— А если я скажу тебе, сынок, что сегодня на закате ты взойдёшь на эшафотец? М? Ты же знаешь, я не люблю непослушных мальчиков, мой милый.
— Вы можете казнить меня, отец! Я готов.
— Ну и прекрасно. Сдай шпагу.
— Ну уж нет! Я дорого отдам свою жизнь!
Марион выхватил клинок и принял хорошо знакомую мне позу. Если сейчас завяжется бой, клянусь, я не смогу не встать рядом.
— Дезирэ! — велел король.
Младший сын свистнул страже. Трус! Или мудрец. Иногда это почти одно и тоже.
— Я бы предложил не горячиться, — холодным голосом приказал Чертополох.
— Я спокоен! — заявил Марион. — И лишь в моём сердце пылает огонь неземной любви!
— Неземной любви не место на земле, — весело скаламбурил Андриан.
Принц-колдун вздохнул, поднял руку, щёлкнул пальцами, и Марион рухнул на землю. Я с трудом удержалась от желания броситься к нему.
— Ну… — король растерялся. — Так, наверное, тоже можно…
— Он спит, — Фаэрт снова повернулся лицом к парку. — Андриан, подумай, точно ли ты хочешь смерти своего сына. Старшего из двух.
— Не хочу. А кто хочет-то? Но непослушный сынок мне не нужен. Стража, отнеси беглеца туда, откуда он сбежал. Фаэрт, я бы хотел, чтобы ты поставил защиту от магии. Дезирэ, на этот раз за брата ты ответишь головой. И прикажи подготовить эшафот к закату. Что делать, что делать! В душе я не король, а живописец. Обожаю вот это сочетание: кровавый золотой закат и закатная кровь на плахе… Эх! Всё дело в сочетании оттенков и композиции… Если Марион снова сбежит, на него поднимешься ты.
— И у тебя не станет двух сыновей, — насмешливо заметил Чертополох.
Король мелко рассмеялся:
— Мы с Ютой ещё нарожаем. Сыновья они ж как грибы. В этом, понимаешь ли, преимущество молодых королев.
Стража подняла Мариона, положила на плащ и потащила прочь, словно на носилках. Дезирэ отправился за ними. Я буквально вжалась в балюстраду. К моему счастью, он пошёл с другой стороны процессии, той, что ближе к стенам дворца, и стражники меня невольно заслонили собой.
Если колдун поставит защиту от магии, как без неё спасти принца? Да и вообще, как спасти того, кто делает всё для собственной гибели? Король же ни за что не согласится на брак принца с Золушкой!
— Тебе не кажется странным желание сына жениться? — спросил Чертополох, опершись о перила и глядя вниз.
— Не кажется, — засмеялся Андриан. — Марион с детства был идиотом. Поставь защиту, чтобы не сбежал, и приходи в малиновый кабинет. Я буду ждать.
И ушёл.
Ненавижу людей, которые вот так относятся к собственным детям!
Но, глядя в его удаляющуюся спину, я вдруг поняла, что делать. Не совсем, однако эта идея показалась мне лучше, чем ничего. Я встала и пошла к человеку, которого боялась больше всего на свете. Ветер трепал его белые волосы. И чёрный плащ, похожий на крылья ворона. Принц Фаэрт стоял ко мне правой стороной, но я-то уже знала, что есть и левая, уродливая, жуткая, изувеченная.
Я подошла и встала рядом. Сглотнула. Здороваться не стала. К чёрту вежливость!
— Хочу предложить вам сделку. Вы же их любите? Вы спасёте Мариона от смерти. И не только. Вы… вы сделаете так, что он сможет жениться на том, на ком захочет. Я уверена, вы это можете.
Колдун даже не оглянулся и не посмотрел в мою сторону.
— Возможно. И что ты предлагаешь взамен?
— Всё, что вы захотите. Свою жизнь. Если вам нужна моя молодость или красота — что там ещё в сказках нужно злодеям? — то я их вам отдам добровольно. Если надо взойти на какой-то жуткий древний алтарь и…
— Что за чушь? — он всё же скосил на меня правый чёрный глаз.
— Я не знаю, что вам предложить. У меня ничего нет, кроме меня.
Мой голос прервался. Фаэрт не отвечал, но и не сказал нет. Я стиснула руки и вдруг почувствовала, что вся дрожу.
— И он женится не на тебе, — уточнил Чертополох, спустя долгое время. — Ты это понимаешь?
— Да.
— Прелестно. Обожаю идиотов. Без них жизнь была бы скучна.
