* * *
Через час мы встретились в комнате для совещаний тем же составом. Чему я был совершенно не удивлен. Во время предыдущего разговора никто не отводил взгляд. Никто не высказывал ни малейших колебаний. А уж Ветер со своим «Убей мутанта…» и вовсе стал сюрпризом дня. Ладно, пора переходить к конкретике. Но прежде чем я открыл рот, меня второй раз за день удивили. Заговорил Кабан. С явным усилием он прогудел:
— А всё же баб я бы не брал, Боярин. Не дело это. Всё ж не Воронежские гнезда чистить идём…
— Что-то ты раньше не сильно возражал, когда я в рейды ходила, — заявила Свирель. — А здесь ишь… заботушка!
Кабан густо и неожиданно покраснел. Вот это да! Как я пропустил, что эти двое сошлись? Вот тебе и командир. Кабан открыл рот, но тут же был перебит злым комментарием Занозы:
— А ты не охренел ли в конец, Кабанидзе, за нас такие вопросы решать? Какие мы тебе бабы? Мы бойцы отряда! Ты, сука…
— Так! — прервал я назревающий скандал. — Всем тихо. Тихо, я сказал, Заноза. И сердце стихийное притуши. Держи себя в руках, ёлки зелёные! Каждый решает за себя. Это не обсуждается. Заноза права в том, что они со Свирелью — бойцы, а не «бабы». Хочешь оставить Свирель в Воронеже — поговори с ней вне рамок этого совещания.
— Да говорили! Хрен ли толку — уперлась как овца.
Свирель молча показала ему кулак размером с голову младенца. Кабан, покраснев ещё больше, опустил голову, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Вряд ли цензурное. Заноза злобно сверкала глазами, но тоже молчала.
— Итого, все собираются участвовать. Сразу скажу: мне ещё предстоит утвердить ваше участие на высшем уровне, — я не удержался и ткнул указательным пальцем в потолок. — Мне нужно было ваше решение, чтобы обосновать участие команды в атаке. Не думаю, что с этим возникнут какие-либо сложности. Но… они, — я снова ткнул рукой вверх, — могут вас не допустить, это тоже нужно учитывать. Завтра всем кагалом летим в Муром. Экипировку набираете по максимуму. Берем всё самое дорогое, защитные амулеты, артефактные пули. Как только ваше участие утвердят, мы, конечно, поживимся за счёт дворца. Но береженого духи предков берегут. Теперь вопросы.
— Получается, нас там где-то высадят в незнакомой городской застройке. И мы до прибытия основных сил безопасности должны эту штуковину-на активировать? Я вот к чему, Боярин: не очень понятно, чего брать, потому что не очень понятен характер миссии.
— Характер миссии… Будет два отвлекающих удара. Один на фронте. Второй непосредственно на месте. Бомбардировка и десант. Таков план на данный момент. Исходя из этого, мы выступим, когда «силы безопасности» столицы втянутся в бой с десантом. То есть по идее у нас тайная миссия: войти под прикрытием боя, установить артефакт на подрыв, выйти. Так я это вижу сейчас, если без подробностей.
— А когда подробности будут-на? — продолжил гнуть свою линию Ветер. Сержант всегда отвечал у нас за тактику, а следовательно, всегда этими самыми подробностями интересовался.
— После разведки, не раньше. Полторы-две недели, если всё пройдёт гладко. Разведывательная операция, я так понял, уже идёт. Впрочем, мне о таком не докладывают. Я бы сейчас сказал традиционное: «Что может пойти не так?» — но все мы знаем: не так может пойти буквально всё.
— Гладко было на бумаге, да забыли Дрянь и овраги, — кивнул Красавчик. — Боярин верно говорит: пойти не так может что угодно. И ещё помним, что на севере всегда сильнейший фон Дряни. А уж в мутантской столице он должен зашкаливать. Вот это я советую учесть, когда будем снарягу выбирать в первую очередь.
— Ты глянь, торчок дело говорит, — пробормотала Заноза.
Впрочем, без особого энтузиазма. Сегодняшний заряд негодования она, кажется, потратила на Кабана.
