— Хорошо, — кивнул Ростовский. — Тогда давайте обсудим. У меня как раз есть кое-что интересное по этому поводу.
Князь достал из кармана сложенный лист бумаги:
— Документ, который прольёт свет на многие вопросы.
Каменев побледнел:
— Что это?
— Увидите, — холодно улыбнулся Ростовский.
Он развернул бумагу и протянул судебному приставу:
— Ваша честь, прошу приобщить к делу.
Судья взял документ, пробежался по нему глазами. Лицо его стало серым.
— Это… Это невозможно, — прошептал он.
— Что там? — потребовал Каменев.
Но Ростовский уже обращался к залу:
— Граждане, сейчас вы узнаете правду.
Обвинитель метался от судейского стола к столу присяжных, пытаясь разглядеть написанное. Лицо майора было искажено паникой.
— Я требую ознакомиться с документом! — выкрикнул он. — Это моё право как обвинителя!
Судья молча передал бумагу через пристава Шереметеву. Тот прочитал, побледнел и отдал Багратиону. Князь пробежался глазами по тексту, нахмурился и протянул Нессельроде.
— Боже мой, — прошептал барон, прочитав документ.
— Что там написано⁈ — не выдержал Каменев.
Ростовский спокойно забрал бумагу у присяжных:
— Майор, вы так спешите узнать содержание? Тогда давайте по порядку.
Ростовский встал и прошёл в центр зала. Движения его были неспешными, уверенными.
— Господа присяжные, — начал он, обращаясь к военным аристократам, — майор Каменев утверждает, что граф Магинский предал Россию. Утверждает, что я покрывал это предательство.
Он сделал паузу:
— Но что, если всё было наоборот? Что если предавали не мы, а кто-то другой?
— Что вы имеете в виду? — спросил Каменев, так и не ознакомившись с документом.
— Я имею в виду, что против графа Магинского была организована провокация, — ответил князь. — И располагаю доказательствами.
Обвинитель вскочил:
— Это абсурд! Какие провокации?
— Садитесь, майор, — холодно сказал Ростовский. — Сейчас всё узнаете.
Князь развернул документ:
— Господа, передо мной депеша, перехваченная нашей разведкой месяц назад.
— Откуда? — потребовал Каменев.
— Из Константинополя. Из канцелярии султана.
Ростовский поднял бумагу так, чтобы все видели:
— Читаю: «Его Величеству султану. Высочайшее повеление. Дополнить мирный договор с Россией следующими пунктами…»
Князь сделал паузу:
— ' Пожаловать русскому дипломату титул бея. Пункт второй: предоставить ему земли в приграничной области. Пункт третий: выдать за него замуж одну из именитых дочерей турецкого рода'.
Тишина в зале стала звенящей.
— И дальше, — продолжал Ростовский, — самое интересное. «Подпись под договором и исполнение всех пунктов обязательны. Оплата услуг будет произведена по получении подтверждения».
— Подделка! — заорал Каменев.
— Возможно, — согласился князь. — Но тогда объясните мне вот это.
Он показал нижнюю часть документа:
— Подпись отправителя. Читается с трудом, но экспертиза установила: депеша отправлена из Петербурга.
— Невозможно! — Каменев был на грани истерики.
— Вполне возможно, — возразил Ростовский. — Кто-то в нашей столице играл с турками. Кто-то заранее договорился о том, чтобы дипломат, коим оказался граф, получил от султана подарки.
Князь подошёл к присяжным:
— Понимаете план? Сначала организовать всё, чтобы граф получил награды от врага, а потом обвинить его в измене за эти награды.
— Но зачем? — спросил Багратион.
— А затем, чтобы убрать неудобного человека, — ответил Ростовский. — Графа, который добился слишком больших успехов, который стал слишком независимым.
Князь повернулся к Каменеву:
— Майор, а кто дал вам приказ возбудить дело?
— Я… Это служебная информация…
— Отвечайте! — рявкнул Ростовский.
— Генерал Жмелевский, — выдавил Каменев.
— А кто дал приказ Жмелевскому?
— Я не знаю!
— Не знаете? — князь усмехнулся
Зрители вскакивали с мест, выкрикивали, шумели. Судья стучал молотком, призывая к порядку.
