— Ты достал ныть! — выкрикнул он чужим голосом, визгливым, отвратительным голосом истерика.
Футболка в темных пятнах пота обтягивала брюхо Кирилла так, что позволяла рассмотреть впадину пупка и складку под грудью. Отталкивающее зрелище, Лера права. И хорошо, и правильно, так даже проще. Сами виноваты. Они это заслужили. Сами во всем виноваты…
Поле зрения сузилось до отвратительного мокрого пятна на ткани. Он взревел, пригнул голову и, выставив перед собой лезвие, ринулся вперед.
Глаза Кирилла расширись и потемнели.
— Ты чего? — прошептал он.
Кальмар упал на песок, и Дима уткнул лицо в колени. «Не могу, — прошептал он. — Не могу. Тряпка…»
— Ты совсем охренел? — донесся вопль Кирилла.
— Да говорю я, споткнулся! Я что, полный псих, по-твоему?
— Все видели!
— Я не поняла ничего… ты что, с ножом на него бросился?!
— Да говорю, споткнулся!
— А нож зачем брал?
— Удочку срезать!
Дима истерически рассмеялся и зажал уши. Он не смог. Оказался неспособен загнать нож в чужое брюхо. Ботаник несчастный, слабак и нюня, такому даже кальмар не поможет. Любой из орущих друг на друга парней на его месте не колебался бы и секунды. А он — не смог, выронил нож за мгновение до того, как лезвие вспороло бы жирное брюхо Кирилла. Может, оно и к лучшему. Диме еще придется как-то жить с тем, что он сделает. Тому, кто разделался с пиратами, было проще. В те времена, наверное, убийство никого не смущало.
Перед глазами замаячили цыплячьи голени. Ох, только не это, мысленно взмолился Дима. Пусть она уйдет… Он вспомнил, как первый раз стиснул в руке холодный металл кальмара, привычно потянулся к карману…
— Ой, что это? — удивилась Лера.
Она подняла фигурку. Диму обдало ледяной волной, подбросило на ноги. Не в силах выговорить ни слова, он грубо выхватил кальмара из рук девушки. Та сердито вскрикнула, сунула в рот поцарапанный палец.
— Можно было просто сказать, — пробормотала она, глядя исподлобья.
— Извини, — хрипло ответил Дима. Спрятал фигурку в карман.
— Талисман, что ли? — криво улыбнулся Лера и тут же нахмурилась: — Что с тобой? Позеленел весь.
— Просто нехорошо как-то. — Дима отвел глаза.
Сердце билось в таком темпе, что его удары уже сливались в панический трепет. Растяпа. Еще немного — и конец игре… а то и ему самому. Уж Лера, попади в ее руки кальмар, церемониться бы не стала.
— Жара, — кивнула девушка. — Антон вон тоже… Говорит — голова закружилась, чуть не упал.
Вот же сволочь, с горечью подумал Дима. Выкрутился. Отмазался. На глазах у всех бросился с ножом на приятеля — и ничего, никто его за сумасшедшего не держит. От глухой, ледяной злобы занемели скулы, и Дима потерянно растер их ладонями. Антон может вытворять что угодно — но останется в глазах окружающих нормальным парнем. Ну, бывает, разнервничался. Ну, голова закружилась, ах, бедняжка… А Диму почему-то считают психом. И ладно бы оставили в покое, так нет же! Зачем она сюда притащилась? Тусовалась бы с нормальными людьми, зачем лезть к психованному ботанику.
— Я хотела сказать: спасибо, что не сдал, — ответила Лера на его раздраженный, вопросительный взгляд. Криво усмехнулась: — Конечно, я тебя видела. Думал, ловко прячешься?
— Думал, — промямлил Дима. В голове все еще гудело.
— В общем, спасибо. Потрясающее благородство. — В голосе Леры помимо воли прорезались желчные нотки. — Почему?
— Что — почему?
— Тебя нельзя бить по голове, ты тупеешь. Почему ты меня не сдал?
— Не успел додуматься, — честно ответил Дима, поразмыслив. — Ябедничать нехорошо и все такое. Детские привычки, никак не избавлюсь.
— А надо?
— Здесь — надо… — буркнул Дима. Мрачно кивнул, пришибленный очевидной догадкой: — А уж как будет надо у Пленского!
— Рассчитываешь на победу? — удивилась Лера. — Я вообще-то тоже.
Она присела рядом, покусала губу. Дима молчал.
