— Привет, Петр! — В трубке ВЧ хорошо знакомый голос президента СССР. — Завтра за тобой с утра заедет Петр Степанович Музыкин, помнишь такого?
— Добрый вечер, Александр Николаевич! Разумеется! — Ну как можно забыть полковника КГБ, который расспрашивал меня два года назад о будущем. Ведь это почти импринтинг в реальности 60-х!
— Вот и хорошо. Поедешь с ним на охоту, заодно поговорите там с интересным товарищем, у которого есть опыт руководства иностранной компанией.
— Сделаю! — Вроде обычные слова, но магия должности делает свое дело: невольно хочется ответить «есть!» и лихо щелкнуть отсутствующими каблуками. Однако разум работает отдельно: — Он что, продажами «Денди» заниматься будет?
— Скорее всего… Но давай поменьше конкретики, в работе несколько вариантов.
— Постараюсь, Александр Николаевич!
— Вот и чудно!
Ответа Шелепин ждать не стал. А мне наконец стало понятно, почему с решением вопроса сбыта тянули так долго. Не так-то просто найти в Советском Союзе человека с опытом работы в зарубежных бизнес-структурах, да еще в такой щекотливой отрасли, как электроника. Небось весь Внешторг несколько раз прошерстили, пока подобрали хоть отчасти подходящую кандидатуру. И даже хуже — раз решили вытащить меня на «eyes-contact» в качестве бизнес-эксперта, значит, с коммерсантами в СССР дело совсем швах. Старых, кто не разбежался вовремя, постреляли за неблагонадежность, а новым и правда взяться неоткуда. Но, черт возьми, зачем такие гебистские штучки, иначе говоря, при чем тут охота?! Неужели у них там на Смоленской-Сенной площади [1066] с кабинетами напряг?
Товарищ Музыкин заехал часов в десять утра, против ожиданий — на легкомысленно белой «Волге». Сам за рулем, заразительно улыбающийся, он был экипирован для леса коричневым свитером нарочито грубой ручной вязки и никак не походил на офицера КГБ. Скорее его можно было принять за директора завода, ученого или даже известного артиста. За два года Петр Степанович чуть располнел и приобрел какой-то солидный, даже несоветский лоск. Если бы не заметно побелевшие виски, выглядывающие из-под легкомысленной тирольской шляпки, можно было бы смело сказать — перемены явно пошли ему на пользу. Лишь спустя несколько минут все встало на свои места: глубоко посаженные темные глаза по-прежнему таили внимание и готовность к любому повороту событий.
По дороге он охотно рассказал мне о предстоящей встрече с совершенно невероятным человеком по имени Конон Молодый. [1067] Оказывается, есть в СССР талантливый разведчик, который работал в Англии с середины 50-х годов. Какие он при этом секреты добывал, мне, естественно, никто не сказал, но вот раскрутить немалый бизнес по продаже торговых автоматов он сумел. Четыре фирмы, одну из которых кто-то хотел купить за 100 тысяч фунтов стерлингов, золотая медаль Брюссельской выставки 1960 года за электронный замок, [1068] даже королева Великобритании как-то сподобилась и пожаловала товарищу Конону за успехи в бизнесе титул пэра Англии.
Ну просто идеальный CEO [1069] для продаж «Тетриса»! Никак не мне, системному микроинтегратору, жалкому директору пары десятков монтажников, решать вопросы трудоустройства такого уникума. Жаль, конечно, что в Лондоне его умудрились разоблачить и даже осудить на 25 лет тюрьмы, но наши в 64-м его на кого-то обменяли, и теперь живет в Москве молодой, всего-то 45-летний, невыездной безработный. Организуй фирму — и вперед, благо понимание структуры делового мира осталось, а руководить филиалами и представительствами можно по телефону от подставного лица. Шелепин не может этого не понимать, но… Зачем же тогда эта несчастная «охота»? Неужели просто для знакомства в непринужденной обстановке?
