Однако же… сегодня Владимир Агафонович ощутил небывалый душевный раздрай.
И дело тут не в бароне Безобразове, — больном несчастном мужике, которому Ярышкин вот-вот должен был наставить рога. И даже не в Стасе Витальевне, которую он решил добиваться и к которой в кои-то веки испытал нечто большее, чем просто похоть.
Нет… Проблема была куда глубже. В собственной системе координат Владимир Агафонович будто паучок находился прямо по центру. Он и альфа, и сигма, и гигачад, и лютый убер-нагибатор. А нагибатор, — никакого расхожего мнения на этот счёт не существует, — долбит только то что хочет, как хочет и когда хочет. И никогда по принуждению! Нельзя ему это навязать! Нет! Нет, нет, и ещё раз нет! Охота просто не может идти на охотника; такого не бывает!
И как же поломать себя? Как превозмочь? Маг и ментальных дел мастер, который мог заставить другого человека поверить в то, что он утка, Агафоныч при этом не умел вынудить свою собственную голову думать иначе.
Как только не разминал барон Ярышкин своё распаренное либидо, и какие только жаркие фантазии не прокручивал в голове, оно, — имеется в виду либидо, — на зов не отвечало. Болталось между ног тушкой мертворождённого кротёныша, и не показывало никаких признаков жизни.
Позор. Страх. Уныние. Одно зацепилось за другое, круг замкнулся и все эти ужасные мысли понеслись вскачь, всё накаляя и накаляя. «Ещё и команду подведу!» — ругал себя Ярышкин, и вроде бы знал как что работает, но ничего с собой поделать не мог.
— Где же зелёные мухоморы, когда они так нужны? — вздохнул Владимир Агафонович.
И тут:
— Вася! — голос Изольды Безобразовой стал сильно ближе; кажется, теперь она стояла вплотную к двери. — Васенька, не переживай! Я тебе помогу!
А в следующий же момент в щёлочку под дверью из спальни в душевую просочилось… волшебство. Явно магическая субстанция. Розовенькая, похожая на плотный дым, и искристая будто алмазное крошево.
— Охренеть, — выдохнул Владимир Агафонович.
Он слышал о подобной технике, но никогда не встречал вживую тех, кто ею обладал бы. Да, баронесса Безобразова оказалась магом школы очарования. Прошло всего каких-то несколько секунд, и барон Ярышкин выскочил из душа во всеоружии.
Изольда Карловна тоже не теряла времени даром. Она уже успела переодеться в кожаную маску с заячьими ушками и в… э-э-э… стразину, видную под определённым углом…
12:12
Вася Каннеллони
— Ребят, не торопитесь там! — резко сменил свою риторику Агафоныч. — Хоть вообще не возвращайтесь, мне насрать! Справлюсь!
Ну хорошо, если так…
А я тем временем продолжал судорожно размышлять, как бы нам доставить барона до машины. Сам он не транспортабелен, увы и ах. Взять его под контроль я тоже не могу, поскольку мой паскудный предшественник не оставил от сознания Безобразова камня на камне. Так что я даже приблизительно не понимаю, как и чем здесь можно управлять. Блоки тут и там, разбитые немые мыслестрочки, а вместо воспоминаний какая-то каша из мутных образов.
Можно было бы отвести Геннадия Витальевича до машины за ручку, — и он бы пошёл, — но это тоже не вариант. Через панорамное окно его могут заметить дети, в холле сидят клоуны, да и супруге никто не запретит свободно перемещаться по собственному дому. Спалит нас и всё, конец.
Так что выход один.
— В окно, — сказал я.
— В окно, — кивнул Мишаня.
— Ну да, — согласился Захар Палыч. — Но как?
— Действительно…
Барон не сказать, чтобы уж слишком толст, а мы ребятки не самые хилые. И перекинуть тушу Безобразова через подоконник — плёвое дело. А вот поймать… у бедняги и так голова не в порядке, а мы ему ещё и кости переломаем. На простыню ловить, как при пожарах? Не-не-не, глупость. Стоп!
— Батут! — осенило меня. — У детей на заднем дворе был батут!
— Да!
— Кхм-кхм, — прокашлялся Мишаня. — Ребят, вы идите и притащите под окно батут, а я тут сам справлюсь.
