Невольно на глазах девушки навернулись слёзы. Она вспомнила старших братьев, отца и не в силах сдержаться, зарыдала.
– Что вы, что вы, эну Линесса. Успокойтесь. Не надо волноваться, ничего страшного нет. Я, как и говорил, с Императором всё будет хорошо, выздоровеет.
– Вы в этом уверены?
– Уверен. Лихорадка протекает, хоть и в тяжёлой форме, но бояться нечего, Болезнь известная, изученная. Вот только наложение на хронические болезни, возможно, изменили симптоматику, но не волнуйтесь. Во дворце собрались лучшие лекари, – слова Джессина звучали как-то неуверенно, что не ускользнуло от слуха эну Линессы.
– Зачем вы меня успокаиваете?! Вы сами не верите в то, что говорите! Кстати, не думали, что Императора могли отравить? И из-за этого такие симптомы. Я не понимаю в медицине, но нельзя отбрасывать и этот вариант. Тем более, сами говорили, что заболевание протекает с неочевидными симптомами.
– Отравили? Но, позвольте, кто?! Посторонних к Императору не допускают. Всю еду, питьё, проверяют. Микстуры, согласовав рецептуру, готовлю я лично и из проверенных ингредиентов.
В дверь постучали.
– Кто там?
– Император очнулся! Требует к себе, – послышалось из-за двери.
– Извините, эну Линесса, но мне надо идти, – заторопился, собираясь Джессина Бонса.
– Можно повидаться с дядюшкой? – вставая с кресла, настойчиво попросила Линесса, делая упор, что ей необходимо поговорить не с Императором, а с родственником.
– Не сегодня. Император слаб и ему необходим отдых…
Не скрывая недовольства, эну Линесса вышла в коридор.
Сегодняшний день она хотела посвятить сборам к отъезду в зимнюю резиденцию. Всё-таки погода стоит сухая, дороги не размыло, а совсем скоро зарядят дожди, и придётся очень долго и некомфортно добираться до ставшего родным места. Именно чтобы спросить разрешения уехать в зимнюю резиденцию эну Линесса хотела встретиться с дядюшкой, но планы изменились. Она не решилась покинуть дворец во время болезни Императора.
В государственные дела её не посвящали, но убыть в такой неподходящий момент и отстраниться от придворных интриг, которые, как не сомневалась, разгорятся с новой силой, было бы неразумно, рассудила она. Тем более, когда главный хранитель, самый сильный из тех, кто ей благоволит, оказался на больничной койке. Пусть она неопытная, пусть у неё нет советников, пусть не поднаторела в дворцовых интригах, но всё её естество умоляло, нет кричало: «Останься!»…
В покоях Императора немноголюдно. Только самые верные слуги и дежурный лекарь. По всеобщему согласию, медики договорились дежурить по очереди возле ложа Императора, следя за состоянием больного, а Джессина Бонса удостоился права принятия окончательного решения в лечении венценосной особы. Его опыт и мудрость стояли на недосягаемой для других высоте и ценились не только Императором, но и признавались врачебным сообществом.
– …смотрю, жар спал. Как ваше самочувствие?
– Голова раскалывается, что шевельнуться больно, – ответил Император.
– Вы плохо спали. Сейчас вам надо поесть и обильное питьё.
Слуга помог Императору приподняться, но тот скорчился от боли, закричав сквозь зубы:
– А-а-а!!! Голова! Где Ингар, позовите его.
– Ингар Симиони отбыл из дворца, – услужливо доложил слуга.
– Там, в верхнем ящике, микстуры. Подайте! – продолжая корчиться от боли, сквозь зубы говорил Император.
– Микстуры? – удивился Джессина, но подошёл к секретеру, на который указывал Император и выдвинул верхний ящик. Достал небольшую тёмную бутылочку и внимательно прочитал этикетку: «Болеутоляющее. Принимать три раза в день по малой мерной ложке».
– Ваше Величество, давно принимаете?
– Месяц, примерно. Давайте скорее.
– Почему меня не предупредили?
– Я говорил, что ваши лекарства не помогают.
Джессин откупорил бутылочку, осторожно принюхался:
– Вытяжка толокнянки, настой коры че́рвеня, оргинс. Ещё что-то, что не могу разобрать. Слишком тонкий аромат. Всё настояно на «жгучей воде». И это вам помогает?
