— Жалобу подавать не имею желания, старший инспектор.
— Хорошо.
Инспектор повернулась и протянула руку, ей тут же подали первую белую папку. Открыв ее, она спокойно зачитала только самое важное:
— За твердость духа и героизм, проявленные в ходе выполнения боевой задачи на плате Ка-два семьсот один пятнадцать младший кандар Лориэль награждается Медалью «За отвагу».
Лориэль попыталась переварить услышанное, пока инспектору подавали коробку с наградой. Это, получается, за ту высадку на К-2. Правильно, когда по приказу Низери все экипажи перевели в другие группы старшим награды вручили на месте, а вот из младших кандаров никто наград не получил. Видимо кто-то где-то зажал наградные листы. Интересно, с чего вдруг все это всплыло?
Инспектор тем временем закрепила награду на мундире.
— Благодарю за службу, кандар.
— Служу Империи!
— Как видите, мы и здесь немного опоздали. У вас уже и звание другое. Но это еще не все.
Инспектору подали вторую папку, но она не торопилась читать.
— Согласно общих положений по летному делу, пилоты и навигаторы при получении первой отметки за летные достижения награждаются знаками отличия. Согласно запроса старшей триста второго военно-транспортного отряда, согласно рекомендации командования Седьмого Флота… — Инспектор открыла папку и нашла на наградном листе нужную строку: — … кандар Лориэль награждается Серебряной звездой с крыльями за летные заслуги.
Это совсем сбило с толку. Получается, Туча расстаралась вовсю. Обычное дело выдать какую-то памятную медаль, а тут Серебряная звезда! Лориэль даже не поверила в услышанное, но инспектор достала из коробочку награду и прицепила на мундир.
— Благодарю за службу, кандар Лориэль. И еще раз приношу извинения от лица наградного отдела. Задержка вызвана проверкой вашего личного дела, поэтому командование решило исправить данное упущение и провести оба награждения здесь, на нашей родине, пока вы находить в отпуске.
Из кабинета старшего инспектора Лориэль вышла все еще в ошарашенном состоянии. Она даже на пару секунд застыла перед большим зеркалом, рассматривая в отражении свои награды, пока не поняла, насколько глупо это выглядит. Бережно сжимая в руках пустые коробочки и папки с наградными листами, она вышла из комендатуры и села в свою машину.
В голове не укладывалось. Она отложила все на сиденье рядом и сняла награды с мундира. Серебряная звезда. Ценная награда, уважаемая. Странно только, что Туча ничего не сказала о наградном рапорте. Видимо не надеялась, что наградят. А вот про «Отвагу» она знала, но там старшие сразу сказали, что шансов маловато, начальство упертое попалось. Вернее, начальству хвосты накрутили. Ведь на флоте как все случается? Матриарх с чего-то решила, что все погибли. Никто не докладывал, она просто так решила. Оно и верно, выжить шансов было мало. Если смотреть со стороны. Десантные баржи старого образца все на К-2 и остались, а «ласточки» обошлись, как говорится, без безвозвратных потерь в экипажах. Матриарху потом указали на ошибку и начали разбираться кто виноват, кто доложил, что экипажи погибли. Таких не нашлось, потому что их не было, но флот есть флот, если виноватых нет, их обязательно назначат. Командованию транспортной авиацией и досталось под хвосты.
Лориэль положила руки на руль и уткнулась в них лицом. У них тогда осталось в строю всего шесть машин. Сделали по три рейса с орбиты. Устали жутко, но пришли десантницы. Там внизу крошили их подруг. Попросили вылет. Вылет, который почти запретило командование. Лететь можно только добровольно, приказать никто не решился. Лориэль хорошо помнила тот вечер на борту старой «акулы». Из старших осталась только кандар Глонара, остальные с ранениями или сбиты. Глонара сама ранена, машина ее разбита, навигатор в медкапсуле, а она держится, подбадривает, руки в бинтах. Все шесть уцелевших экипажей стояли как близняшки — в летных костюмах без шлемов, взъерошенные с мокрыми от пота мордами. Три орбитальных полета подряд даже бывалым пилотам давались непросто, а тут вчерашние курсанты. Осознание важности задачи и просьба командиров десанта подогрели младших кандаров, полетели все шесть машин. Вернулись только три. На посадку их заводили перехватчики и автоматические системы, сами летели едва-едва. Отсыпались сутки, а еще через сутки началась эвакуация. Империя одержала верх и противник запросил перемирие. В обмен на оставленную планету, противнику разрешили провести эвакуацию. Она хорошо помнила, как они, летная мелочь, рыдали в объятиях старших, когда вытащили всех с планеты. Ревели по-сильвански, молча, потому что не надеялись никого в живых увидеть. Лориэль удивилась, когда на борт, прихрамывая, поднялась Селька. Веселая девчонка, у нее такие забавные пятнышки на меху, по ним как по звездной карте в душевой шутки ради созвездия искали. «Ласточка» Сельки полыхала пламенем и камнем шла вниз, удар об скалу с кучей пыли и разлетевшихся во все стороны камней видели все. Со стороны казалось, что там никто и ничего не могло выжить, а отделались на двоих сломанной ногой и сотрясением. Только увидев живую Сельку, Лориэль впервые в жизни поняла, что такое страх. Не за себя, а за тех, кто рядом.
В окно постучали и Лориэль встрепенулась. Рядом с машиной стояла девчонка в форме милитанга. Лориэль опустила стекло, незнакомка козырнула:
— Добрых дел, кандар. Извините, вам плохо? Нужна помощь?
— Нет, все хорошо. Просто задумалась.
— Прошу прощения, — девица козырнула и отошла.
Лориэль закрыла окно и посмотрела на награды в руках. Этим можно гордиться, конечно, только не сегодня. Матушка свою первую серьезную награду получила на два года позже по возрасту. Лориэль усмехнулась, поймала себя на мысли, что продолжает сравнивать себя с матушкой. Смешно.
Она аккуратно положила награды обратно в коробки и завела машину. Про награды она пока никому не расскажет, надо все обдумать. Ей… совестно, что ли. Ну, ничего. Послезавтра нужно в институт на операцию, а там видно будет.
Домой она зашла через гараж. Все были на заднем дворе, это и к лучшему. Лориэль поднялась к себе переодеться. Она долго разглядывала мундир на столе, потом достала награды и повесила, где они и должны быть. Всю форму на вешалку, сверху чехол от пыли и в шкаф. Наградные листы и все остальное убрала в стол.
Она вышла из комнаты и услышала частые быстрые детские шаги. Девочки вихрем подскочили к ней и запрыгали рядом:
— Мамочка! Пойдем гулять!
— Гулять? Собирайтесь.
На следующий день позвонили из института и сообщили, когда прибыть. Рано утром Мири отвезла и оставила прямо у пропускного пункта.
Обследования начались сразу, даже толком не вышло вещи в палате пристроить. С нее взяли все анализы и потащили на сканирование. Пришла профессор Серенга, долго всматривалась в мониторы, потом одобрительно кивнула:
— Хорошо, воспаление прошло.
Она повернула монитор и показала нормальные сосуды, по которым пульсировала кровь.
— Удачно прижгли. Операции ничего не повредит.
Подняли в шесть утра, отправили в душ. Отвели в отдельную комнату, где медсестра аккуратно выбрила место на затылке. И снова в душ, причем голову медсестра сама вымыла, обработала и подала чистую шапочку. После чего Лориэль одели в операционные одежды, даже хвост запихнули в длинную белую «колбасу». На большой каталке отвезли к лифту и подняли на три этажа. Переложили на стол и начали готовить к операции. Две медсестры настроили оборудование, потом еще раз просканировали голову. Профессор пришла уже готовая к операции и встала у стола, рассматривая показания датчиков. Руки в перчатках она держала на весу.
— Нравится мне ваш мозг, — сказала Серенга.
— Что-то необычное? — спросила Лориэль.
— Изучать интересно что-то редкое, когда часть головного мозга чрезмерно развита или наоборот, имеет сильное отклонение. И еще интереснее, когда все области развиты равномерно как по книжке. У вас еще и синаптические связи очень быстро образуется, потому у импланта такая хорошая реакция. Снять бы с вашего мозга пару срезов! Как думаете?
