– Здоров ты храпеть и самое что удивительно, сидя! И впрямь настоящий вояка! Давай, слезай. Сейчас отобедаем и дальше поедем. Слишком медленно двигаемся. К назначенному сроку, боюсь, не успеем.
– Далеко ещё ехать?
– Дня два, но нам нужно успеть к следующему утру, а то нагоняй получим, что вовремя не прибыли.
– Так строго?
– Строго, не строго, но в повелении сказано прибыть к завтрашнему утру, значит надо прибыть к утру. Не вечером, ни днём, а именно к утру. Так что больше долгих остановок делать не будем.
– Лошади выдержат?
– А что им? Сейчас покормим, напоим и пойдём дальше.
– А люди?
– Если кони выдержат, то людям деваться некуда.
– Что и ночью поедем?
– И ночью. Лихих людей тут нет. А если возничие устанут, так тут каждый подменит друг друга. У самого-то, сколько лошадей в хозяйстве?
– Одна… была, да околела, – сказал правду из прежней жизни. Всё-таки в селе родился, и хозяйство хоть и небольшое: там полсотни кур, пара свиней, корова, да старенькая лошадь, имелись, пока она не сдохла и отец не купил мотоцикл. Правда, давно это было, ещё в первый-второй класс ходил.
Стояли на стоянке до полудня. Проверяли упряжь, перекладывали равномерно поклажи, обихаживали лошадей, готовились к долгому переходу…
– Валео, возьми вожжи. Устал что-то, глаза слипаются, дороги не вижу.
– Так я ж дороги не знаю.
– Держись за передними, едем не быстро, но двигаться надо. Если что, разбуди.
Управлять кобылой оказалось легко. Она сама, без напоминаний, плелась по укатанной дороге. В какой-то момент задремал, но громкий окрик вывел из сонного состояния. Ничего не понимая, растолкал Михрона. Он всё-таки в караване старший.
– Что случилось?
– Караван остановился, – пояснил сонному Михрону.
– Так сбегай, узнай, почему встали… Ничего в темноте не вижу. Не могу понять, где мы?
Ночь и вправду выдалась тёмной. В паре метров ничего не видно. Небо заволокло тучами, и спутник не освещал поверхность планеты. Здешняя Луна, которую местные называли Лиссана, выделялась на небосклоне своими размерами. Считай, на ощупь, я двигался в голову колонны, благо, что идти не далеко.
– Что случилось? – спросил, у возничего.
– Разве не видишь? На дорогу бревно упало. Убрать сначала надо. Лучше иди, подмогни.
Присмотрелся. Впереди, метрах в пяти копошились трое, пытаясь сдвинуть с дороги массивное бревно.
«Странно, – подойдя ближе, обратил внимание, что у основания ствол подпилен, – именно так и готовят засады. Но те, кто подготовил ловушку, пока не напали… испугались? Всё-таки много народа в караване. Все мужчины, некоторые вооружены».
– Что стоишь? Помогай!!! – прикрикнул один из стоявших возле бревна мужчин.
– Ствол подпилен, это засада. Надо предупредить, – ответил, собираясь вернуться назад.
– И что? Думаешь, лихие люди на императорский караван нападут? Да ещё в котором новобранцы едут.
– Так разве…
– Не спорь. Лучше помоги, вчетвером очистим дорогу.
Дружно взялись за бревно и скатили его с проезжего пути…
– Что там? Почему так долго? – вернувшись к повозке, спросил Михрон.
– Бревно лежало поперёк дороги. Кто-то спилил и повалил.
– Бывает. Но лихие люди не нападают на императорский караван.
– Так откуда они поймут, что караван императорский?
– А разве не знаешь? Хотя, да, ты ж из глухой деревни. Смотри, на каждой повозке на бортах нарисован знак Императора. На первой и последней развивается штандарт. Если б не ночь, думаю и не преградили нам дорогу.
– Надо следующий караван, предупредить.
– Не надо. Лихих людей в лесах не много. И чем ближе к городу, тем меньше. Сейчас, видя, что попытка оказалась неудачной, они уйдут, затаятся.
Оставшуюся дорогу ехали молча. Как забрезжил рассвет, впереди на холме показался город.
– Столица?! – не удержался, произнёс вслух. Каменные с башнями стены из белого кирпича сияли в предрассветных лучах, открывая взору величественную картину. Красота — неописуемая!
