И снова лес рук как по мановению волшебной палочки вырос перед изумленным графом, который никак не мог понять, что сегодня творится с депутатами. Напрасно он что-то громко кричал из своего кресла о незаконности действий депутатов и грозил им карами со стороны кайзера и рейхсканцлера, все было напрасно. В этом он убедился, когда парламентский пристав, еще вчера рабски лебезивший перед господином председателем, сегодня громко и властно потребовал от графа освободить место председателя и пересесть в зал. Весь вид этого человека был столь важен и торжествен, что Макс не стал доставлять ему удовольствия силой выдергивать себя из кресла, встал и, понурив опавшие плечи, стал спускаться вниз. Он еще не успел сесть в кресло, как депутат от Франконии Йозеф Глобчик предложил избрать новым председателем рейхстага господина Эбера, что было немедленно утверждено депутатами. Прошедшие хорошую дрессировку полковника Николаи, они действовали как никогда дружно и слаженно.
Прошло чуть больше часа, и к депутатам явился полковник Шварценберг, сообщивший им прекрасные новости. Русские потребовали капитуляции берлинского гарнизона, обещая при этом не вводить в город большого количества войск, ограничившись присутствием в Берлине лишь двумя пехотными батальонами. Войска гарнизона разоружаются и до подписания мирного договора между воюющими сторонами должны находиться в казармах под командованием своих офицеров. Всем офицерам и генералам сохранялось их личное оружие, и все они могли быть отпущены домой под честное слово.
Так же генерал Марков твердо заверил немецкую сторону, что не допустит грабежей и насилия над мирными жителями города, для чего будет создана военная комендатура Берлина во главе с генералом Яковлевым, чьи части уже стоят на подходе к городу. Военная комендатура города будет создана только для поддержания порядка в военное время, тогда как вся гражданская власть останется в руках немцев. Кроме этого, зная большие нужды мирного населения Берлина в продовольствии, генерал Марков известил, что русская сторона готова начать немедленно поставлять продовольствие для жителей столицы, с оплатой этих поставок после окончания войны.
Столь щедрые подарки победителей вызвали бурную реакцию в стане депутатов, немедленно была создана парламентская комиссия во главе с Клинцманом для присутствия на переговорах Шварценберга с русскими.
Встреча состоялась во второй половине девятого декабря в Фюрстенвальде, где уже находился сам генерал Марков. На согласование условий капитуляции ушло около двадцати минут, после чего Шварценберг и Марков поставили свои подписи под двумя протоколами. Вслед за этим был оговорен порядок вступления в Берлин первого русского батальона и разоружения частей берлинского гарнизона. Все это должно было начаться с ноля часов 10 декабря. Сроки поставки гуманитарной помощи должны были уточнены дополнительно, но никак не позднее двух дней с момента капитуляции Берлина.
После этого господа депутаты и полковник оказали русским маленькую услугу по установлению мира в несчастной Германии. Дело касалось капитуляции кюстринской группировки рейхсвера, продолжающей оказывать упорное сопротивление русским. Даже после взятия в плен кронпринца командир группировки генерал-лейтенант Притвиц категорически отказывался складывать оружие, утверждая, что известие о пленении кронпринца это грязные происки русской пропаганды.
Только известие о капитуляции гарнизона Берлина от полковника Шварценберга, которого Притвиц хорошо знал, окончательно сломило волю кайзеровского вояки, и он отдал приказ о сдаче в плен.
В числе лиц, входивших в состав мирной делегации, был и полковник Вальтер Николаи, главный организатор всех этих действий. Уже после подписания капитуляции Берлина он попросил генерал-майора Щукина устроить ему встречу с кронпринцем, в которой ему не было отказано. О чем говорили они с глазу на глаз, так и осталось тайной, но после этой встречи кронпринц очень жалел, что в свое время не поддержал представление о присвоении Николаи генеральского звания.
