В месте силы я оглядел всех родственников, отмечая общее настроение. Боря стоял с прямой спиной, глядя на меня немного испуганным взглядом. Вика сгорбилась, стараясь казаться меньше, а бабушка сжимала подрагивающие пальцы в кулаки.
— Бабушка, мой план не сработал, — сказал я ровно. — Вместо вертикальной привязки тьма создала нечто новое.
Я описал всё как есть. Тройственную связь с равными узлами, где я был направляющей силой и источником приказов и контроля, Вика — эмоциональным якорем и живым щитом человечности брата. И сам Борис, ставший орудием, чья воля теперь зажата между нами двумя.
— Два-три дня уйдёт на настройку эмоциональной и магической связи, — подвёл я итог, глянув на побледневшее лицо бабушки. — Ты должна обеспечить ровный эмоциональный фон у детей. Особенно это касается Виктории. Стабильность Бориса зависит от нас в самом прямом смысле.
Я повернулся к Вике. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла.
— Твоя истерика едва не стоила жизни Юлиане, — сказал я без упрёка. — Но ещё она могла уничтожить Бориса. Твой порыв нарушил привычную схему, созданную для контроля над такими, как твой младший брат.
По щекам Виктории потекли слёзы, но она не стала их вытирать. Просто стояла и смотрела на меня, ожидая, что я накажу её.
— С сегодняшнего дня твои тренировки выходят на новый уровень, — я кивнул в сторону бабушки. — Ты будешь учиться контролировать каждую свою эмоцию так, будто от этого зависит жизнь твоего брата. Потому что так оно и есть. Бабушка поможет тебе с контролем и научит блокировать вспышки эмоций.
Вика молча кивнула и закусила губу. Ну а я посмотрел на Бориса.
— Ты справился, Боря, но это только начало, — мягко сказал я. — Ты должен запомнить вот что. Иногда тебе будет казаться, что проще уйти от эмоций, забыть их и погрузиться в серый беззвучный мир, в котором не бывает больно. Но это не облегчит тебе жизнь, а наоборот усложнит, — я сделал глубокий вдох. — Как только ты почувствуешь, что готов уйти, — вспомни про сестру. Это не просьба, это приказ. Виктория для тебя отныне — цель оставаться среди нас, чувствующих и проживающих жизнь.
В глазах Бориса что-то дрогнуло. Взгляд резко сфокусировался на мне, пустота проявилась на миг, а потом отступила, сменившись сосредоточенным, почти взрослым пониманием.
— Понял, — тихо, но чётко ответил он.
— С этого дня мне придётся отдавать тебе приказы раз в месяц-два, — добавил я. — Что-то не противоречащее твоему жизненному опыту, но достаточное для тьмы, что обосновалась внутри тебя. Скорее всего это будут вылазки в очаг или разведка в лесу вокруг особняка.
— Хорошо, — всё тем же тоном ответил он.
Я кивнул и расставил руки для объятий. Боря смотрел на меня пару секунд, будто не понимая, чего я жду, а потом рванул с места. Он даже не заметил, что его рывок частично проходил через тень, но это не важно.
Важно другое — он обнял меня и прижался всем телом, вернувшись к состоянию до первого боя. Глядя на него, Вика тоже несмело шагнула ко мне и уткнулась лицом мне в грудь. Я погладил детей по голове, но моё лицо оставалось бесстрастным. Никаких эмоций, никаких проявлений чувств, пока Борис рядом.
Я посмотрел поверх детских голов на бабушку. Она встретила мой взгляд с пониманием. Уж кто-кто, а она прекрасно знала, что сейчас чувствуют дети и что именно я им даю.
— Ну всё, бегите к себе, — я отстранил от себя детей. — Мне с бабушкой ещё нужно кое-что обсудить, а вы как раз приведёте себя в порядок к ужину.
Дети переглянулись, а потом неторопливо вышли из пещеры. Спустя несколько секунд я услышал топот их ног. Как всегда, стоило им оказаться за пределами моего или бабушкиного взгляда, они сорвались на бег. Хоть что-то не меняется.
— Что-то ещё случилось? — спросила бабушка, когда звуки шагов детей затихли вдали.
— Юлиана призналась, что приехала сюда по указке брата, — сказал я, прислонившись спиной к огромному камню посередине пещеры. — Он знает, что ты из Тишайших и хочет получить в свой род наследников древней крови.
