– Это было давно, и не факт, что правда, с тех пор многое изменилось.
– Милый, неужели ты до сих пор веришь, что их ЧВК «Херсонес» – это просто частный выставочный комплекс? Ты забыл, чем они занимаются? Тебе посчитать вслух, сколько наших «игрушек» они безжалостно переломали?
– То есть ты не пойдёшь.
– Нет, и тебя не пущу.
– Допустим.
– Мне не нравится твой тон.
– Потому что ты слишком хорошо меня знаешь.
– Нет, не надо! Не-е-т!
– Да-а…
…Мы постояли, быть может, минут пять, пока хоть как-то выжимали на себе одежду и осматривались по сторонам. За спиной море, впереди естественное каменное образование, до дрожи напоминающее пирамиды древних инков. Справа и слева ничего нет, словно бы пространство намеренно искривлялось, направляя любого непрошеного гостя лишь по одному, чётко утверждённому маршруту.
– Идём к пирамиде? – спросил я, невзирая на безальтернативность ответа. Все кивнули.
Тропа вывела нас к высоким воротам из огромных кусков вулканической породы, хаотично наваленных друг на друга. Мы с Денисычем прошли свободно, а Герману пришлось протискиваться, он слишком крупный. Зато сразу за воротами нашлись обе девушки.
Красавица Светлана лежала лицом вверх на каменном круге, испещрённом символическими изображениями змей, пауков, хищных птиц и каких-то злобных тварей, неизвестных никакой науке. Её тело не удерживалось ничем, ни верёвками, ни цепями; она ровно дышала и была совершенно спокойна. Наркотики, гипноз, новейшие психические приёмы, я не знаю…
Над ней замерла грозная Мила, в коротком платье, с одной открытой грудью на манер амазонок и стальным стилетом в занесённой руке. Два добермана, стоящие по обе стороны от жертвенного стола, застыли, словно бронзовые статуи. Но их чёрные глаза сразу нас заметили, и, не поворачивая головы, оба пса предупредительно оскалили зубы. Было понятно, что они сорвутся с места при первом же нашем шаге.
Тем не менее вряд ли это кого остановило, я сжал кулаки, но в этот момент сестра шефа вдруг заговорила:
– О, великая Владычица Тьмы, Верховная, Королева Пирамид, Дремлющая под землёй, Пожирательница Теней и как бы тебя ещё ни называли, но прими в дар божественную кровь и открой мне вход! Дай мне откровения и допусти меня к преклонению перед твоей властью, позволь причаститься твоими таинствами, разреши стать презреннейшей из твоих слуг!
Я не успел и охнуть, как её рука упала вниз и длинное блестящее лезвие окрасилось красным. Короткий крик Светланы перешёл в хрип. С небес раздались раскаты грома, над головой Милы сверкнули молнии, в так называемой пирамиде открылся чёрный проём, а у меня в голове что-то неправильно щёлкнуло, я достал из кармана швейцарский нож и…
Дальше всё было как в тумане. Помню лишь, что на моих плечах повис Герман, колени обхватил пьяненький Диня, доберманы ощерились и зарычали, словно бы даже став вдвое выше ростом, но я всё равно шёл вперёд. Молча, очень медленно, ничего не видя, но шёл…
А потом раздался смех.
Обе девушки хохотали так, что едва не рухнули на землю. Ангелочки опустили морды вниз и прикрыли глаза лапами, также бесстыже повизгивая и похрюкивая надо мной. Гребнева встала с каменного стола, её щёки были пунцовыми от смеха, а по щекам катились счастливые слёзы:
– Александр, ну нельзя же быть настолько туп… наивным! Один крохотный порез на пару капель, а вы тут словно греческую трагедию Софокла разыгрываете… Успокойтесь, никто меня не убивает!
– Подруга, если бы он не… так не реагировал, нам бы не открыли проход, – Мила, всё ещё едва сдерживая улыбку, заклеила пластырем внутреннюю часть плеча нашей Афродите. – Мы должны просить прощения за эту… маленькую интригу, но было важно, чтобы вы все поверили. Иначе…
– Они и поверили! Без этого пирамида бы не открылась, и… ты прикройся уже, наконец, подруга!
– Ой, мамочки… Быстро отвернулись! – командным голосом рявкнула Мила Эдуардовна, и мы все дружно развернулись, пока она надевала вторую бретельку, закрывая грудь.
