И в эти редкие моменты Катя смотрела на голую грудь Аничкина. Чуть ниже правого соска. Туда, где средь тёмных частых веснушек затерялось родимое пятно в виде четырёхлистного клевера.
Стежок, стежок, ещё стежок и:
— Готово, — Катя торжественно вручила Санюшке его форму, и тот сразу же начал одеваться. — Я могу ещё что-то сделать для вас, Ваше Величество?
— Гы-гы-гы, — хохотнул Санюшка.
Дежурный смех в ответ на дежурную шутку. С иронией Санюшка был знаком как никто другой. Вот только Катя не производила впечатление человека, который сейчас пошутил, — пусть даже плоско или неудачно.
— Я серьёзно, — сказала она. — Ради вас я готова на всё.
— Правда?
— Абсолютно.
— Хорошо, — улыбнулся Санюшка и решил продолжить шутку. — Монаршим указом от сего дня повелеваю тебе, Катька, сидеть тут до тех пор, пока мы с другими полицейскими не уйдём из дома. Сидеть и носа своего из комнаты не показывать. Да? Да! Гы-гы-гы.
Ну смешно же, правда? Такой безобидный юморок, который даже и не юморок вовсе, а просто признак хорошего настроения. Он нацелен не на смех, а на лёгкую… не улыбку даже, а так, ухмылочку. Однако Катя вместо ухмылочки бахнулась перед Сашей на колени:
— Как пожелаете, Ваше Величество.
«Блаженная какая-то», — подумал про себя Санюшка: «Может, в любительском театре играет и на мне тренируется?», — а потом услышал в ухо, что в холле срочно требуется человек.
— Иду, — сказал он в браслет и двинулся на выход.
— Ваше Величество! — услышал Санюшка прежде, чем закрыть за собой дверь.
Он обернулся и увидел, как Катя встала с колен, пристально уставилась ему прямо в глаза, подняла вверх сжатый до белых костяшек кулак и с неимоверным надрывом сказала:
— Ирландия будет свободна.
— Ага, — Санюшка хохотнул, небрежно повторил жест, крикнул: — Но пасаран! — и ушёл…
12:07
Задний двор
— Фу-у-у-ух, — выдохнул капитан Погоняло.
Это был его первый столь тесный опыт общения с детьми. Не то, чтобы он их не любил, боялся или брезговал, просто дети казались Антону существами с другой планеты. Шумные, неуправляемые, себе на уме и вечно хотят странного.
Залезть на горку по горке. Просто… ну… нахера⁈ А вот им всё казалось вполне логичным.
Однако Погоняло справился. Как умел, но всё же. Дело в том, что батут представлял из себя эдакий надувной замок. Четыре отвесные стены и небольшой вход внутрь. «Ну прямо внутренний тюремный дворик!» — осенило Антона.
Недолго думая, он предложил детям весёлую игру. Согнал их всех на батут, пересчитал по головам, застегнул вход, и заставил всех ходить по кругу друг за другом. Крик:
— Вертухай на вышке! — означал, что всем нужно срочно упасть и прикрыть голову руками.
Периодически кто-то из детей оказывался «крысой» и это означало старт очередного раунда в салочки. А иногда Погоняло подзывал кого-то из малых к себе, говорил что к нему на свиданку пришла жена или муж, и они вместе шли гладить альпаку.
— Дядя Антоша, ты хороший! — маленькая Василиска Безобразова крепко обняла Погоняло, простояла так чуть ли не минуту, и полезла обратно на батут, мотать свой срок.
И всё было под контролем. И всё шло по плану…
12:10
Вася Канеллони
Всё по плану! Всё зашибись!
Санюшка сменил Захара на посту с клоунами, и Захар поднялся ко мне. Не потерялся по пути, и даже нигде не накосячил.
— А вот и я, — в комнату залетел Мишаня со здоровенной книгой. — Смотрите, что нашёл!
— Миш, потом, — попросил я. — Всё потом. А сейчас давайте уже покончим с этим, а?
Никто не был против. Все вместе, дружно и слажено, мы взялись за последние приготовления. Развернули Безобразова лицом от окна и задёрнули шторы, чтобы не засвечивало. Затем мы с Мишей оба достали телефоны, — а вот мало ли! — и оба включили запись.
Теперь осталось лишь вложить тестер барону в ладонь, нажать на кнопку, отойти и подождать результат. Всё! Гачин-Мучинский зашёл в кадр, представился, назвал сегодняшнюю дату и точное время.
