Как всё просто, но хорошо ещё, что я был пристойно одет и в кармане рубашки лежала банковская карта Мир. С голоду не пропаду, разве что нужно срочно купить солнечные очки, слишком глаза слепит. Ну и по ходу набрать каких-нибудь сувениров нашим. Раз уж меня отправили на задание в одиночку, то и всё удовольствие достанется лишь мне одному…
Очки-«хамелеоны» нашлись в рядах уличных торговцев на Галерейной, ближе к порту, где, собственно, и располагался сам музей. Одноэтажное здание, внешне более похожее на длинный барак, но украшенное с торца раскрашенным барельефом старинного корабля с бушпритом, мачтами и парусами. На этом фоне беспорядочно фотографировались туристы. А на моё плечо сзади легла чья-то лёгкая рука…
– Мила Эдуардовна? – удивлённо обернулся я.
– К даме обращаются по отчеству, когда хотят подчеркнуть её возраст. А уж тем более странно, что это делает мужчина, не раз видевший меня голой…
– Простите, не подумал.
– У вас вообще с этим проблема, не находили? – Сестра шефа на этот раз была без своих верных доберманов. Хотя вполне возможно, что они просто сидели где-нибудь в засаде, с них станется. – Брат просил меня провести вас в музей. Разумеется, главный вход не для нас, пожарный выход тоже. Вы умеете лазить в окна?
Ни разу не пробовал, если уж по чесноку. Но, с другой стороны, окно не форточка, так почему бы и нет? Мила какими-то запутанными ходами вывела меня на задний двор музея, сделала два коротких звонка по телефону и в одно касание ударом с локтя практически вынесла оконную раму, чудом не разбив стёкол. Я такого даже в китайских фильмах не видел.
– Меняйте фуражку и быстро назад, через полчаса сигнализация сработает, и я не ручаюсь за вашу безопасность. Что ещё? Ничего? Тогда вперёд!
Времени на вопросы, как понимаю, у меня тоже не было. Поэтому, невзирая ни на что, я мысленно выругался и двинул в окно. В конце концов, задание действительно не самое сложное. Если не считать того, что, влезая в музей, я едва не наступил на ногу мирно похрапывающего… Нет, не сторожа… а тощего знатока всех языков от древности до наших дней!
– Ты откуда здесь взялся?!
– А… о-о, зёма! Который этот… час?
– Тебя здесь быть не должно!
– Ну так, типа, бро… считай, м-ня и нет! Я те не мешаю?
Вот и как прикажете с ним после всего этого разговаривать? У меня не было иных вариантов, кроме как приказать ему «сторожить окно», а самому рвануть на поиски так называемого рабочего кабинета писателя с целью срочной замены поддельной фуражки оригиналом. Признаю, другие так не делают, обычно всё происходит с точностью до наоборот. Но наш директор человек идейный, у него есть принципы, а потому он вполне способен на очень благородный поступок.
Если вам так важно, что было дальше, забегая вперёд, скажу: фуражку я поменять успел. А после нечто, равное по весу тому же гриновскому кораблю «Секрет», ударило меня кормой по затылку, и алые паруса поплыли уже перед моими глазами… А потом я рухнул носом в пол.
Меня поднял худощавый мужчина лет сорока пяти, с неровной бородой и узким лицом Дон Кихота. В его глазах светились сострадание и забота:
– Кто вы, молодой человек?
– Искусствовед из «Херсонеса», – морщась от боли, с трудом выдавил я.
– Мне доводилось бывать в ваших краях. А как ваше имя?
– Александр Грин.
– Удивительно, – улыбнулся он, – меня тоже зовут Александр Грин…
– Куда они его отправили?
– Туда, куда мы и хотели.
– Он пошёл?
– А куда деваться? Дорогая, твоя идея с фуражкой была великолепна!
– Ну, милый, зная тщеславие их руководства, нетрудно было предположить, что директор захочет вернуть истинный раритет настоящему музею. Будь там что-то греческое, он бы зажилил и не отдал, а головной убор культового писателя ему не нужен и близко.
– Ты искушаешь меня…
– Всегда это делала и всегда буду!
– Так что сейчас ждёт этого настырного искусствоведа из Екатеринбурга?
