"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Альжбета дрожала, как осиновый лист и, забившись в угол домика, затравленно смотрела на жестокого посетителя, ожидая расплаты. В том, что она последует незамедлительно, женщина не сомневалась — выступившие против Чеслава никогда не оставались безнаказанными.

Оборотень шагнул к ней и, ухватив левой рукой за горло, вжал в стену, едва ли не прожигая жестоким взглядом горящих яростью глаз.

— Мастер подучил? — прошипел он и сжал руку немного сильнее, перекрывая приток кислорода в легкие.

Женщина закашлялась, задергалась, силясь высвободиться. Чеслав смотрел, следил за ее мучениями, не отводя взгляда. Он ждал. Ждал, пока воздух в ее легких закончится окончательно, ждал, когда начнется агония, когда смерть подойдет максимально близко… И только почувствовав, что жертва обмякла, он приблизил губы к ее уху и тихо, на грани слышимости проговорил:

— Никогда не иди против более сильного, дура.

После чего резко дернул руку, бросая полумертвую от удушья и страха женщину на пол. Альжбета упала, закашлялась, хватаясь за горло, растирая его, жадно хватая ртом воздух, делая судорожные, глубокие вдохи…

Чеслав равнодушно повернулся к ней спиной и, подойдя к аккуратному столику с многочисленными баночками, мешочками и пакетиками, с листами бумаги, исчерченными загадочными каракулями — магическими линиями, должными бы оградить рисовальщицу от нападения зла, — пинком перевернул его. Наступил тяжелым сапогом на несколько баночек, разбивая их и, пнув столешницу, холодно приказал:

— Поднимайся. Брать здесь тебе больше нечего, ведьма, все необходимое получишь на месте. Если не пойдешь по своей воле — я потащу тебя на поводке, поэтому лучше слушайся. И не забывай, на чьей стороне сила.

— Твоего осьминога за щупальце… — Чарли длинно присвистнул, оглядывая живописный натюрморт погрома, учиненного в маленьком домике, — Это что ж за буря здесь пронеслась?

— Бурю зовут Чеслав, насколько я понимаю, — пасмурно отозвался Анри и, осторожно обойдя растекшуюся лужицу из нескольких смешавшихся зелий, безошибочно приблизился к углу домика, касаясь кончиками пальцев стены. Замер на несколько секунд, прислушиваясь к собственным ощущениям, потом тяжело вздохнул и обернулся к спутникам, виновато пожимая плечами.

— Надо звать дедушку. Я знаю, что он способен восстановить ход событий, заглянуть за горизонт, прозреть прошлое — он может точно сказать, что здесь случилось. Я чувствую боль и страх, но магического воздействия не ощущаю, поэтому мне трудно угадать наверняка. Мастер мог бы…

— Да ты псих, парень! — Людовик, честно давший племяннику высказаться, наконец, не выдержал, — Чтобы дядя пришел в избушку своей маман, чтобы он пытался выяснить, что же это с ней такое приключилось — да это же из области фантастики, это невозможно!

— А магия не из области фантастики? — огрызнулся молодой наследник, не питающий особого уважения к дядюшкам, застывшим в возрасте меньшим, чем он сам, — А оборотни, ворасы — это тебе не фантастика? Луи, я серьезно — надо звать деда. Без него ни я, ни ты не поймем…

— А вот это еще не доказано, — мигом встрял тоже присутствующий здесь Роман и, повернувшись к Луи, сделал витиеватый приглашающий жест в сторону пресловутого угла, — Брат мой, вы ученик великого мастера, вы должны бы были перенять у него все-все знания и умения, так что…

Молодой маг недовольно сморщил нос и, сунув руки в карманы, пренебрежительно дернул плечом.

— Кому я должен — всем прощаю, а дяде я вообще ничего не обещал. Я-то у него, конечно, кое-чему научился, и кое-что перенял, но он, вообще-то, за последние годы в Нормонде изрядно поднаторел в магии, а я обучение не продолжал.

— Лентяй, — припечатал Ричард — единственный из взрослых и разумных людей, присутствующий здесь (Тьери остался в замке, изучать вместе со своим учителем древние фолианты и пытаться самостоятельно обнаружить пресловутое зелье). Он осмотрелся, осторожно качнул ногой перевернутый столик и, сам стараясь не наступать в лужи зелий, глубоко вздохнул.