— Тишина! — рявкнул Ростовский.
Все мгновенно затихли. Каменев рухнул в кресло как подкошенный.
— Понимаете теперь? — обратился Ростовский к присяжным. — Граф Магинский стал жертвой заговора. Его намеренно подставили, чтобы потом обвинить в измене.
— Но почему? — спросил Нессельроде.
— Потому что он стал неудобен, — объяснил князь. — Слишком успешен, слишком независим. У графа огромная жила кристаллов. Такой человек может стать проблемой для тех, кто хочет контролировать всё.
Ростовский подошёл к столу обвинения:
— Майор Каменев, вы видели эти депеши раньше?
— Нет, — хрипло ответил тот.
— Значит, вас использовали втёмную. Вы честно выполняли приказ, не зная, что служите орудием заговора.
Каменев поднял голову. В его глазах читались растерянность и ужас.
— Но тогда… Тогда получается…
— Получается, что вы пытаетесь осудить невиновного человека, — закончил за него князь. — По ложному обвинению, по сфабрикованному делу.
Сюсюкин поднялся:
— Ваша честь, защита требует приобщить к делу представленные документы и назначить их экспертизу.
— Экспертиза уже проведена, — сказал Ростовский. — Вот заключение.
Он протянул судье ещё одну бумагу:
— Подписи экспертов-магов. Документы подлинные, депеши настоящие.
Судья взял заключение, прочитал. Руки его дрожали.
— Это… Это означает… — пробормотал он.
— Это означает, что против графа Магинского была организована провокация с целью его дискредитации, — чётко произнёс Ростовский.
Князь повернулся к залу:
— Граждане, вы видите, как работает система. Неугодного человека сначала подставляют, а потом судят за то, что он попал в ловушку.
— Но кто стоит за этим? — спросил Шереметев.
— Это мы выясним, — пообещал Ростовский. — Но главное сейчас — прекратить судилище, освободить невиновного человека.
Каменев встал на трясущихся ногах:
— Я… Я требую перерыва! Требую консультации с начальством!
— Зачем? — холодно спросил князь. — Чтобы получить новые инструкции от тех, кто организовал эту провокацию?
— Я не знал! — закричал майор. — Я честно выполнял приказ!
— Верю, — кивнул Ростовский. — Поэтому и не требую вашего наказания. Вы тоже жертва этой игры.
Князь обратился к присяжным:
— Господа, факты налицо. Граф Магинский не только не предавал Россию, но и стал жертвой предательства со стороны собственной страны.
— Ужасно, — покачал головой Багратион. — Неслыханно…
— К сожалению, слыханно, — возразил Ростовский. — Такие игры ведутся постоянно, просто обычно они остаются в тени.
Князь подошёл ко мне:
— Граф Магинский, приношу извинения от имени всей армии. Вы стали жертвой подлости и интриг.
Я встал:
— Благодарю, Ваше Высочество!
— Но это ещё не всё, — взял слово Сюсюкин. — У нас есть свидетель. Человек, который расскажет о последних событиях против графа.
— Кто? — спросил судья.
— Сейчас увидите, — ответил мой адвокат.
Он подошёл к дверям, сделал знак охраннику. Тот кивнул и вышел.
Через минуту дверь открылась. В зале появился человек, которого я сразу узнал. Мой охотник, он вёл единственного выжившего кровяша. Высокий, жилистый, с неестественно бледной кожей серовато-синего оттенка. Впалые щёки подчёркивали острые скулы. Тёмные волосы с ранней сединой зачёсаны назад. Но больше всего поражали глаза — цвета стали, холодные, бесстрастные. Словно смотрели не на людей, а на мясо. На руках виднелись характерные шрамы от ритуальных надрезов — тонкие, аккуратные линии покрывали кисти и запястья. Одет он был в простую тёмную одежду без всяких украшений.
Зал затих. Все чувствовали: появившийся в суде человек опасен.
— Кто это? — прошептал кто-то из зрителей.
— Представьтесь, — сказал Ростовский.
Свидетель остановился в центре зала. Голос его оказался хриплым, словно горло перерезали и неудачно зашили:
