«А разрывные патроны ещё произведут», — подумал я. — «Сырьё-то есть».
Из конференц-зала вышел Ронин, а за ним вышли Мотор, Егерь, Подсолнух и остальные офицеры.
— Завтра обговорим детали, а сегодня сходим в Абакан, — сказал Ронин. — Это же люди — надо забрать их. Группа — готовимся к рейду.
* Российская Федерация, Республика Хакасия, город Абакан, у аэропорта, 11 февраля 2029 года*
Я двигаюсь на пару километров впереди, как передовой дозор, а остальные идут по моим следам.
Если не считать вероломной атаки белки, прыгнувшей прямо на выставленную саблю, путешествие к Абакану прошло без последствий, но было психически дискомфортно видеть выглядывающие из-под снега крыши гражданских машин.
Видимо, это были беженцы из Абакана и остальных городов к востоку от Новокузнецка — скорее всего, их съели белки, ебанувшиеся на почве голода и интерфейсных непоняток.
Всё-таки, я думаю, это настоящий шок — видеть перед глазами что-то непонятное и не иметь возможности убрать это. Полагаю, немалую долю неадеквата в поведение зверей внесло именно это, а не только резко обострившаяся нехватка еды. Но тут не угадаешь — в сознание зверей не залезть.
Перемахиваю через ограду и захожу на территорию аэропорта.
Вертолётов и самолётов тут давно нет, потому что всё, что могло улететь, улетело в первый же день зоошизы, но зато на полосе много брошенных гражданских и военных машин.
«Ну, вот почему люди всегда склонны считать, что где-то точно лучше, чем здесь?» — задался я вопросом, обходя чёрный Land Rover, стоящий посреди полосы. — «Везде же происходила полная пизда, примерно одинаковая».
В Абакане просто быстро утратили контроль над ситуацией, так как администрация прохлопала момент, когда надо подключать военных для налаживания хоть какого-то управления происходящим пиздецом.
В Новокузнецке, например, мэр сразу же умыл руки и улетел к хуям, и власть упала в руки полковнику Белогурову, который и начал насаждать свои суровые порядки. Он оказался слишком эффективным и город заплатил за это неподъёмную цену.
«Интересно, а где сейчас наш мэр?» — подумал я. — «Счастлив ли он?»
Вот не думаю, что он сильно счастлив, если вообще жив, потому что очевидно, что он захотел улететь на какой-нибудь остров, где его и безальтернативно выебали местные животные, вместе с охраной и обслуживающим персоналом.
А если он улетел в Москву, то там тоже не было счастья, а происходил пиздец похлеще, чем в любом другом городе…
«Если есть место, где я ТОЧНО не хотел бы находиться в день зоошизы, то это, однозначно, Москва», — подумал я.
У Нарка это до сих пор непрожитая психическая травма, поэтому он иногда возвращается к ней в своих рассказах: гражданские одичали и начали драться за остатки еды, которой уже не было. Каннибализм, война всех против всех, предательства, умышленные поджоги целых районов, с целью выманить беззащитных на улицы…
Нарк наблюдал за всем этим с дронов, в полном одиночестве, сидя в стенах дурки. Это кошмар — такого опыта не пожелаешь даже врагу.
«Нет-нет-нет, я бы хотел, чтобы шахиншах пережил что-то такое», — прислушавшись к ощущениям, подумал я. — «Эта сука заслуживает и не такого…»
Обнаруживаю самолёт, стоящий на стоянке у терминала, а затем меня обнаруживает один из охранников, вышедший из самолёта.
— Стой! — крикнул он и взял меня на прицел АК-74М. — Ты кто такой⁈ Не приближайся!
— Послушай, парень, — обратился я к нему. — Я пришёл, чтобы вытащить вас отсюда. Группа Тополя мертва, а у вас остался очень небольшой выбор.
Решив ответить мне невербально, охранник нажал на спусковой крючок. Но за доли секунды до этого я активировал рывок и ушёл в сторону.
— Какие у тебя шансы, парень⁈ — спросил я у него, остановившись в полусотне метрах от самолёта.
— Не подходи!!! — прокричал охранник.
Делаю ещё один рывок и сокращаю дистанцию до минимальной.
Наношу очень аккуратный удар ногой по рукам охранника и выбиваю из них автомат, а затем нежно роняю этого несчастного подсечкой.
— Если хочешь жить, то лучше замри, — предупредил я его, а затем обратился к людям, сидящим в самолёте. — Это вооружённый захват! Всем находиться на своих местах!
— Наши КДшники скоро вернутся! — сообщил мне напуганный женский голос. — Лучше уходи, пока цел!
— Но я ведь могу взорвать ваш самолёт, и никто больше никуда не полетит! — сообщил я этой женщине. — А могу притащить побольше дров и выкурить вас оттуда! Лучше выходите по одному, с поднятыми руками. Даю вам слово, что вы не пострадаете, если не окажете сопротивления.
Тут на поле вышли остальные члены группы, которые приблизились к самолёту и окружили его.
— Просто дайте нам улететь! — взмолилась неизвестная женщина.
— Никто и никуда не улетит, пока я так не скажу! — ответил я ей. — Выходите из самолёта с поднятыми руками, иначе мы будем вынуждены выебать этого бедного парня, лежащего у моих ног, якорем-бабочкой! Вы же не хотите для него, и для себя тоже, такой судьбы⁈ Минута на размышления!
Время пошло, а ко мне подошёл Ронин.
— Мы планировали операцию несколько иначе, — сказал он.
— Но ведь получается хорошо! — ответил я ему. — Тридцать секунд, господа авиаторы!
— А если они решат пойти до конца? — спросил Ронин.
— Десять секунд! — крикнул я.
— Хорошо! — ответила женщина. — Мы выходим!
Беру дверь на прицел и наблюдаю за тем, как она отворяется и на улицу выходит бородатый мужик в бронежилете и кевларовом шлеме, с поднятыми руками. За ним вышла женщина в костюме стюардессы, а после вышел мужик в пуховике и с фуражкой пилота на голове.
— Вот и славненько! — проговорил я. — Вы этого ещё не понимаете, но вам всем сегодня сказочно повезло, господа авиаторы!
Глава двадцать шестая
Фантомная боль
* Российская Федерация, Кемеровская область, город Новокузнецк, ТРЦ «Сити Молл», 12 февраля 2029 года*
— Неволить вас не буду — если хотят жить в Волгограде — пусть, — сказал Мотор. — Но вам, Ронин, придётся заплатить за этот самолёт, потому что без экипажа он нам не нужен.
Бомбардир Челленджер 600 стоит в аэропорту, и Фазан заправляет его баснословно дорогим керосином, за который пришлось заплатить 5000 разрывных патронов.
Да, продажа 60 разрывных патронов Джобсу не прошла бесследно: полковник узнал об этом от капитана Симферопольского, а потом поднял этот вопрос при беседе с Ронином.
Поставка 55 000 разрывных патронов калибра 7,62×54 миллиметра теперь является частью сделки о выкупе содержимого хранилища Росрезерва.
Экипаж Челленджера, то есть, пилот, стюардесса, двое охранников и бортмеханик, приняли решение примкнуть к Фронтиру, потому что с Новокузнецком ничего не понятно, а вот с Волгоградом понятно абсолютно всё.
Бортмеханик, кстати, тяжело ранен и сейчас лежит в ГКБ № 1 — оказалось, что на самолёт напала стая из четырёх собак, которых положили охранники, при посильной поддержке остальных.
— Что вы хотите за самолёт? — спросил Ронин.
— Две ЗУ-23–2, с боекомплектом по 2000 снарядов на каждую, — назвал цену Мотор. — А также десять ПЗРК «Верба».
— Дорого, — сказал Ронин. — Одна ЗУ-23–2, 4000 снарядов к ней, а также пять «Верб».
Полковник Мотор задумался, а затем махнул рукой.
— Ладно, сгодится, — сказал он. — Можете забирать свой самолёт.
— Теперь к вопросу об отпусках в Волгограде… — начал Ронин.
Мне все эти организационные вопросы не особо интересны, поэтому я вышел из кабинета Мотора и направился на выход из «Сити Молла».
Всё, что было нужно, мы тут уже сделали: наладили контакт с Мотором, выполнили для него кое-какую работу, забрали свои памятные вещицы, налутали кучу бесценных ресурсов — план перевыполнен многократно.
Нужно возвращаться в Волгоград и приступать к основной работе, которая, я в этом даже не сомневаюсь, копилась всё это время.