– Да! – раздражённо выкрикнул Император, но потом смягчился, – обрадовался, что после приёма микстуры Ингара головные боли практически перестали беспокоить. Пропустил несколько раз приём, а сейчас голову словно зажали в тиски и бьют по ней кузнечным молотом. Дайте скорее микстуру!!!
– Ваше Величество, бутылочка пуста. Выпейте приготовленную специально для вас.
Со стола Императора Джессин взял кружку с водой и влил в неё несколько десятков капель из стоящих на столе возле Императора склянок.
– Она не помогает.
– Выпейте. Я поговорю с Ингаром Симиони, узнаю состав, и лично буду готовить эту микстуру в нужном количестве…
Выходя из покоев Императора, Джессин недовольно бурчал себе под нос:
– Надо поговорить с этим Ингаром. Почему не сказал, что без моего ведома даёт Императору какие-то лекарства?! А состав?! Скорее, похоже на мочегонное, чем на обезболивающее, но на «жгучей воде» не настаивают такого рода препараты. Может, из-за этого и диагноз определить не можем. Одни симптомы усилились с побочными эффектами, а другие наоборот, ушли на второй план…
Эну Доанна расположилась в своей опочивальне, готовясь к неприятному, но необходимому разговору. Второй день Император лежит, не вставая, и она в растерянности. Она не успевает всех подкупить и убедить поддержать изменения в Закон о Престолонаследии. А ещё Ингар Симиони куда-то пропал. Эну Доанне доложили, что за ним посылал Джессина, и тот обещал прибыть, но не сразу, а только через день.
– К вам посетитель, Ваше Высочество! – дверь тихо распахнулась, и на пороге показался слуга.
– Кто там? – недовольно произнесла эну Доанна, хотя с нетерпением ожидала именно этой встречи.
– Ингар Симиони, – почему-то без регалий представили посетителя.
– Впустите.
Церемониальное приветствие.
После обязательных по этикету вопросов: «Как добрались?», «Как самочувствие?», «Не устали с дороги?», эну Доанна набросилась на него с упрёками:
– Что ты натворил?! Знаешь, что личный лекарь Императора заинтересовался тобой? Он тебя подозревает? Почему сразу не прибыл по его требованию? Хочешь, чтобы тебя причислили к шпионам?
– Успокойтесь эну Доанна. Дела идут так, как задумано. Главное, чтобы вы не оказались одни.
– Но Император не встаёт с постели! Не занимается государственными делами. Я не могу к нему попасть! Этот Джессина никого не пускает! А ещё эну Линесса постоянно крутится возле покоев Императора!
– Лекаря беру на себя. По этому поводу не переживайте. Главное, убедите советников Императора изменить Закон. У него скоро наступит ремиссия — это такой период, когда симптомы течения болезни исчезают и кажется, что больной выздоровел, но потом…
– Что потом? – неуверенно спросила эну Доанна.
– Потом вы знаете, что произойдёт. Срок, который я вам озвучил, неизменен.
В дверь постучали. Эну Доанна неохотно разрешила войти.
– Извините, что прерываю беседу, – в помещение вошёл взволнованный слуга, – но Джессина Бронса потерял сознание. Всех находящихся во дворце лекарей просят прибыть в правое крыло.
– Что с ним? – встрепенулся Ингар. На его лице отразилось непритворное беспокойство. – Извините эну Доанна, но мне необходимо покинуть вас. О порядке приёма соляных ванн, мы с вами поговорим позднее.
– Ступайте, Симиони. Жду вас после того, как освободитесь.
Дверь за посетителем закрылась, Доанна осталась одна и не удержалась, едва слышно произнести: «Вот шельмец, всё успевает!!!»
Глава 14
Вопреки желаниям, Эну Линесса осталась в столице, но её не допускали не только к Императору, а и запретили бывать в центральном крыле дворца, где в опочивальне продолжал, не вставая с кровати лежать её дядюшка. Со смертью Джессины Бонсы, что сказать — возраст, развели руки знатоки медицины, она практически оказалась изолирована в своих комнатах, изредка выходя на прогулку.
