– Так полигон же… – промямлил ректор.
– Так для этого есть же чувствительные датчики, – нехорошо оскалился силовик. – Которых, кстати, у вас почему-то не обнаружилось.
– Даже не знаю, как так получилось… – еще тише произнес Шмелев.
– Ну, думаю, вы что-нибудь вспомните по этому поводу, – ответил Лютый. – Потому что его величество обязательно спросит.
– Когда? – сдавленно пискнул Борис Леонидович.
– Ну… – гость демонстративно глянул на наручные часы. – С учетом пробок, думаю, где-нибудь через час.
Ректор бы с удовольствием упал в обморок или изобразил гипертонический криз, но был уверен – силовика это не проймет. Лютый его просто закинет на плечо и оттащит в Кремль. А то, может, и не станет на плечо закидывать, а просто за ноги отволочет. С них, этих узколобых солдафонов, станется бить головой умнейшего человека о твердые предметы по пути…
Императорский Московский Университет, общежитиеИван Романов
Цесаревич о новостях узнал из внутреннего чата юной Императорской фракции.
Где-то в пятом часу утра Алмаз Юсупов, возвращавшийся с рандеву с какой-то девицей, застал медперсонал, полицейских, силовиков, оцепление – и все это на территории университета.
Если быть точнее – на полигоне.
Включив животное обаяние на максимум, татарский княжич без особого труда вызнал у женской половины персонала, чего же все тут суетятся. А выяснив – попытался поставить всех на уши.
Так что, пролистав ленту сообщений, Иван принялся быстро собираться. Он знал, как работает протокол, и знал, что на другом конце веревочки люди Долгорукова уже пытаются закопать Мирного живьем чисто из запоздалой отеческой любви к бесполезному сыну.
Поэтому, когда мобильник зазвонил, цесаревич почувствовал смесь раздражения с гневом. Звонок был крайне не вовремя, но не ответить было нельзя.
– Да? – сухо произнес Иван, застегивая манжеты рубашки.
– Ты что-нибудь знаешь об Александре Мирном?
– Знаю, – усмехнулся цесаревич.
– Да? Хорошее, плохое?
– Он меня из-под пули на днях выдернул. Это как: хорошее или плохое?
Повисла небольшая пауза, а потом трубка рявкнула:
– В Кремль, живо!
Иван усмехнулся в ответ:
– Как скажешь, отец.
Глава 10
Москва, Кремль,
император Дмитрий Алексеевич Романов
Дмитрию Алексеевичу Романову было чуть за сорок. Высокий, светловолосый, с характерным романовским профилем и тяжелым характером. Последнее для правителя такой огромной и богатой страны было больше плюсом, чем минусом.
Будучи человеком хорошо образованным и получившим императорскую корону в зрелом возрасте, Дмитрий Алексеевич правил твердой рукой. Нельзя сказать, что страна досталась ему в каком-то потрепанном состоянии, но новые вызовы времени требовали новых, а главное, оперативных решений.
Прорывные компьютерные технологии, цифровизация, продвигающаяся семимильными шагами по миру, вечно голодные до русской землицы соседи – все это перманентно держало императора в тонусе. Тот, кто хоть раз управлял чем-то сложнее стажера с авторучкой, прекрасно понимал, как это – когда каждый отдельно взятый административный субъект является предметом особенно отвратительной мигрени.
Где-то вечно воровали, сажай их или не сажай. Где-то земля одновременно тонула и горела в разных концах территории, и персонала не хватало: можно было либо тушить горящих, либо вылавливать тонущих. Где-то просто не было ничего, кроме вечной мерзлоты и отсутствия какой-либо связи.
В общем, каждый кусочек земли русской был особенный и требовал особенного к себе отношения. А лучше – инвестиционных денег.
