– Ох, девочка, вижу, что ты замёрзла совсем. Такая молоденькая и красивая, а бродишь по дорогам.
Заметив полосу на моём лбу, она только покачала головой:
– Была я давным-давно служанкой в замке благородных. Ох, как же я жалела мою госпожу. Но только у неё не хватило духа уйти из дома, умерла она потом… – Старушка замолчала. – А ты, я вижу, не из трусливых.
– Я маг, мне проще.
– Вот уж глупости, простым людям дано не меньше. Каждый может зарабатывать на жизнь своим трудом. Только вот смелости дано не каждому. А ты уж не Добрейшая ли? – спохватилась старушка.
Я кивнула:
– Некоторые называют меня и так.
– Тогда, если…
– У вас есть просьба?
– О нет, у меня нет, но я думаю, жители этой деревушки хотели бы увидеть тебя. Ты не против?
– Нет. Это ваш дом, если вам не помешают…
– Не помешают, не помешают. Здесь всегда собирается много народу. Я ведь хорошо рассказываю истории, люди любят хорошие сказки. Это спасает меня от одиночества.
Старушка ушла за соседями, а я поближе подвинулась к огню, почему-то из головы никак не уходила оборванная фраза о госпоже из замка, в котором служила старая женщина.
Вскоре в домике собралась чуть ли не вся деревенька. Кому не хватило места, заглядывали через окошки, и я позабыла о незавершённой истории. Не до того стало. Я помогла нескольким старикам, дело было простым, касалось застарелых болячек и увечий. С этим я всегда справлялась легко, но вскоре потребовалось всё моё умение. В дом внесли молодого мужчину с рваной раной на плече.
– Оборотень укусил, – пояснила хозяйка. – Вчера ещё.
– Рана чистая, – удивилась я.
– За ним есть кому ухаживать, – пояснила старуха.
– Но соприкосновение с проклятой кровью…
– Если Мих оборотнем станет, то и я тоже. – Вперёд вышла темноволосая полная женщина. – Если он умрёт, то и я тоже.
Я только вздохнула. Видела я оборотней. И никому бы не желала такой судьбы, даже ради любви.
– Оборотни не умеют любить, – сказала я.
– А что они умеют? – спросила та же женщина.
– Убивать. Прежде всего своих сородичей. Если вы с ним встретитесь в волчьем обличье, то Мих вас попросту загрызёт, ну… или вы его. Начну лечить с вас. – Я коснулась руки женщины и вздрогнула. Да, заражение уже произошло. Я начала изгонять звериную сущность из её тела, та поддалась на удивление легко, видимо, ещё не успела как следует въесться в душу человека. Покончив с этим, я взялась за раненого, здесь было труднее. Справилась я только через несколько часов. Миха унесли, а я села у огня, пытаясь не только согреться, но вобрать в себя часть его силы, и тут же вспомнила о Рэуте. Как он там сейчас?
Больше меня просьбами не тревожили, но и дом не покидали. В глуши очень мало развлечений, мой визит будут вспоминать ещё несколько лет.
– Расскажите мне о том, что у вас есть волшебного в округе, ну, кроме оборотней, – попросила я собравшихся, чтобы передохнуть и отвлечь их от молчаливого любования мной. Меня начинало раздражать это внимание.
– Так лес наш, – тут же воскликнул какой-то мальчишка, сумевший пробраться внутрь дома, когда прочим это не удалось.
– А что не так с вашим лесом? – Я прикрыла глаза, очень хотелось спать.
– В этом лесу время замерло. Тот, кто приходит в него, также замирает и уже никогда не возвращается назад. – Старуха, в доме которой я остановилась, поворошила палкой золу в очаге.
– Так я сейчас покажу кое-что, – вскочил парень, которому я излечила лишай.
Через некоторое время он вернулся с небольшим ящичком в руках.
– Вот, это я из леса вытащил, – сказал он гордо.
– Как же тебе удалось вернуться, если там всё замирает? – поинтересовалась я устало.
– Так я и не заходил, сделал багор подлиннее и зацепил, что сумел. Выволок вот его на свет, он и ожил. А я схватил и в ящик посадил.
– Раньше многие так развлекались, особенно мальчишки, вытаскивали из лесу, что подцепить удастся. А потом уже всё, что можно было, достали, – вздохнул старик, которому я лечила кашель, – а заходить вглубь никто, конечно, не решится.