– Четверо накачанных ребят и один его старый знакомый.
– Качки, как я понимаю, твои?
– Я взяла их в аренду.
– Угу, конечно…
– О чём ты?
– В прошлый раз татуированные байкеры, теперь крутые культуристы, кого мне ждать в постели с твоей стороны в следующий раз?
– У меня ничего с ними не было.
– Ага, конечно…
– Меня удивляют твои подозрения. Ведь главное, что Грин попал в нашу засаду, и даже если он выберется из неё живым, то его арестуют за незаконное проникновение и махровый вандализм в музее классика русской литературы!
– То есть, кроме того, что твои людишки отметелят этого типа, они ещё и неслабо порушат экспозиции? Ты не ценишь труд работников культуры.
– Я ценю только нас! Всё остальное – лишь пыль под ногами…
– Кроме байкеров и качков?
– Да сколько можно? Я же объяснилась!
– И я поверил…
– Дорогой, давай сменим тему.
– Допустим.
– Так вот, а почему ты не спрашиваешь, кто именно этот его старый знакомый?
– Догадываюсь…
…Ответить мне не пришлось, в первую очередь от удивления: как я мог не узнать его, автора «Алых парусов», «Бегущей по волнам», «Золотой цепи» и прочего. Ну и во вторую, потому что меня безжалостно взболтали, и глаза я открыл уже, стоя на коленях, а мои руки держали двое здоровых бритых парней в полуспортивных костюмах. Но самое худшее, что в лицо мне смотрел тот, кого я нипочём не хотел бы встретить ещё раз.
– Евгений Шмалько, очень надеюсь, что вы меня не позабыли…
Кошмарных снов не забудешь. Это был он, тот самый ренегат-искусствовед, ранее работавший на наш частный выставочный комплекс «Херсонес» и пытавшийся убить меня в прошлую встречу. Каким-то чудом мне удалось вырваться, дав сдачи так, чтоб гаду и в голову более не пришло на меня нарываться. Но видимо, ему и этого мало…
– Не позабыл. А вы, как я вижу, нашли хорошего проктолога?
– Заткнитесь.
– И что, вас даже ни разу не называли чупа-чупсом или петушком на палочке?
Он не ответил, а я за свой язык получил два тяжёлых удара в печень. Но не скажу, что незаслуженно, нет, я очень старался. Просто мы, ребята с Урала, дерзкие не когда на коне, а скорее наоборот. Зато и заставить нас покориться ни у кого не получится.
– Не бейте его, довольно, – рассеянно потребовал предатель, – пусть он знает, что его ждёт. Поджог исторического здания изнутри, уничтожение уникального литературного музея, создание пожароопасной ситуации для всего центра города, не говоря уж о находящейся в двух шагах галерее Айвазовского. Так мог бы поступить лишь настоящий вандал! Безумно жаль, что он сгорел заживо, не дождавшись сурового, но справедливого суда…
Я сделал попытку вырваться, и на первые две минуты мне это удалось, сработал фактор неожиданности. Вскочил на ноги, вырвал левую руку, врезал в переносицу второму громиле и… опять получил такой удар по затылку, что с трудом вернул себе сфокусированное зрение. Хотя, возможно, меня привёл в себя резкий запах бензина…
– Так, вы двое, поджигайте здесь всё. А вы – держите Грина, никаких наручников или верёвок! Его смерть должна выглядеть максимально естественной!
– Типа чё? Вы тут… эт… моего бро об-жаете?! – из-за поворота в залу вышел (ну как вышел? Держась за стеночку…) полиглот и пьяница в одном флаконе.
– А-а, это ты, синька греческая, – сначала дёрнулся, но потом облегчённо выдохнул сукин кот Шмалько. – Так, убрать эту алкашню с глаз моих подальше!
– Денисыч, беги-и… – успел прохрипеть я, а потом оно началось.
Может быть, кто-то видел фильмы с Джеки Чаном «Пьяный мастер»? Ну вот, пересмотрите, прямо-таки очень похоже. Диню штормило во все стороны, качая, словно степную тростинку на ветру в Саках. Двое тренированных ребят с обеих сторон осыпали его ударами, которые (о, чудо!) прилетали от них их же товарищам, словно неумолимая карма!
