– И тебя капитан отсылает?
– Не отсылает, а дал важное поручение. Сгинут солдатики на марше, не дойдут.
– Ладно. В путь.
Ехали в сторону противоположную, идущим в боевом порядке частям. На себе ловили, где презрительные, где сочувствующие, но в основном укоризненные взгляды. А я ехал, и во мне боролись два чувства: чувство долга и чувство самосохранения. Примерно через километр промежуток между отрядами и другого момента, чтобы бросить обоз с ранеными у меня не будет.
Ехали медленно, иногда останавливались, сходили с дороги, чтобы пропустить идущих на войну солдат. Времени у меня всё обдумать было много. Только через долгие годы я понял, почему поступил так, как поступил, и именно это решение перевернуло мою жизнь…
Глава 22
– Тихо как-то, – ехал рядом с повозкой, и разговор раненых бойцов слышал хорошо.
– Так наши вперёд ушли, а до других ещё не дошли.
– Вот то-то и оно, ни звуков боя, ни ржания лошадей. Сколько мы так уже едем? Полчаса примерно, должны были хоть до основных частей дойти.
– Не дрейфь, доедем.
– Доедем… — протянул перевязанный боец.
– Томсин, помедленнее, – обратился к сержанту. – Тишина напрягает. По моим прикидкам нам ещё метров двести в одиночку ехать. Но странно, что никто нам не встретился, даже просто вистовой, какой. Я чуть вперёд поскачу, посмотрю.
– Понял, сержант, – и Томсин натянул поводья.
Я оторвался на несколько сот метров и, было хотел выскочить за поворот, но невнятные звуки остановили от опрометчивого поступка. Спешился, осторожно выглянул, а там: поваленное поперёк дороги дерево и несколько солдат пытаются его сдвинуть с дороги.
«Хорошее место для засады. Пора бежать. Сейчас в лес, дождусь, как нападут и тихонечко, лесом в Прочноокс. Скорее всего, передовой разъезд из гвардейцев дорогу перегородил. Пропустили часть войск, может, думали, что это все. Наши гвардейцы, скорее всего, и в лесу на привале напали», – мелькнула мысль.
Я оглянулся назад и встретился взглядом с одним из раненых. Перевёл взгляд на сжимающего оружие Томсина.
«Убьют же их…».
– В лес! – кричал шёпотом, показывая знаками, чтобы сошли с дороги и свернули в сторону, противоположную от предполагаемой засады. Вернулся назад и так же углубился в чащу леса.
Впереди послышалась стрельба и ржание испуганных лошадей.
– Что там? – подошёл Томсин.
– Засада. Предупредить бы не успел, хоть раненых спасём. Скажи, чтоб тихо, не высовывались. Вроде не должны заметить. Большие силы тут не спрячешь. Отобьются. А как дальше поедут, так и выйдем.
Стрельба быстро прекратилась. Выждали ещё немного и когда с нами поравнялись передовые части, с шумом вышли из леса. Пришлось кричать, чтоб не стреляли. А то в горячке боя, только отразив атаку, могли сразу и не разобрать, что свои…
– Помню-помню, тот самый капрал, кто единственный пробрался с донесением от генерал-фельдмаршала, только само донесение не довёз, – хмуро встретил меня генерал Фок Генс, – значит так, предаёшься охранному взводу в подчинение капитану Донсусису. Свободен.
В этот момент корил себя, что не ушёл, но благодарный взгляд одного из раненых заставил поверить в правильность выбора.
К полудню части Сенарской армии подошли к Прочноокску. Крупных боестолкновений удалось избежать и практически все части двадцати пяти тысячного сводного полка расположились на поле, где совсем недавно чуть не потеряли своего генерала. Выстроились грамотно, перекрывая подходы, занимая превышающие высоты, а я скучал от безделья, находясь возле штабного фургона, и всматривался вдаль, стараясь понять, что происходит в станице. Почему не было контратаки на ещё не укрепившиеся позиции противника, почему оставлены без прикрытия дороги и множество почему, роилось в голове.