– Нет, ты что?! До Столицы Империи — Тиносванне недели три пути.
– Я думал, что…
– Мало ли что думал, – ухмыльнулся Михрон, – Империя обширна. Говорят, что и за два месяца не проехать с запада на восток. Здесь, в Сантории, стоит гарнизон, куда из ближайшей округи прибывают рекруты.
– И гвардейцы?
– В каждом гарнизоне есть гвардейский полк. Кстати, нам весь город надо проехать, чтоб к северной стороне прибыть, там гарнизон и квартирует…
Проезжая по широким улицам ещё спящего города, открыв рот, смотрел по сторонам: чистые, ухоженные дома, редко встречаются опрятно одетые люди, ухоженные деревья и подстриженные чуть выше человеческого роста кустарники. Не скажу, что город утопал в зелени, но неизгладимое впечатление произвели широкие улицы и расстояния между постройками. Как знал, сколько бед творил пожар, подхватываемый ветром, сметающий, всепоглощающий на своём пути. Это вам не точечная застройка, узнавался чёткий план строительства и продуманная планировка.
Вереница телег въехала в распахнутые ворота.
– Новобранцы, с вещами налево! – грозно пророкотал приказ военного. В званиях, чинах я не разобрался, эти знания в моей голове не отразились. Знал только, что к офицеру принято обращаться «господин офицер».
Встал в неровный строй из двух десятков новобранцев. Хорошо, что пока проезжали через город не только смотрел по сторонам, а привёл себя в порядок, переоделся.
– С сего дня, вы становитесь солдатами доблестной армии Его Величества Императора Страниса Первого! …не слышу радости?!
По рядам робко пробежал непонятный, не то одобрительный, не то осуждающий возглас.
– Ничего, научим… — прокомментировал военный, – как раз первое: сейчас выйдет полковник Мигнес — командир гарнизона и советую выучить назубок, что отвечать надо «Марра-а-а!». Дружно, громко, но не кричать во всё горло. Отрепетируем…
После пятой попытки у нашего недружного строя получилось выдать что-то подобное воинскому приветствию. Я уже думал, что на этом всё и закончится, но как же я ошибался!
Битый час пришлось слушать лекцию о величие Императора, доблести его солдат и как нам повезло оказаться в рядах защитников Империи. В шеренге слышал недовольные возгласы, но произнесённые тихо их никто, кроме стоявших рядом, не слышал, и нас миновала участь попасть под горячую руку.
Строй оживился при приближении увешанных аксельбантами офицеров.
– Сми-ир-но!!!
– Кто из них полковник? – кто-то сзади тихо спросил.
– Вероятней всего тот, у которого форма белая. Видишь, как все бегают вокруг него, – ответил так же шёпотом. Эта, в духе Советской Армии политинформация, изрядно надоела. Нет бы сказали, куда определят на постой, какое довольствие, каков распорядок дня, а не накачка сословными обязанностями.
– Солдаты!!!
– А голос-то у полковника, громоподобный. Чуть не оглох, – опять кто-то сзади прокомментировал. Я хотел обернуться, посмотреть на этого смелого, но не стал искушать судьбу. Скажут «Разойтись!», тогда и можно глазеть по сторонам. Сейчас для меня главное — не опростоволоситься и попасть в гвардию, но как передать рекомендации? Не на прямую же к главному идти. Неизвестно, как воспримут нарушение субординации.
Полковник продолжал говорить, а я с нетерпением ждал окончания очередной политинформации. Офицер почти слово в слово повторял сказанное, как оказалось сержантом, только с большим количеством заумных фраз и соответствующим составу новобранцев эмоциональной окраски.
– Вопросы? Пожелания? – дежурной фразой закончил говорить командир гарнизона.
– Нет, господин полковник…
– Есть! У меня пожелание!!! – видя увеличившиеся до несусветных масштабов глаза ответившего за всех нас сержанта, понял, что если не примут в гвардию, то всё — пиши, пропало. Сгнои́т этот младший офицер меня на тяжёлых работах, замуштрует на плацу, заставит зубной щёткой очки драить с вечера и до обеда. Хотя, в этом времени ещё ни зубной щётки наверно не придумали, да и тёплого туалета с канализацией.
