Это не похоже на целенаправленное выжигание района — скорее всего, что-то загорелось, а затем пламя распространилось на весь район, так как тут очень плотная застройка, судя по жмущимся друг к другу остовам.
Иду по этому пепелищу, смотрю по сторонам и под ноги, но не вижу ни единой человеческой кости.
«У нас такой херни точно не было», — подумал я, крутя головой и смотря на мир в ЭМ-режиме. — «То, что ты попал в крупный город, можно было понять по тому, что у тебя под ногами лежит множество костей».
Но, наверное, можно ожидать, что где-то в России уже появились животные-мутанты, начавшие подъедать дармовую костную биомассу, только вот раньше я их не видел.
Преодолеваю примерно два километра, и выжженная часть района резко заканчивается — похоже на то, что тут кто-то организованный произвёл экспресс-снос зданий на пути пожара, что остановило движение пламени.
Подхожу к одному из заваленных домов и поднимаю кирпич, из которого торчит покрытый какой-то чёрной хуйнёй длинный шип. Да, тут других версий быть не может — это КДшник стрельнул в стену. Но не очень понятно, зверь или человек…
Пожимаю плечами и двигаюсь дальше — меня интересует в этом городе, в первую очередь, мост, но по пути надо заглянуть на базу миротворцев ООН, которая отмечена на бумажной карте.
У миротворцев, несмотря на то, что они миротворцы, должно быть какое-то оружие. Логика вооружения миротворцев мне понятна — людей без оружия никто не воспринимает всерьёз. Особенно когда речь идёт о всяких Абу-бандитах и папуасах, устраивающих геноцид в отдельно взятом регионе…
А если там раньше было оружие, то может быть, что оно до сих пор там, так как Южный Судан, по сложившемуся у меня мнению, умер очень быстро, в отличие от других регионов нашей многострадальной планеты.
Скорее всего, там всё уже давно растащили по своим сусекам, в самом начале зоошизы, но будет грехом не проверить, ведь мне очень нужны патроны, желательно, чтобы НАТОвские.
«Если я обнаружу хотя бы пару тысяч патронов 7,62×51, то обкончаюсь прямо в штаны», — подумал я, двигаясь в направлении базы ООН.
Дома тут, судя по состоянию, вообще не грабленые — окна целы, двери без признаков взлома. Ну, не прямо все дома, но многие. Такое, нынче, редко встретишь.
Значит, моё подозрение подтверждается и Джуба умерла прямо очень быстро, хотя видно, что оказывала сопротивление и даже организовывала КДшников и людей, чтобы остановить пожар.
Добираюсь, наконец-то, до базы миротворцев ООН и вижу, что эти тут прямо-таки воевали. Они поставили на входах на базу баррикады и броневики, а также растянули дополнительную колючку, на которой до сих пор видны клочки шерсти и кожи.
Тут было «очень интересно», если я верно всё понимаю — у баррикад просто огромные россыпи гильз, а также фрагменты военной экипировки и, конечно же, характерные шлемы голубого цвета и с надписями «UN».
— Приоделся Агафон, Яков снова строит глазки, — произнёс я. — К нам приближаются войска ООН — голубые каски…
Поднимаю одну из касок и вижу, что изнутри он покрыт давным-давно засохшей кровью, а подбородочный ремень начисто перерезан очень острым когтем.
Вокруг ни кости, но я насчитал двадцать шесть шлемов, а это значит, что тут погиб целый взвод миротворцев, державший оборону от волн зверей.
А ещё здесь только восемь автоматов M16, что означает существование каких-то мародёров. Но, вполне может быть, это выжившие бойцы собрали, что успели.
Изучаю состояние автоматов и понимаю, что тут ловить уже нечего, так как безжалостная природа основательно поработала над ними.
У баррикад стоят броневики, отдалённо напоминающие БРДМ-2, но это точно не БРДМ-2, а хуй его знает что. Их расхерачили в пух и прах, снеся все выступающие детали. Даже пулемёт М2 Браунинг оторвали и привели в небоеспособное состояние.
Я заглянул внутрь всех броневиков и не обнаружил ни одного патрона. Внутри только рваная экипировка, две голубые каски, а также гильзы от крупнокалиберного пулемёта.