А потому его императорское величество частенько срывался в поездки по империи, чтобы нагрянуть максимально неожиданно на голову своим подчиненным. Ведь у нас как зачастую бывает? Едет императорский кортеж, а за километр перед ним новый асфальт на дорогу кладут и газон красят. А если же император приезжает внезапно, тут никакие перформансы не помогут – сразу видно, что вместо асфальтированной магистрали – грунтовка, в деревнях ни медпункта, ни телефона, а в городах половина фонарей выкручена то ли из соображений экономии, то ли на продажу.
И вот, возвращаясь из очередной внеплановой поездки, Его Величество вместо того, чтобы принять ванну, помять очередную сочную фаворитку или просто тупо поспать, должен был разбираться в каком-то мелком аристократическом сраче.
По крайней мере, так ему показалось в первом приближении.
Во втором же император понял, что это не мелкий срач, которым любят перебрасываться меж собой аристократы не реже раза в квартал, а убийство, тянущее на полноценную войну родов.
Где-то после этой мысли последние надежды на сон испарились, и его величество вынужден был вникнуть в суть проблемы.
А когда вник, Дмитрий Алексеевич озверел окончательно. В университете, где тайно учится его сын, один благородный выродок решил напасть на сына погибших при исполнении?!
– Всех ко мне! – рявкнул император в трубку своему секретарю.
После чего отправился в единственное место во всем Кремле, где можно было подумать вслух матом, пострадать на тему идиотов, порассуждать о том, что некоторым стоит как следует всечь…
И все это – в покоях императрицы. Единственного человека во всей империи, которому его величество доверял как себе. Потому как ей одной от него ничего не нужно – у нее уже и так все есть.
А фаворитки? Ну что фаворитки, императрица их подбирала для любимого мужа сама, хоть и тайно. Фаворитки ведь дело такое, они ведь зачем нужны в наш просвещенный век? Они необходимы для поддержания статуса. Что его величество еще о-го-го! И э-ге-гей! Не только страной править способен, но и молодых девиц склонять по– всякому.
В общем, сплошная политика и никакой личной жизни.
Императорский Московский УниверситетВасилиса Корсакова
Заключая со своим отцом сделку, Василиса Корсакова действовала не спонтанно, это не было озарением в моменте беседы. Девушка давно обдумывала возможности масштабирования и монетизации своего проекта, и несколько идей, случайно оброненных Александром, упали на благодатную почву.
Так что все последующие дни после того судьбоносного разговора с отцом Василиса просчитывала экономические нюансы, прорабатывала технические требования и искала правильные слова для общения с потенциальными инвесторами.
Выросшая в семье, где за семейным обедом, как правило, обсуждали новости компаний, занимающихся компьютерными технологиями, девушка чувствовала некоторое восторженное предвкушение. Сможет ли? Получится ли?
Должно, должно получиться!
Она знала, как выглядят такие проекты изнутри. Знала, как превратить свой маленький сайтик для подружек в деньги. Знала, что при должном толчке деньги будут не большие, а огромные.
Единственное, чего не знала Корсакова, так это где бы найти подходящих инвесторов. Но Василиса была уверена, что это решаемый вопрос. В конце концов, найти средства ей казалось проще, чем придумать и воплотить идею в жизнь.
Корсакова на самом деле горела своим проектом, и договор с отцом – он лишь добавлял остроты ощущений. Девушка пребывала в том состоянии увлеченности и азарта, когда хотелось поделиться со всем миром мыслями и предвкушениями успеха.
Но при этом она прекрасно понимала, что делиться со всем миром было бы дурной идеей. А вот с одним человеком очень хотелось. Конечно, Василиса не собиралась рассказывать Александру подробностей сделки с отцом, уверенная, что безродному сироте и так непросто прорываться по жизни. Да и мужская гордость – штука уязвимая, хрупкая, почти что легендарная.
Но в общих-то чертах рассказать можно!
Каково же было ее огорчение, когда она поняла, что Александр не отвечает на сообщения. И на завтраке его увидела. Василиса даже собралась со всей своей девичьей смелостью и позвонила Мирному!
Но абонент был отключен или вне зоны действия сети.