Далее события развивались с феерической скоростью. Едва только русские батальоны вступили в Берлин, как депутаты рейхстага немедленно провозгласили Германию парламентской республикой и объявили о смещении кайзера Вильгельма со всех государственных и военных постов, как главного виновника бедственного положения страны. Вслед за этим было создано временное правительство во главе с канцлером Эбером, которое немедленно подписало соглашение о прекращении военных действий с Россией, а также было готово подписать аналогичные соглашения с другими представителями Антанты.
Особым пунктом было выделено заявление верховного правителя Корнилова, что Россия не претендует на территорию бывшей Германской империи и готова выстраивать с новой Германией полноправные мирные отношения. В качестве подтверждения своих намерений русские были готовы оказать продовольственную помощь не только голодающему Берлину, но и всем другим городам, чьи гарнизоны сложат оружие.
Это был тонкий расчет, который ставил немцев перед дилеммой: голодная гордость или сытая покорность. И тут выяснилось, что большинству населения страшно надоело терпеть голодную нужду, и они больше желают немедленно наесться, чем слушать хвалебные речи доктора Фриче.
Правильность хода Верховного правителя подтвердило триумфальная сдача немецких городов русской армии в ближайшие дни. Сдача городов происходила самым банальным образом, с соблюдением всех ритуалов, которые стремительным образом сформировались за считанные дни. Вначале условия сдачи города обговаривались по телеграфу представителем временного правительства Германии и бургомистром или начальником городского гарнизона, и только затем по железной дороге в город прибывали русские части. За все четыре дня не было отмечено ни одного случая оказания вооруженного сопротивления наступающим отрядам. Почти во всех городах немцы сдавались если и неохотно, но с явным облегчением.
Вместе с русскими частями в сдавшиеся города прибывали специальные комиссары временного правительства, которые принимали на себя всю гражданскую власть в занятом населенном пункте и немедленно присоединяли его к свободным городам Германской республики.
Так о своем выходе из войны в течение четырех дней объявили такие крупные города, как Бреслау, Бранденбург, Дрезден, Потсдам, Росток и Любек. За «чечевичную похлебку», как с гневом сказал кайзер, продалось большинство городов Силезии и восточной части Германии. Это были чисто тыловые города, в которых за исключением Бреслау, сдавшегося в связи с развалом Восточного фронта, находились запасные части рейхсвера, не горевшие особым желанием проливать свою кровь за империю. И поэтому они с радостью разоружались и на законных основаниях спешили домой.
В связи с окончанием боевых действий во многих замиренных городах возникла стихийная эйфория. Радостные люди толпами выходили на улицы городов и громкими криками приветствовали возвращение под их кров мира и спокойствия, что было столь важно для измученного войной населения.
Измена тыла, а именно так окрестил кайзер Вильгельм все случившееся в Берлине, застала его врасплох. Пленение наследника и предательство со стороны парламента сильно подкосили немецкого правителя. В течение всего 10 декабря он был полностью безучастен и только кивал головой, слушая доклады дежурных офицеров ставки о сдаче того или иного города на востоке империи. Однако под воздействием Людендорфа и Гинденбурга на следующий день он воспрял духом. Специально для этого фельдмаршалы устроили маленький парад гарнизона Шарлоттенбурга и личной охраны императора. Шедшие мимо Вильгельма солдаты громко и радостно приветствовали своего боевого вождя, и звук боевого барабана, вместе с видом четко чеканивших шаг солдатских шеренг, вернули кайзера к жизни.
Уже с 12 декабря под страхом смерти было запрещено сдавать города русским войскам. Берлинское правительство вместе с депутатами рейхстага было объявлено изменниками и заочно приговорено к смертной казни, согласно законам военного времени. Видя, что русские не спешат развивать свое «чечевичное» наступление, фельдмаршал Людендорф, ставший новым командующим Восточного фронта, намеревался остановить врага на Эльбе, которая стала своеобразной чертой, разделившей германские земли на сторонников республики и приверженцев монархии.