— Я еще в первый день хотела предложить вместе играть. Ты нормальный, получше этих, — она мотнула головой в сторону лагеря. Вздохнула, обхватив себя руками.
— И передумала, — криво улыбнулся Дима. — Как ты там сказала? Что я жалкий… А теперь вдруг опять нормальный, с чего вдруг?
— Я бы объяснила, да ты не поймешь. — Лера слегка покраснела.
— А ты попробуй. Я вообще-то умный.
Лера с сомнением хмыкнула, ковырнула облупившийся лак. Вытянула руку перед собой, хмуро рассматривая ногти. Дима уже решил, что она не снизойдет до объяснений, но тут Лера вздохнула:
— Тебе Оля нравилась, несмотря на то что жирная.
— Сдурела? — опешил Дима. — Какая, к черту, жирная?!
— Вот-вот, — кивнула Лера, поправляя волосы. — Я об этом и говорю. Ты не считаешь, что все должны из шкуры вон лезть, чтоб соответствовать.
— Чему соответствовать? У тебя задвиг какой-то, — вздохнул Дима. — Типа, кто не идеальный — того в топку? Извини, не хочу вникать. Ну соглашусь я с тобой играть — и что? Ты же первая будешь смотреть на меня как на говно. Потому что не соответствую, ага.
— Можно подумать, ты не привык, — огрызнулась Лера. Дима открыл было рот, но быстро понял, что влезать в этот скользкий спор не хочет. Все равно не поймет, как устроена Лерина голова, только зря запутается. Надо было выбираться на твердую почву.
— И как мы потом будем делить выигрыш? — спросил он. — Пополам, знаешь ли, не получится.
Лера небрежно пожала плечами. Потом задумчиво пробормотала:
— А вот интересно, как Антон с Кириллом собираются делить?
Если бы не разговор с Лерой — ему бы просто не пришло такое в голову. Да и теперь, стоило подумать об этом, как в памяти всплывала твердая гладкость ножа, зажатого в готовой ударить руке, и Диму начинало подташнивать от ужаса и отвращения. Но разбить эту парочку было просто необходимо, слишком уж спелись. Запудрить мозги Антону Дима не надеялся, тот его мигом раскусит, да и бугай слишком полезен, чтобы избавляться от него раньше времени. Но вот добавить немного паранойи Кириллу не помешало бы. А то не человек, а бультерьер какой-то. Только и ждет команды «фас». И ножа не испугался, поверил в байку про внезапное головокружение, кретин… Пусть уже мозги включит, не так противно будет смотреть.
Кирилл снял гамак, расстелил его в тени и теперь лежал на животе, похожий на ободранную тушу, кое-как прикрытую тряпьем. Детское, обиженное лицо, облупленный нос. Казалось, он спал. Но, стоило Диме подступить поближе, как здоровяк прорычал, не открывая глаз:
— Не подходи. Урою…
Дима остановился, не зная, с чего начать. Довольно трудно затевать непринужденную беседу с тем, кто совсем недавно пытался тебя избить. Но Кирилл сам пришел ему на помощь:
— Правильно Антон говорит, таких уродов, как ты, надо в специальных заведениях держать, — пробурчал он.
— Ты Антона больше слушай, — мрачно усмехнулся Дима. — Он тебя прирезать уже пытался.
— Ага, на глазах у изумленной публики. Ты кого из нас за идиота держишь? Обоих, что ли?
Вот же непрошибаемый. Отбросив попытки дипломатии, Дима выпалил:
— Да как ты не понимаешь! Он тебя подставит при первой возможности!
— Ты совсем дурак? — Кирилл приподнялся на локте и поглядел на него с веселым интересом.
Дима вдруг понял, что глаза у этого парня, которого он успел записать в тупые бугаи, живые и умные. Ему стало мучительно неловко: как будто он громко обсуждал фрика, идущего по европейской улице, а потом услышал, как тот говорит на чистейшем русском.
— Тохе незачем меня подставлять, — с неожиданной охотой заговорил Кирилл. — Он же знает, что я ему не конкурент. Если буду играть за себя — продержусь, сколько получится, но рано или поздно вылечу… не так, как девчонки, конечно. Но у Антона тоже в одиночку шансов меньше.
— Но если ты не надеешься выиграть — то зачем…
— А затем, — с нажимом проговорил Кирилл, — что выиграет Антон. Он псих, конечно, но он вас всех сделает. У тебя и Лерки вообще шансов нет. Ты бы поскорее уже врубился в это и свалил, а то бесишь до невозможности… А Вовку мы вдвоем рано или поздно завалим.