– Что вообще тут происходит? – шёпотом спросил я. – Какая Владычица Теней? Её вроде не так называли?
– Я не то чтоб в курсах, бро… Но у Тени сотни имён, выбирай любое, не слишком ошибёшься. Главное, что она всегда антипод света, в любой его и своей ипостаси. Я вроде чёт умное с-кзал, да? Надо же-ж, ик…
– Но вы хоть знаете, кто она или что?!
– А я не загоняюсь лишними вопросами, но думаю, что это и есть обещанная директором операция ответного удара, – примиряюще предположил наш великан. – Все знают о древних пирамидах на дне моря между Севастополем и Ялтой, их ещё в прошлом веке нашли. Помните, когда отдельным приказом Дзержинского капитаны отправлялись исследовать самые запретные и мистические места Крыма? Но никому не известно, какие тёмные силы они разбудили и какое зло таится в древних колодцах. Быть может, именно мы и должны встать на их пути? В конце концов, наш добрый директор никогда бы не послал нас на верную смерть…
Ага, с разбегу! Меня вновь посетила настырная мысль о том, что вообще-то обычные музейные работники занимаются совершенно другими делами. И пусть их работа выглядит несколько скучнее, но зато несоизмеримо безопаснее, верно? А меньше чем за месяц работы в «Херсонесе» я столько раз рисковал жизнью, что, кажется, исчерпал весь лимит удачи…
– Александр, пожалуйста, простите меня, если рядом с Милой я кажусь вам ревнивой дурой, – золотоволосая специалистка по красной и чёрной росписи древних ваз, виновато улыбаясь, прислонила лоб к моей груди. – Я не всегда такая, просто… Ой, да всё совсем непросто! И если бы я вам честно рассказала о себе ВСЁ, вы бы давно сбежали. И никто во всём музее вас бы не осудил…
– Нет, я уже набегался.
Она запрокинула голову, подставляя самые сладкие губы. Герман и Диня отреагировали единовременно смущённым и умилённым вздохом, доберманы послали нам два воздушных поцелуя, и только строгая Мила Эдуардовна, наоборот, повысила голос:
– Может, мы всё-таки соберёмся и пройдём внутрь? Ми-ми-мишкаться вы можете потом, когда вернёмся! Вернее, если вернёмся…
Оба пса-изменщика тут же грозно зарычали, поддерживая хозяйку, так что нам пришлось подчиниться. Не из-за того, что прямо вот так их всех испугались, а по самой логике нашего присутствия здесь: раз пришли, так надо уже делать что-нибудь! Расписаться на стенах пирамиды: «Здесь были Диня, Саня, Гера, Светка и Милка!», отколупать по камушку на сувениры, развернуться обратно, передумав, пойти и победить там всех плохих? Мы выбрали последнее…
Герман встал во главе отряда, и мы фактически двигались по его следам. Тёмные мраморные полы казались натёртыми, как паркет, откуда-то несло лёгким запахом гари. Слабый свет лился издалека, худо-бедно освещая дорогу. Никаких ловушек в стиле «Индиана Джонс и компания» вроде бы не было. Под ногами не разъезжались плиты, из стен не выстреливали отравленные стрелы, потолок не рушился от неосторожного шага. Но…
Когда наша банда вышла из сумрачного коридора в довольно обширную комнату, я невольно полез вперёд. Всё помещение представляло собой хаотичное нагромождение перспектив, сводов и линий, стремящихся вверх, но пол был выложен аккуратными плитами где-то на пятьдесят-шестьдесят квадратных метров.
По центру – небольшой круглый люк вроде канализационного, но, похоже, отлитый из золота. На нём нечто-то вроде символического изображения тюремной решётки из четырёх перекрещённых линий. Всё вокруг освещалось редкими бронзовыми светильниками, изображающими трёх сплетённых змей. На головах они удерживали медные чаши с горящим маслом, и, кстати, этого оранжевого света вполне хватало, чтобы я…
– Matem tuam! [72]
– А чё не так, бро?
Вам сказать? Да то, что на стенах криво, косо, вперемешку висели картины! Ещё одна частная галерея, как и в особняке госпожи Аванесян или толстого кота Раймонда Петриуса. Но так же не бывает! Это нереально, фальшиво, невозможно в принципе, что прям вот все в Крыму млеют от живописи, собирая тематические коллекции произведений искусств. Какой-то чрезмерно настырный «рояль в кустах», не находите? А я нахожу!