Под вечер прибыли офицеры с докладом, а на поле загорелись костры. Их было столько много, что сливались в одно оранжево-красное пятно. Ночь прошла неспокойно. Туда-сюда сновали солдаты, возглавляемые сержантами, создавая видимость прибытия пополнения, разжигали всё новые костры, ставили неказистые сооружения, которые издалека можно было принять за шалаши.
Я смотрел за разворачивающимся спектаклем и боялся, что полковник Мигнес всерьёз воспримет увиденную подготовку, как к предстоящему генеральному сражению, и ночью или отведёт свои войска, побоявшись вступить в бой, или запросит подкрепление. Сенарцы специально оставили небольшой проход по дороге, пропуская лишь одиночных всадников.
– Сержант, почему не спишь? – подошёл капитан Донсусис, – твоя смена дежурить прошла.
– Не могу уснуть, господин капитан, – я уже перестал обращать внимание, что меня то «капралом» обзовут, то «сержантом». Не будешь же каждому объяснять, кто ты такой, а если дальше копать начнут? Могут и вырыть мне яму в один на два метра.
– Иди, отдыхай. Следующая ночь будет неспокойная.
– Так и день предстоит тяжёлый.
– Что произойдёт днём, в основном не наша забота, а вот ночью…
Капитан не стал договаривать, а спрашивать — нарываться на излишнее внимание.
Утром разбудил сигнал к построению. В считанные часы части Сенарской армии выстроились в боевой порядок и ожидали команды: «Вперёд». На противоположном конце, возле станицы выстроились части Канторийской армии. Плотный строй, разделённые по подразделениям коробки, прикрывали единственную дорогу, ведущую в станицу. Взревел, возвещая о начале сражения боевой горн, и первая колонна сдвинулась с места.
– Началось, – тихо прошептал кто-то из таких же приданных генералу ординарцев.
Я высматривал среди частей основную ударную единицу Сенарской армии — конницу, но насчитал едва полуэскадрон, а вот генерал меня удивил. Он, сверкая эполетами, разъезжал во втором эшелоне атакующих войск и своим видом подбадривал наступающих.
– Что, тоже не понимаешь? – видимо видя моё удивлённое выражение лица, спросил стоявший рядом ординарец.
Сначала вопрос мне показался непонятным, но потом сообразил, генерал-то не выходил из фургона. А кто тогда там? Но додумать не успел, как дверь распахнулась и во всей красе, со всеми соответствующими геральдическими знаками из фургона показался генерал Фок Генс, а следом за ним капитан Донсусис.
– Вы, трое, за мной! – отдал капитан команду.
До заката солнца объезжали части, генерал напутствовал солдат, появляясь то на правом, то на левом фланге. Вялотекущая атака то накатывала, то откатывалась волной, оставляя усеянное телами поле боя.
«Вот тебе и генерал Фок Генс!» – мысленно восхищался гениальным планом предводителя Сенарской армии. Если бы не знал, что это отвлекающий манёвр, то видя, как атакуют, а потом откатываются назад Сенарские войска, небезосновательно предположил бы, что идёт ожесточённая атака на рубежи противника. Тем временем, атакующие вскрыли все оборонительные рубежи, расположение частей и обозов. Едва сенарцам не удалось прорваться через первую линию обороны, но поступил приказ вернуться на исходные позиции. Я думал, как сейчас мучается, разгадывая план завтрашнего боя, полковник Мигнес, что после дневного противостояния все остались на своих позициях, опытному офицеру не внушало оптимизма. Следующий день может стать решающим, ещё чуть-чуть усилить натиск и обороняющиеся дрогнут.
Наступивший вечер разразился новым спектаклем. С ало-белыми флагами вышли на поле брани медики, с лёгкостью обнаруживая раненых и с невероятной ловкостью и проворством уводящих их в тыл, а по дороге текла вереница огненных точек, возвещая о пришедшем пополнении. Видя такое превосходство сил, на месте полковника, я бы немедленно послал за подмогой…
– Двадцать минут на сборы! – возвестил нам капитан. – Уходим сначала на запад, потом через леса, выходим на дорогу и держим путь в Санторию. С собой брать только оружие, остальное бросайте здесь.
– А как же полк? – задал вопрос один молоденький ординарец.