— Надо как можно больше тяжеляка взять, — озабоченно сказал Ветер. — Нам против давешних гвардейцев огневой мощи едва-едва хватило-на. А в столице вряд ли обычные тумены дислоцированы. Если чё и пойдёт не так, то это будет связано со сраными колдунами, менталистами или бааторами. Их там как блох на барбоске должно быть. Может, даже немного пересмотреть концепцию вооружения группы. Если у нас будет дворцовый ресурс-на, я знаю одну конфетку, которая на вооружение только спецчастям поступала. Отличная замена будет нашим дробовикам — «десяткам». Да и ДШК-12 не самая свежая машинка. А если рюкзаки с экстрамерностью выдадут… хоть один. Вот где Кабан развернётся!
— Ветер, тогда на тебе концепция вооружения и снаряжения группы в виде доклада. Думаю, броню тоже можно получше взять, чем у нас сейчас есть. В этом вопросе я полностью доверяю твоему мнению.
— Я свой «Экспресс» ни на что не поменяю. Круче пушки даже у спецов нет! — буркнула Свирель, прижав руки к груди, как будто у неё уже отбирали её «малышку», как она называла иногда свою ручную гаубицу.
— Здесь базара ноль-на! Твою пушку не меняем. Только патроны подберем артефактные, — сразу согласился Ветер.
— А вот у меня внезапно вопрос про деньги, — вмешался Красавчик, удостоившись сразу нескольких косых взглядов от соратников. — А что? Такой выход контрактом не оговорен. Я лично пойду бесплатно — я клятву на крови Алексею дал. Но вот какая компенсация ждёт ребят? И тех, кто погибнет тоже, не дай духи предков, конечно?
— Да типун тебе на твой язык поганый, трепло помойное! — вызверилась Заноза. — Нашёл когда о деньги говорить!
— Нет, он прав совершенно. Я понимаю, что многие вдохновились моей речью. Патриотизм и участие в историческом событии вовсе не отменяют необходимости вознаграждения. Давайте так: все вернувшиеся получают десятерную сумму от лучшей нашей трофейной ходки единовременно. И сто процентов к окладу навсегда, с учётом инфляции. Устроит такое?
— Да без базара-на. Щедро, Боярин! — ответил за всех Ветер.
— Ну, а родственникам погибших, — я проговорил это через силу, — я выплачу пожизненную пенсию в той же сумме. Сегодня же отдам распоряжение поверенному внести это условие в завещание.
Воцарилась тишина. Последнюю фразу нужно было чем-нибудь разбавить. Но я как-то не находил нужных слов. Зато отлично справилась Заноза.
— Компенсации-хренации. Мы завтра в Муром едем. Там не забалуешь. А отметить надо бы такое дело, верно говорю?
— А и вправду-на, — немедленно подхватил её инициативу Ветер. — Надо бы сегодня посидеть хорошо на дорожку, а, Боярин?
— Не вопрос. Только заведение я выбираю! — ответил я. — Есть здесь на четвёртом одно местечко, если не закрылось ещё.
Глава 19
Первые аккорды
Муром встретил нас штормовым ветром и проливным дождём. Всё это оставалось за бортом тяжело покачивавшегося флаера.
— Эх, хотела на столицу сверху глянуть, — вздохнула Заноза. — Ни разу здесь не была.
— А ты вообще где-нибудь кроме Воронежа была? — беззлобно подначил её Красавчик.
— В Рязани как-то раз, — ответила она. — Да много ты знаешь людей, что за пределы своего полиса выбираются? Только земские в полисы сползаются с губерний.
Ветер хмыкнул. Флаер влетел в зев тоннеля, открывшегося в теле дворцовой башни, и медленно проплыл в сторону посадочной площадки.
— Так. Временные пропуска я всем оформил, — начал я, почувствовав лёгкий толчок — флаер коснулся опорами бетона. — Постоянные вам Красавчик выпишет, я больше по инстанциям бегать не собираюсь. Пока не выдадут — из «моей» части дворца ни ногой. Время тяжёлое, охрана нервная, могут и пристрелить.
— Обалдеть! Мы в императорском дворце! — просвистела Свирель, как будто только осознала этот момент, едва мы покинули флаер.
— Дворец-херец, — тут же отреагировала Заноза. — Дом и дом. Здоровущий просто. И это. Дорогущий. Вон сколько золота налепили на стенки, жуть просто. Да ты Боярин скромняга у нас! Нахрена им столько статуй? Это же млятский гараж!