— Точно?
— Точно, — улыбнулся Кудыбечь, похлопал меня по плечу и спросил: — Ну разве я тебя когда-нибудь подводил?
12:14
Задний двор
— Куда⁈ — капитан Погонялов чуть ногами от досады не затопал.
— Так надо, — сказал Захар, явно упиваясь собственной властью.
И ничего не возразишь ему при Васе. Поскольку Вася и сам по себе пацан вроде бы ровный, и с Сидельцевой что называется на короткой ноге, и грузин этот его ручной…
— Придумай что-нибудь! — прокричал Гачин-Мучинский, не без труда подняв батут с одного бока. — Мы верим в тебя! — и вместе с Каннеллони потащил его куда-то за дом.
А Антон по кличке Погоняло остался один на один с целой толпой первоклашек. Снова. Вот только на сей раз без вольера для их содержания.
— Вот так, детишки, — постарался улыбнуться Погоняло. — УДО.
— УДО! — радостно захлопала в ладоши детвора. — Ура! УДО!
— И чем бы нам теперь с вами заняться, а? У кого есть предложения?
— Дядя Антоша, ты хороший и умный! — поддержала в трудный момент Васька Безобразова. — Ты обязательно что-нибудь придумаешь!
— Хм-м-м… постараюсь.
Погоняло начал крутить головой вокруг и тут взгляд его упёрся в небольшой садовый столик. На столике стоял огроменный, розовый с белым торт. Четыре, блин, яруса! А сколько в нём веса и подумать страшно.
— О! — просиял Погоняло. — Детишки, а вы когда-нибудь лепили шахматные фигурки из бисквита?
12:15
Комната Геннадия Витальевича Безобразова
— Отлично, — улыбался Миша Кудыбечь, переворачивая страницы древнего фолианта. — Просто сказочно.
В первой же главе и на первых же страницах этого бесценного учебника, он узнал такое, что не узнал бы больше нигде и никогда. И мало того! Он уже придумал как применить новые знания. Сегодня, здесь и сейчас, пользуясь подходящим случаем он решил раз и навсегда не усмирить строптивую демоницу, а… подружиться с ней.
— Давай, Мишаня! — настроил он сам себя на успех. — У тебя всё получится!
И в следующие несколько минут Кудыбечь подготовил ритуал. А именно: мимо Санюшки и казахских клоунов лосём метнулся в машину, забрал одержимый сантоку и вернулся обратно. Затем разделся по пояс, извлёк нож из коробочки, встал напротив зеркала и полоснул себя лезвием прямо по груди.
Неглубоко, но так чтобы кровищи было в достатке.
Сперва, пока кровотечение было особенно сильным, он начертил пентаграмму на полу. Затем на зеркале. Затем, — самую маленькую, — на лбу у барона Безобразова.
— Готово, — оглядел Мишаня плоды своей работы и сел в прямо в пентакль, в позу лотоса. — Фурфурия! — громко и уверенно сказал Кудыбечь. — Взываю к тебе! Приди!
И то ли у демоницы не было других дел, то ли ритуал оказался столь убедителен, но начерченная на зеркале пентаграмма в ту же секунду начала пульсировать ярким пунцовым светом. Ещё мгновение и вместо отражения в зеркале возникла стена огня. Пламя, из которого покачивая крутыми аппетитными бёдрами, неспеша вышла Фурфурия.
О том, чтобы призвать демоницу в физический мир пока что речи не шло — Миша был слишком слаб для такого. Но так… хотя бы какой-то способ коммуникации!
— Приветствую, — вполне себе обычным человеческим голосом сказала Фурфурия.
— Здравствуй, исчадие Ада!
На вычурное приветствие демоница лишь зевнула и принялась изучать свои длинные острые когтищи, всем своим видом показывая, как же ей скучно со смертными.
— Не томи, — попросила она. — Что тебе нужно?
— Я затеял небольшую шалость. Погляди-ка вон туда, — Миша указал назад, на залипающего в стену барона Безобразова. — Я хочу, чтобы этот ничтожный овощ вышел в окно.
Фурфурия от такого чуть не подавилась. По лицу её пробежал целый калейдоскоп различных эмоций, от недоверия и удивления до радости и… да, чёрт его дери, да! До уважения!