— … в ходе частного расследования мной было решено протестировать Безобразова Геннадия Витальевича на предмет негативного ментального воздействия, — сказал он и полез в карман. — Для следственного эксперимента я собираюсь использовать свой табельный ментальный тестер под номером… Под номером… Б***Ь!!! — заорал Захар Палыч.
Заорал, а потом вытащил из кармана… обломок. Сперва один, а потом и второй. А я, признаться, так и застыл с открытым ртом. У меня даже разозлиться не получилось, мной целиком и полностью завладело удивление. Это насколько же талантлив был человек, стоящий сейчас прямо передо мной, что умудрился переломить напополам грёбаную стальную палку толщиной с мой палец. И это даже не доставая её из кармана! Виртуоз, ядрёна мать!
— Сраная альпака! — заорал Гачин-Мучинский и со злости швырнул обломки тестера в стену. — Это всё ваш уголовник виноват! Это всё он! Чёртов придурок!
«Что у вас там происходит?» — раздался в ухе голос Солнцева.
— Тестер сломался, — коротко, но вполне информативно ответил я.
Затем помолчал ещё немного, подумал и сказал:
— Сворачиваемся.
— Ну слава тебе яйцы! — отозвался Агафоныч, и голос его почему-то тонул в шуме проточной воды: — Очень своевременно, ребят! Спасибо! А то у меня тут чуть до интима не дошло!
Ну хоть кто-то рад…
«Погоди, Вась!» — вдруг заорал Яков Саныч. — «Погоди! Дай подумать!»
Хм-м-м… Да… Я тоже чуточку взбодрился. Пусть минута слабости была не минутой, а всего лишь секундой, но я себя за неё уже отругал. Нехер вешать нос! Слишком долго мы к этому шли! Второго такого шанса может не быть, и сейчас мы обязательно что-нибудь придумаем! Добудем другой тестер или украдём или…
«Знаю!» — крикнул в канал Солнцев. — «Прозвучит как бред, но другого выхода я не вижу. Короче, ребят. Я тут почитал пока время было и кое-что узнал. Так вот! Указом Его Императорского Величества, во избежание террористических актов в воздухе, магнитные рамки аэропортов до кучи должны быть оборудованы экспресс-тестерами на ментал. Они дешёвые в производстве и еле-еле работают, но так ведь и у нас человек… можно сказать, что под ментальный каток попал. Так что рамка должна сработать! Там-то и получим доказательство!»
Я выслушал. Я переварил. Я охренел.
— То есть ты предлагаешь…
«Да!» — звонко заржал Яков Саныч. — «Я предлагаю ненадолго своровать нашего дорого Геннадия Витальевича и прокатиться с ним до аэропорта!»
Глава 12
12:12
Личные покои Безобразовой Изольды Карловны
Горячая вода лилась мощным потоком. От пара уже стало тяжело дышать. В тесной душевой комнате, припав затылком и голым задом к плитке, бился в агонии загнанный несчастный человек.
— Вы совсем больные⁈ — истерил Владимир Агафонович в общий канал. — Это сколько мне ещё, по-вашему, отвлекать баронессу⁈
— Часа полтора, — ответил Василий.
Без эмоций ответил, холодно и равнодушно, как чёртова машина. А потом ещё и добавил сверху:
— Может чуть больше.
— Чуть больше — это сколько⁈ — у барона Ярышкина аж голос сорвался. — Два часа⁈ Что мне два часа с ней делать⁈ Мне же не двадцать лет вообще-то!
— Агафоныч, достал…
Вот и всё. Вот и весь разговор.
— Ваа-а-а-ся-я-я! — раздалось из спальни, и Ярышкин даже не сразу понял, что это зовут его. — Ну что ты там так долго⁈ Хочешь, я зайду и потру тебе спинку⁈
— Нет-нет! — ответил Владимир Агафонович. — Я уже! Я почти! Я сейчас! — и в отчаянии сполз вниз по стене.
Сейчас он оказался в тупике и искренне не понимал, что делать.
Вот как обернулась жизнь, а? И вроде бы… что тут такого? Близость со вполне себе симпатичной и явно что голодной до мужчин женщиной. Ко всему взрослой, опытной, ещё и из дворянского сословия. Казалось бы: взбодрись, улыбнись, прекрати прятаться в душе, выйди и покажи чертовке всё, на что способен. Чтоб весело и разухабисто! Чтоб в синяки! Дотла! До потёкшей туши и животного страха о том, что это может когда-нибудь повториться!