— Из вас, оболтусов, хоть кто-нибудь заметил, что дверь вышибли? — оборотень оглядел обоих своих племянников и, остановившись на Анри, приподнял брови, — Нет? Ну, я так и думал. Тут, по-моему, даже гадать не надо — итак ясно, что к бедной старушке наведался Чес, и уволок ее, как волк ягненка. Вопрос только в том, куда…

— Характерных следов, как если бы что-то волокли, на снегу нет, — поспешно отрапортовал Роман, — Следов вообще нет, так что я смею предположить, что волк их замел хвостиком. Фиг его знает, куда он увел старушку, может быть, в поместье, к Анхелю под крылышко, то есть под лапку, да паутинку, а может, бункер себе завел для тайных злобных и зверских опытов… — виконт сделал страшные глаза и замогильным голосом продолжил, — И теперь он будет пытать и мучить несчастную бабульку, пока не замучает ее окончательно! Не знаю, зачем ему это нужно, но гроссмейстер псих, так что…

— Живо представляю, как Чеслав заставляет прабабушку играть с ним в шахматы под дулом пистолета, — буркнул Анри и, тяжело вздохнув, присел на тахту, облокачиваясь о собственные колени, — Так чего делать-то? Деду рассказать в любом случае придется — если мы бросимся в погоню за рыжим сами, он нам потом головы открутит.

— Если будет, что откручивать, — оптимистично вставил Ричард и, глубоко вздохнув сам, присел рядом с юношей, — Но ты прав, мальчик мой. Я полагаю, нам следует возвратиться в замок и поставить обо всем в известность наших друзей и родных. Не знаю, на что может быть способна Альжбета в руках Чеслава, но, если он ее зачем-то похитил — мотивы у него были. И мотивы эти вряд ли нам понравятся.

— Эй, сухопутные! — Чарли, краем уха прислушивающийся к разговорам спутников, и краем рта даже в них участвующий, но при этом старательно изучающий перевернутый стол и раскиданные листы бумаги, неожиданно взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание.

— Идите сюда, смотрите!

Анри и Ричард поспешно поднялись; Роман шагнул вперед.

Луи подошел и замер, чуть согнувшись и вглядываясь в придерживаемый мыском тяжелого морского сапога один из листов бумаги, испещренный непонятными каракулями.

Прямо поверх них, сделанная чем-то красным, тянулась надпись: «Пусть кровь моя укажет вам путь к смерти».

…Великий мастер с размаху ударил тыльной стороной кулака по стеллажу, возле которого стоял. Стеллаж затрещал, зашатался; на пол посыпались книги и древние пергаменты. Мужчина, не обращая на это внимания, продолжал смотреть прямо перед собой, на треснувшее от его удара крепление.

— Ты чувствовал боль? — голос его звучал очень ровно, очень спокойно, и можно было подумать, что Альберт вовсе и не гневается, однако, Анри слишком хорошо знал своего деда.

— Да… — он осторожно отступил, не желая попасть под горячую руку и опустил подбородок, — Боль и страх, и еще что-то странное… как будто смерть, но какая-то незавершенная, не законченная, как будто…

— Не добил, — встрял Роман, — Пристукнул малость, а бабка крепкой оказалась, вот он ее и…

Ричард дернул племянника за рукав и, послав ему предупреждающий взгляд, поднес палец к губам. Схлестнуться с разгневанным мастером сейчас было бы опрометчивым решением, а виконт нескрываемо нарывался.

Впрочем, Альберт не обратил на это внимания. Медленно, очень медленно, размеренно и спокойно он поставил сжимаемую им в руках книгу обратно на полку покосившегося стеллажа и, скользнув пальцами по треснувшему креплению, привел его в надлежащий вид.

— Что еще? — голос его звучал все так же ровно и спокойно, без каких-либо видимых проявлений ярости, поэтому Роман решил опять рискнуть.

— Записочка, о, великий мастер, — парень склонился в шутливом поклоне, весь занавесившись длинной шевелюрой, — Скромное послание всем обитателям нашего славного замка от вредного врага, который никак не хочет благородно закопаться под землю и оставить нас в покое.

Ричард слегка толкнул племянника в бок, сдвигая брови. Ерничать, на его взгляд, сейчас было совсем не подходящее время.