— Девочка ни в чём не виновата, она не могла пойти против слова главы рода, — попыталась защитить Юлиану бабушка. — Ты же должен понимать, что он её принудил к этому?
— Я всё понимаю, но Юлиана утверждает, что дала ему слово, которое не собиралась выполнять, — я нахмурился. — Она отказалась соблазнять меня на испытании, а теперь не смогла ничего возразить брату и приехала, чтобы скрыться от него за моей спиной.
— Тогда зачем ты её мучаешь? Женись и пусть братец умоется, никто ему не отдаст Тишайших даже со спящей кровью, — хмыкнула бабушка. — Или к чему ещё ты завёл этот разговор?
— Мирослав Орлов значился в списке гостей на приёме у Кожевниковых, — напомнил я ей. — Я хочу, чтобы ты ни на шаг не отпускала Юлиану от себя. Даже в уборную, если потребуется, вы будете ходить вдвоём.
— Я и так бы это сделала, — бабушка пожала плечами. — В конце концов, пусть Юлиана лишь невеста рода Шаховских, теперь она под нашей защитой. Даже от своего главы рода. Единственное, что работает против нас, это не подписанное брачное соглашение с родом Орловых. Ты ведь до сих пор не поставил свою подпись.
— И чего же граф Орлов требует в этом договоре? — скривился я.
— Сущие пустяки, — бабушка хмыкнула. — Чтобы ты женился на Юлиане в течение трёх месяцев, передал графу права на управление артефактной фабрикой в Тобольске и дал разрешение использовать наши каналы сбыта ресурсов очага.
— Действительно пустяки, — с сарказмом сказал я. — А что-то вроде приданого он не хочет предложить в обмен на эти самые пустяки?
— Приданое тебе понравится, — бабушка резко посерьёзнела. — Мирослав даёт за Юлиану двадцать процентов акций артефактного дома Орловых, приоритетное право на любые заказы, даже самой высокой сложности. Но и это не всё. Тебе предоставят для рассмотрения новейшую разработку тёмного артефакта и в случае твоего согласия она будет выпущена от имени двух родов — Орловых и Шаховских.
— И почему это выглядит, как приманка? — протянул я, прищурившись. — А уж новейшая разработка тёмного артефакта и вовсе выглядит так, словно Орлов уверен, что я уцеплюсь за этот шанс изучить нечто уникальное. Тебе это ничего не напоминает?
— Я уже говорила, что мальчишка слишком молод, чтобы быть знакомым с твоим дедом, — повторила свои слова бабушка. — Но если ты прав, и за ним стоят совершенно иные личности, то это именно приманка. Они знают, что ты знаешь о создании истинно тёмного артефакта.
— Вот именно, — кивнул я. — И раз уж Мирослав будет на этом демоновом приёме, я подпишу договор.
— Правильное решение, — в голосе бабушке послышалось одобрение. — Иначе ему ничего не помешает отозвать Юлиану в любой момент. А без неё нам Викторию не удержать в стенах этого дома. Эмиссар его величества может прямо на приёме объявить, что забирает её в Особый Корпус, и мы уже ничего не сможем сделать.
— Тогда решено, — я направился к выходу из пещеры. — Принеси мне этот договор после ужина.
* * *
Лось, Сыч и Лист идеально вписались в местный уклад жизни. Они тренировались с гвардейцами, ели с гвардейцами, вместе с ними отрабатывали приёмы и шутили шутки. Поначалу люди Шаховского сторонились их и старались поменьше болтать в их присутствии, но после нескольких учебных боёв оттаяли.
Истребителям не было нужды выспрашивать о Фениксе или его родных. Они собирали информацию по крупицам. По оговоркам или коротким фразам бойцов, которые будто бы вообще не касались их господина.
Но это была часть работы, которую тренированные агенты проводили всегда и везде даже не напрягаясь. Это стало частью их натуры — видеть, слышать, анализировать. С виду они были похожи на обычных бойцов, наёмников и простоватых вояк и это всегда играло им на руку.
Сегодня они снова услышали то, что хотелось поскорее обсудить, пока Феникс не вернулся с рейда вместе со своими теневыми зверушками. Пусть большинство считало, что монстры неразумны, но истребители всегда знали, что это не так. И тот теневой ворон, разбивший артефакт связи явно выполнял приказ Феникса. А если вслух он ничего не говорил, то это означало, что он отдал приказ мысленно.