Прохожу на территорию и, на всякий случай, осматриваю его в ЭМ-режиме, в котором сразу становится видно, что тут ни души, ни душонки.
Далее я начинаю изучать местность, чтобы понять, где и что тут может лежать.
Начинаю шастать в режиме туриста, которому интересно абсолютно всё, то есть, заглядываю в каждое помещение и даже беру какие-нибудь трофеи.
Например, я собрал все винтовки, так как мне пришла в голову одна блестящая мысль. А что, если собрать все испорченные винтовки и потом, в удобном помещении, поиграть в конструктор «Лего» и собрать одну или две рабочие винтовки?
Я не уверен, что мне хватит одних только АКМ и ARX-200, потому что Африка темна и полна ужасов…
Чёс по помещениям, в которых шли интенсивные, но скоротечные бои, принёс мне тринадцать винтовок М16, тридцать девять автоматов системы Калашникова — АК-74 и АКМ, девять пистолетов Макарова, три каких-то китайских пистолета, а также целых пять Glock 17.
Это целый арсенал, к которому в комплекте идёт множество магазинов и пачек с патронами.
«Эльдорадо…» — подумал я, аккуратно выдёргивая из скелетированной руки АКМ.
О надёжности М16 я ничего сказать не могу, но вот о надёжности АК я знаю всё, поэтому очень высока вероятность, что с Калашниковыми за эти годы почти ничего не случилось, поэтому их надо почистить и можно сразу в бой.
Укладываю новый образец на брезент, ещё раз осматриваюсь в помещении, раньше бывшем казармой, а затем сворачиваю брезент и тащу его дальше.
— О, Таиланд… — произнёс я, подняв с земли и рассмотрев клочок от чьей-то формы.
На клочке относительно неплохо сохранился патч с флагом Таиланда, что указывает на наличие тут таиландского миротворческого контингента.
«Миротворцы подогрели меня оружием прямо нормально», — подумал я. — «Спасибо товарищам миротворцам за это…»
Двигаюсь дальше и обнаруживаю странное, но до боли знакомое сооружение — оказалось, что миротворцы начали строить крепость в нашем стиле.
Они выбрали участок с жилыми домами, который решили огородить стенами из контейнера. Но им не дали на это времени, так как я вижу навсегда замершую строительную технику, а также скопления морских контейнеров, нагромождённых друг на друга.
Стена завершена только с восточной стороны, с южной стороны её доделали только наполовину, а на севере и западе даже не начинали.
Это неплохое место, чтобы задержаться тут перед броском через Нил — нужно всё подготовить и потом рвать когти.
По дороге сюда я выработал возможное решение, как мне можно перебраться на ту сторону, даже если мост разрушен, что вполне может быть.
Я видел на карте, что в этой части реки есть широкие острова, до которых можно, теоретически, допрыгнуть, с активированным «Энергетическим тараном», конечно же.
Больше надежды на мост, потому что прыгать через реку — это какой-то экстрим, даже для меня, но если не будет выхода, то я пойду на это, потому что мне не хочется идти дальше на юг.
По пути мне встречались шакалы, которых я замочил, попалось стадо каких-то то ли газелей, то ли ещё кого-то, с которым я мирно разминулся, а ещё я видел старые следы какого-то кошачьего. Мне не нравится эта тенденция учащения встреч с местными зверями и есть железобетонные основания, что чем дальше на юг, тем чаще такие встречи…
Проникаю на территорию несостоявшейся крепости и нахожу главный штаб, который укрепили отдельно. Он стал последним рубежом, за который миротворцы бились до последнего живого солдата.
Обнаруживаю тут два целых ДШК со станинами, но к ним нет ни одного патрона — они стоят на крыше штаба и, как я понимаю, пока они стреляли, неизвестные звери просто не могли подобраться.
«Крупный калибр решает», — подумал я, перебираясь через баррикаду из мешков с песком.
Повсюду брызги засохшей крови, много изодранных когтями касок и бронежилетов, а также маленьких воронок от разорвавшихся гранат.
Не знаю, был ли тут контингент с боевым опытом, но последнюю битву он устроил такую, что я попал под сильное впечатление.
