— Стоп, — повторил Вова.
Антон яростно дернулся, выдираясь из его захвата. Вова разжал руки, готовый снова схватить любого, кто полезет в драку. Покосился на державшуюся в стороне Леру.
— Сядь, — рявкнул он. — Сядь, я сказал!
Антон, как подрубленный, опустился на бревно.
— Ты тоже.
— Да я и не вставал, — буркнул Дима.
Вова обвел их напряженным взглядом.
— Достали, — процедил он. — Ты! — рявкнул он Кириллу. — Либо завязывай глушить воду, либо вали отсюда. Ты свою долю уже выпил. Еще литр твой, от щедрот, дальше как знаешь.
— А кто ты такой, чтобы распоряжаться? — взвился Кирилл. — С чего я тебя слушать буду?
— А с того, что я здесь единственный вменяемый человек! — заорал в ответ Вова. — Вы, маменькины сынки, уже не соображаете, что творите! Мне тут трупы больше не нужны, ясно?
— Да пошел… — начал было Кирилл, но, поглядев на Вову, осекся.
Да, злорадно подумал Дима, это тебе не с девчонками воевать. Уселся по-турецки, подпер голову кулаком: новой драки пока не предвиделось.
— Послушай, — сбавил тон Кирилл, — мне правда надо. Я потею, как свинья, у меня голова уже кружится. Организм так устроен, понимаешь? Вы что, из жадности будете смотреть, как я загибаюсь?
— Тебя же никто терпеть не заставляет, — вмешалась Лера. — Уезжай.
— Так не честно. Я что, виноват…
— Да достал ты своим нытьем, — взвизгнул вдруг Антон. — Пойди из моря похлебай!
Кирилл замолчал. Несколько мгновений Вова сверлил его взглядом.
— Ладно, раз нельзя пить, пойду сожру что-нибудь, — проворчал Кирилл.
— Ты недавно обедал, — заметил Вова.
— А тебе жалко, что ли? — огрызнулся Кирилл. — Все равно завтра новые продукты подвезут.
Дима выпрямился. Он совсем забыл про лодку, которая по всем расчетам должна была прийти завтра… а может, даже сегодня. Они все забыли, а ведь это многое меняет. Можно будет попробовать хотя бы уточнить условия игры. Если исходить из того, что Пленский адекватен, вменяем и не рассчитывает на то, что они все передохнут, — вполне разумный ход. Два трупа — это уже серьезные проблемы с властями. По мнению Димы, Пленский их полностью заслуживал. То ли из презрения, то ли из лени, то ли по дурости он не потрудился сформулировать толком условия игры — и вот результат. Дима не надеялся, что Пленскому доступны жалость и чувство вины, не тот человек. Но вряд ли он сознательно хотел обречь их на этот кошмар… Как только придет лодка, надо будет заключить перемирие и не отставать от капитана, пока он лично не свяжется с Пленским. Иначе они могут натворить такого, что никогда не смогут себе простить.
Дима покосился на Леру. Та выглядела раздосадованной. Да, поздно сообразила, до завтра никто всерьез оголодать не успеет. А Вову, похоже, фраза про лодку чем-то сильно зацепила; теперь он напряженно размышлял, уткнувшись лбом в ладони. И собственные мысли ему явно не нравились.
— Крыса!
Тяжелая ладонь врезалась в голову, и рот Димы наполнился кровью. «Да что ж такое, весь день меня бьют», — с каким-то равнодушным унынием подумал он. Уже и не больно почти — привык, наверное. Он нервно усмехнулся, и глаза Кирилла побелели от ярости.
— Куда жратву спрятал? — он снова замахнулся.
По его толстым багровым щекам струился пот, рот приоткрылся от напряжения. Дима перехватил руку, но с тем же успехом мог попытаться остановить грузовик. Мокрый, скользкий, дурно пахнущий грузовик. Если увернуться и воспользоваться кальмаром… Нет, нельзя: нейтрализует одного — подключатся другие.
— Почему думаешь, что он? — с академическим интересом спросил Вова.
Видимо, размышления о завтрашней лодке привели его к каким-то выводам, и теперь он посматривал на окружающих с рассеянным, снисходительным любопытством, как мэтр, случайно забредший в провинциальный театр. Пропажа еды, казалось, совершенно его не расстроила.
— А кто еще? — спросил Антон. — Мы втроем… ну… копали. Лерка… Да он это! Сделал вид, что весь такой в печали в лес ушел, а сам сразу сюда побежал.
— Мы ели, когда вернулись в лагерь, — напомнил Вова. — Все было на месте.
