбаясь и угодливо кланяясь, произнёс:
— В этот раз васе высосество тосьно найдёт себе эфирум по дусе!
Я уже протянул было руку к коробке, но замер. Затем пристально посмотрел в глаза китайцу. Они потихоньку вылезали из орбит, а губы посинели. В горле торговца клокотал воздух. Воздух, которого ему так не хватало сейчас. Я нагнулся над прилавком и почти ласково сказал:
— Высосество? Не знал, что об изменении моего титула пишут в китайских пабликах. Что ты собирался мне подсунуть? И кто тебе это приказал?
Я дал ему вдохнуть, только чтобы снова лишить лёгкие воздуха. Со стороны, возможно, казалось, что мы мило беседуем. Сам китаец сидел на табурете в глубине своей каморки, поэтому за его попытками дышать мог наблюдать только я.
Придушив его ещё пару раз, я наконец дал ему шанс ответить на свой вопрос.
— Моя не знай. Не понимай! За что твой моя муцись!
Я вздохнул и перевернул коробку с эфириумами на прилавок. И почти сразу увидел то, что искал. Этот «леденец» был огранённым. То есть над ним поработал алхимик. На гранях проступали едва заметные царапины, складывающиеся в руническую вязь. Значит, ещё и ритуалист отметился. Довольно сложный камушек. И брать его в руки у меня не было ни малейшего желания. Я представил, что тянусь к камню рукой и касаюсь его эфиром…
Едва поток эфира при проверке просочился сквозь полированную грань, камень сам прыгает ко мне в ладонь. Секунда — и он растворяется, впитываясь в мою прану, впрыскивая туда ядовитые чары…
— Проклятие «немощи» мне решил подсунуть, сучок плоскомордый?
Китаец закатил глаза и рухнул на пол своей каморки. Упс. Переборщил я, перекрывая ему кислород. Что за ерунда вообще? С Ордой это никак не связано. Камень явно наш. Вернее, даже испанский. Такие эфириумы в наших дрянских монстрах не встречались. Довольно дорогая игрушка. Смерть для мага, который коснулся камня, — лучший выход. Эта пакость способна полностью деградировать гармониум, уничтожив плоды многолетнего развития.
Я сделал запрос Каю.
Не просто дорогая игрушка. Очень дорогая! Как такая вещь появилась на рынке у нищего китаезы? И ждала она явно меня, ведь китаец назвал меня «высочеством», а ни мой титул, ни перестановки в очереди наследования не обнародовали! Это закрытая информация.
Чтобы сделать старику искусственное дыхание, мне не понадобилось даже огибать прилавок. Наконец он дёрнулся, глаза задвигались.
— Если и дальше будешь придуриваться, старик, я заберу тебя к себе на завод. И там мы сможем поговорить подробнее. Кто дал тебе камень?
— Господина, я не знаю этого человека. Он присёл утром. Сказал, что твоему высосеству понравится камушек. Господина! Ты никогда у меня ничего не брал. Я думал, отец Небо послал мне этого человека! Думал — больсая удача!
Да уж. Чувствовалось, что он говорит правду. Старика пробрало. И что, блин, это значит? От меня решил таким вот образом избавиться трон? Всё же Орда просто чужими руками и вот таким экзотичным способом. Я ведь скорее всего в живых бы остался. Просто превратился бы в магического калеку. Ладно, разберёмся.