Я промолчала. Нет, ну так-то он прав. Вот только поступить иначе я не могла. При одной лишь мысли, что Мариону отрубят голову… Колдун наконец обернулся ко мне, и я вздрогнула, встретив взгляд горящего аметистового глаза. Постаралась выдержать, но не смогла. Потупилась.
— Хорошо, — процедил Фаэрт. — И вот что получу я: тебя полностью. В моём замке не хватает прислуги. Ты будешь выполнять всё, что я тебе прикажу, и никогда не покинешь стен Вечного замка. Если я этого не прикажу.
— Но без секса! — испугалась я.
Он приподнял бровь, хмыкнул.
— Ты не в моём вкусе.
— Плевать! Раз мы заключаем сделку, в ней надо обговорить все аспекты. Подтвердите, что я не буду обязана… — я облизнула губы, чувствуя, как пылают щёки, но всё же договорила: — сексуально удовлетворять вас. И что вы не станете требовать, чтобы я перед вами обнажалась.
— Интересные фантазии.
Да пофиг мне! Можешь смеяться, сколько хочешь, чудище! Мама учила, что последствия стеснительности или ложной скромности при заключении сделок могут дорого аукнуться. А папа говорил, что договариваться всегда надо на берегу. И лучше обозначать свои позиции прямо.
— Подтвердите! — хрипло потребовала я.
Он искривил левый край губ, снова отвернулся:
— Я спасу жизнь принца Мариона и сделаю так, что он сможет жениться на том, на ком захочет. А ты станешь моей… игрушкой. Послушной во всём, кроме секса. Я не стану требовать от тебя удовлетворять мои сексуальные потребности, в том числе обнажаться в моём присутствии. Всё верно? Согласна?
Закрыв глаза, я ещё раз мысленно повторила текст сделки, пытаясь понять, ничего ли не упустила. Фаэрт молчал.
— Согласна, — наконец глухо произнесла я.
— Сделка заключена. Сделка состоялась.
Мне показалось, или в безоблачном месте шарахнула молния?
— Как я могу убедиться, что вы исполнили свою часть сделки? — уточнила я, чувствуя бескрайнюю усталость.
— Отправляйся домой, — хмыкнул колдун, не отвечая.
— Меня не выпустят.
Чертополох обернулся, щёлкнул пальцами.
— Теперь выпустят. Чтобы снова стать видимой для других, скажи слово «тыква».
— Когда вы меня заберёте? — тихо спросила я.
Успею ли я попрощаться с мамой? Он снова искривил губы:
— Как пожелаешь. Когда будешь готова, просто войди в зеркало. Ты знаешь где.
— А если я никогда не буду готова?
— Я немного усилил боль твоего сердца, — невозмутимо сообщил колдун. — Если оно станет болеть слишком сильно, то порвётся, и ты умрёшь.
Отличные перспективы. Я закусила губу.
— Прощайте, — развернулась и пошла прочь.
— До встречи, — ответило чудовище.
Я отвернулась и пошла прочь, чувствуя странное облегчение. Такое всегда бывает, когда ты принял сложное решение и воплотил его. Даже если потом тебя ждёт ад на земле. Но могла ли я поступить по-другому?
Стражники даже не обернулись, чтобы посмотреть, кто прошёл мимо. Я спустилась вниз, прошла между фонтанами. Забралась в беседку, укрытую самшитовыми шпалерами. Подобрала ноги и уткнулась в них коленями. Плакать не хотелось, но слёзы всё капали и капали.
— Вы прекрасны, как весенняя фея…
Да что ж такое⁈ Этот парк что, нужен лишь для удовлетворения любовных интересов?
— О, разрешите мне воспеть в стихах вашу красоту, милая Катарина!
— Ах, Рамис, вы смущаете меня!
— Что мне сделать, чтобы вы поверили в силу моих чувств? Хотите, я умру?
— О, Боже, нет, нет, милый Рамис!
Я осторожно выглянула, совсем забыв про собственную невидимость. Ярко-алый камзол, штаны цвета бычьей крови, малиновые плащ и берет с петушиными перьями. И ярко-рыжие встрёпанные волосы. Он и правда был похож на петушка, этот товарищ принца Мариона по бродячей жизни. Сходство усиливало наличие шпор. Рамис целовался с красоткой в розово-белом наряде. Катарина…
Де жа вю.
Разница была лишь в том, что ещё не село солнце, да и кавалер был другой. Зато дама та же. Я узнала её по голосу.