Пока я ломал голову над хитросплетениями новой интриги, мы как-то быстро и буднично добрались до нужного «леса». Чуть больше часа езды от М-града, закрытая ржавым шлагбаумом своротка с трассы, пяток километров гравия, и за очередным поворотом открылась… Нет, совсем не пасторальная деревенька или избушка лесника, а совсем наоборот, длинная дамба плотины, на противоположной стороне которой стояла оштукатуренная в неровный коричневый цвет небольшая трехэтажка, вероятно, для проживания охраны и обслуживающего персонала.
Не знаю, входил ли егерь-лесник со странным именем Альберт Альбертыч в штат местного гидросооружения или проходил в платежной ведомости как сержант КГБ, но вместе с выводком очаровашек-сеттеров он занимал минимум пол-этажа. Пока товарищ Музыкин подкармливал собачек привезенными из дома кусочками мяса, мне выдали совершенно новые болотные сапоги с нелепо подвернутыми голенищами и сильно потертую, почти белую от времени штормовку. А также сунули в руки двустволку-«кашку» [1070] — уж не знаю, что это означает, — да повесили на шею патронташ, забитый разноцветными — красными, зелеными и желто-серыми — бумажными гильзами. Хорошо хоть пояснили, что мучиться с выбором не надо: все снаряжены одинаково, в расчете на «перо».
Как-то незаметно подъехал товарищ Молодый, вот уж поистине идеальный разведчик. Среднего роста, не полный и не худой, правильные, но совершенно не выдающиеся чем-то особенным черты лица, даже волосы не сразу поймешь, прямые или вьющиеся, и цвет глаз — просто темный, без определенного оттенка. Чуть цеплял узкий азиатский прищур, но это теперь совсем не редкость в старушке-Европе, не говоря уже про Канаду или США. Петр Степанович, не чинясь, представил меня как автора программы «Денди», и после быстрого и крепкого рукопожатия Конон тут же засыпал меня целым градом вполне дельных вопросов по возможностям, цене, долговечности и прочим параметрам игровых автоматов. Давно у меня не было такого интересного и грамотного собеседника, я едва успевал за ходом его мысли.
Полчаса разговора во время неторопливой прогулки по лесной просеке, и я почувствовал себя полностью выжатым. Наверно, мне пришлось рассказать про «Тетрис» и компьютерные игры даже чуть больше того, что стоило из соображений иновременного статуса. Впрочем, с фантазией у Конона тоже был полный порядок, к примеру, ухватив идею формирования картинок на экране, он сам умудрился додуматься до идеи «виртуальных» микротанковых сражений, а получив намек на скорый рост вычислительной мощности и графику — мигом подвел дело к автомобильному симулятору.
Окончательно зайти за грань не дали только шнырявшие между деревьями белые в черных пятнах и разводах сеттеры, они внезапно подняли лай, и мои спутники начали готовиться к стрельбе. Пришлось следовать их примеру, хотя весь мой ружейный опыт ограничивался парой десятков «тарелочек» на отцовских корпоративах. Знаю, с какой стороны патроны вставляют, и это, пожалуй, все.
Между тем просека плавно перетекла в разрезанное оврагами редколесье, и тут уж собачки под управлением егеря оторвались вовсю. Только нырнули в густые заросли усыпанного ягодами шиповника, и почти сразу откуда-то изнутри поднялись с кряканьем несколько уток. Как водится, бабах! И так шесть раз, это значит, и я куда-то выпалил. Только черт его знает, этот результат. Утки или попадали, или ниже взяли, после снопов огня из стволов в глазах пятна света, да еще окружающее пространство прилично заволокло белым дымом, а запах… Как канализацию прорвало, хорошо хоть ветерок все быстро растащил. На фиг, на фиг такое развлечение. Впрочем, собачки подсуетились и довольно скоро приволокли окровавленную тушку.
Довольный Музыкин подвесил тушку к какому-то специальному приспособлению на сумке, похожему на кучу кожаных ремешков-хвостиков с колечками на конце. [1071] Не знаю, уж как определили, кто именно свалил птицу, но Петр Степанович сразу приобрел какой-то первобытный и весьма неприятный вид. Часа через три блужданий по перелескам он уже тащил четыре птичьих трупа, Конон мог похвастаться тремя. Я старался не отстать, стрелял раз десять, но совершенно безуспешно.