– И что же было с теми существами, которых вытаскивали?
– А они недолго жили. Этот, пожалуй, самым живучим оказался.
– И кто он? – Я указала на ящик.
– Вы маг, вам виднее будет, – пожал плечами парень. – А так тварь на первый взгляд бесполезная. Возьмёте?
– Сколько?
– Да так, берите, вместе с нашими благодарностями.
Когда все гости разошлись по домам, а старуха постелила мне на сундуке постель, я спросила:
– А что случилось с той госпожой из замка, о которой вы говорили?
– Утопла она. Речной дух её забрал. Говорили же мы ей не гулять в тумане у реки. Не слушала, всё ведь о сказках грезила, о любви большой. И когда встретила в тумане прекрасного юношу, думала, что это начало сказки. Я её уж как убеждала, а Никпи знай смеялась да портреты своего возлюбленного рисовала. Я даже отцу её нажаловалась. Не помогло. Однажды убежала моя красавица к реке и не вернулась, только накидку её на берегу и нашли.
Старуха задула лампу. А я долго не могла уснуть, почему-то думая о неизвестной мне Никпи. Хотелось верить, что чудо всё же случилось и девушка счастлива со своим любимым. Что где-то есть красивый чудесный домик у самой реки, где Никпи ждёт своего возлюбленного, который приходит, как только опустится туман… С этими мыслями я и уснула. И мне снилось, как брожу я в тумане испуганная и одинокая, а что-то подкрадывается всё ближе и ближе, и пахнет это нечто гнилой рыбой и тиной.
Утром я попрощалась с хозяйкой и покинула гостеприимную деревушку. Отойдя на довольно большое расстояние, я поставила подаренный мне ящик на землю, отперла небольшой замочек и откинула крышку. Существо, испуганно глазеющее на меня, я узнала сразу и, улыбнувшись, протянула к нему руку. Оно защебетало и забралось мне на ладонь. Я приподняла его и внимательно осмотрела, повреждений не было.
– Танок, – произнесла я древнее название, – нашёптыватель звёздных снов.
Существо затрещало что-то на своём языке.
Я видела таноков только в старых книгах. А раньше они водились в каждом эльфийском доме, где были дети. Таноки устраивались рядом с малышами у подушки, приманивали к ним добрые сновидения и охраняли от кошмаров. Таноки жили у эльфов, как у нас кошки. Да кошки и были дальними родственниками нашёптывателей. Вот только таноки не ловили мышей. А люди предпочитали практичную помощь глупым сказкам. Танокам пришлось приспосабливаться, меняться.
– Что же мне с тобой делать? – спросила я.
Танок спрыгнул с моей руки и побежал по дороге, остановился проверить, иду ли я следом, и снова поспешил вперёд.
– Ты хочешь, чтобы я пошла следом? Хорошо, веди.
Какая разница, какой идти дорогой, любая из них хороша.
«И любая из них не ведёт к тому, чего я желаю. Потому что сама ещё не знаю, что мне нужно», – с горечью подумала я.
Танок привёл меня к лесу. Впрочем, я даже не сомневалась в том, куда выведет меня зверёк. Лес стоял угрюмый и застывший. И меня не удивила его красная листва. К этому лесу мне подходить совсем не хотелось. Но Танок заверещал и шмыгнул в его тень. Я остановилась. Танок исчез, словно его никогда и не было. Некоторое время я пыталась его звать, но, осознав, что это бесполезно, просто пошла вперёд, осторожно ступая под сень леса. Здесь не росла трава, не лежала под ногами хвоя и листья. Здесь ничего не рождалось и не умирало. Я двигалась вперёд, будто во сне. А потом я заметила танока. Он сидел, поджидая меня, у густых зарослей орешника. Танок увидел меня, отчаянно заверещал и нырнул вглубь кустов. Я последовала за ним. По ту сторону зарослей был тоже лес. Но…
Я замерла, открыв рот. На деревьях висели тела. Мой танок покачнулся и замер, пустой и неподвижный, точно из него вынули душу. Я подошла к нему и подняла на руки. Маленький зверёк привёл меня сюда, рискуя собственной жизнью. Я должна была унести его отсюда, когда пойму, зачем оказалась здесь.