— Да все равно он! — уперся Кирилл. — Подкрался, значит. Спали же все! Коз-з-зел!
На этот раз Дима успел увернуться, но Кирилл продолжал напирать. Диму охватила тоска. Не убегать же от него, в самом деле…
— Говори, куда спрятал! — хрипел Кирилл.
— Да отстань ты от него! — не выдержала Лера.
— Конечно, тебе-то какое дело, — злобно оскалился Антон. — Подумаешь, какие-то продукты. Можно и добренькой побыть, да?
— Я, знаешь ли, тоже иногда ем, — сухо ответила Лера.
— Ой, да ладно тебе, — скривился Антон. — Вы, девки, всю жизнь на диетах сидите, радуйся, что схуднешь слегка, тебе не помешает. Вон, складки висят…
Несмотря на боль в разбитой губе, Дима расплылся в насмешливой улыбке. Вот уж уел так уел — сообщил девочке-скелету, что она толстая. Он ожидал, что Лера, по своему обыкновению, презрительно фыркнет и закатит глаза, но, к изумлению, увидел лишь стыд.
Впрочем, Лера быстро взяла в себя в руки. Неприятно, скрипуче рассмеялась:
— Так и вам пора попробовать. — Ее костлявое лицо вдруг озарилось странным внутренним светом, стало зловеще прекрасным, и она воскликнула: — Как же мне надоело смотреть, как вы обжираетесь!
— Ну извини, придется и дальше смотреть, — хмыкнул Кирилл. — Сейчас нам Димон расскажет, куда все прибрал, правда, Димон?
Дима молча ухмыльнулся, покачал головой.
— Да не расскажет он вам ничего! — крикнула Лера. — Это я все выкинула!
— Как — выкинула?! — опешил Кирилл.
— В воду.
— Врешь, — привстал Антон.
Лера улыбнулась ему, почти кокетливо повела плечом.
— Ты же сказал, что мне похудеть не мешало бы. Вон, складки… — Она брезгливо сдавила пальцами кожу на впалом животе. — Ну вот, избавилась от соблазна. Да и в компании на диете сидеть веселее, правда?
— Ты свихнулась, — пробормотал Кирилл почти испуганно. — Ты что несешь вообще?
— Да врет она, — небрежно сказал ему Антон. — Выделывается. Правда глаза колет…
— Могу показать, где выбросила, сам увидишь, — спокойно предложила Лера.
— Не увидит, — перебил Дима, — там такие крабы полезли… Можно рыбы наловить, там много, — предложил он.
— Острогу соорудить… — задумчиво откликнулся Вова. — Подожди-ка! Ты, выходит, видел, как она топила еду, и ничего не сделал?
Дима пожал плечами.
— Ну ты…
— Урод, да, я знаю, — устало ответил Дима, отвернулся и неторопливо побрел прочь.
Информация — это, конечно, славно, но как же они достали! Далеко Дима не ушел — прошагал метров двадцать и рухнул на песок, спрятав лицо в ладони. В лагере орали. Злобно взревывали мужские голоса, звонко огрызалась Лера. Отвратительный, скрипучий визг — в перепалку вступил Антон. Давайте, воюйте, угрюмо думал Дима. Выясняйте, кто главный и кто виноват. Вцепитесь уже друг другу в глотки, как голодные звери. Как пираты, что обезумели и перебили друг друга. Обезумели и перебили друг друга…
Дима сунул руку в карман.
Его пальцы были скрючены, рот приоткрыт — видно, вломился на половине реплики. Колени полусогнуты, как перед прыжком. И, кстати, болят не так сильно, как он надеялся — так, слегка ноют. Сердце бьется в груди с такой силой, что его удары отдаются в горле. Что это, гнев или страх? Не важно. Это чужое тело, чужие чувства. К Диме они не относятся.
Глаза зашарили по земле вокруг костра. Листья, обрывки пакетов, пустая коробка из-под спичек. Развели бардак, ничего не найти…
— …узнаете наконец, как это, вам всем картинку из журнала подавай! — кричала Лера.
— …потому что я нормальный мужик, мне жрать надо! — одновременно с ней надрывался Кирилл.
Ага, вот один. Тело Антона послушно наклонилось, рука сомкнулась на рукоятке ножа. Пираты обезумели и перебили друг друга. Очень просто, один сядет, другой ляжет в больницу. Да хоть бы и в песок, не жалко. Этого — точно не жалко. Лезвие ножа жадно блестит на солнце. Надо что-то сказать. Как-то объяснить. Не своими словами — его.
