Но к главному! Почему я его талантливым-то назвал? Чтобы посмотреть на работу Студент, вокруг бара реально собиралась толпа. Флейринг сам по себе зрелище завораживающее, а когда им занимается водяной стихийник — это вообще что-то невообразимое.
У него не только бутылки летали, но и алкоголь безо всякой тары сам собой разливался по бокалам. То есть он легко мог подкинуть в воздух порцию вина, скрутить её в левитирующий шарик, зафиксировать, бросить гостям:
— Пускай немного подышит, — и заниматься другими делами.
А ещё был гвоздь программы, за который Студент неизменно срубал самые богатые чаевые. Серёжа делал вид, что забыл поставить перед собой рокс, выливал выпивку прямо на барную стойку, охал, ахал, а потом превращал виски в маленького вискарикового голема и гонялся за ним по всей барной стойке. Люди ржали, хлопали, визжали.
И кабы у нас был чуть более развязный формат заведения, летели бы в Студента не только деньги, но и лифчики.
— Ты посмотри, молодец какой, — всякий раз комментировала Зоя Афанасьевна.
Ах, да-а-а-а… бабуля. Помимо того, что я рвался на части между баром, кухней и гостями, я ведь ещё и бабушку умудрялся развлекать. Ещё за день до того, как поехать сдавать тест ДНК, мы прошвырнулись с ней по магазинам. На последние деньги купили ей несколько вечерних платьев, купальник и кой-чего из бижутерии. Так что ходила Зоя Афанасьевна по пляжу, как великосветская матрона.
Сперва, правда, причитала через слово, что всё вокруг очень дорого, но постепенно вошла во вкус. Рассказывать ей о том, что я владею третью всего того, что она перед собой видит, я пока что не стал. Пускай сперва всё уляжется, а там и вскрою карты.
Так…
Что ещё? Байболотовых побрили налысо. Своими силами сколотили вольер для альпаки. «Волчицы» провели свой первый дружеский матч, — настолько воодушевились, что проявили инициативу и пригласили поиграть команду из Загорянки. Агафоныч с «Чумным Салом» рубился в отборочных. Пока что выиграл одну катку и одну проиграл; про место в плей-офф говорить ещё слишком рано, но шанс у него по-прежнему оставался. Ну и главное! В мои загребущие руки потекла денежка!
За три дня мы почти собрали оборотный капитал. Ну… ту сумму, которую в дальнейшем будем прокручивать на пополнение запасов, амортизацию и всякое такое прочее. Так что ещё чуть-чуть и начнём откладывать на зарплаты тем, кто участвовал в подготовке, — то есть мне, Стасе и пацанам. Так что заживу скоро! Всё себе куплю, вообще ВСЁ!
Во-о-от… Короче говоря, было плотно. Ну и сегодня, в последний день томительного ожидания, я опять занимал себя делами как мог.
До открытия оставалось два часа. Понтонный катер, что был для меня жилищем чуть ли не весь последний месяц, а теперь бОльшую часть времени дрейфовал неподалёку от берега, причалил к пирсу. Вчера вечером Ваня обещал провести презентацию, и Ваня своё слово сдержал.
— Пойтёмте, прошу фас! Хер Василий, Зоюшка Афанасьефна, са мной, са мной! Я покашу фам што-то неопычное!
Тут надо бы уточнить, что никакого профессионального оборудования для пивоварения Таранов от меня не получал. Что он там такого придумал, и как он умудрился воплотить это в жизнь — большая загадка. Он ведь располагал только тем, что осталось от сосисочной. Холодильник, гриль, кое-какая посуда и… остатки аномальных продуктов, ну точно же!
— Фот! — крикнул Таранов и торжественно вытащил из холодильника несколько разноцветных бутылочек.
С розовой, зелёной и ярко-жёлтой жидкостью. Так-так-так. Похоже, Таранов не только пивовар. Таранов универсальный бухлодел, который не привык сидеть сложа руки. Вон, из остатков былой роскоши настойки какие-то набадяжил. Хм-м-м… Интересно, а вино сможет?
— Гте-то у меня тут пыли стаканщики, — засуетился толстячок, забежал в каюту и выбежал с целой обоймой одноразовых пластиковых стаканов.
— Иоганн Михалыч, ну утро же…
— Э-э-э! — отмахнулся немец. — Тут фсефо дватсать градусоф! Компот тля детей!
— Действительно, Вась, не брюзжи, — сказала бабуля. — Человек старался вообще-то. Утро, не утро, мы же на отдыхе. Так… ну и что тут у вас?
Лот номер один, — зелёненький, — настойка из мухоморов. Основной эффект мне был уже известен, но смущало другое. Мы-то грибы чистили, жарили и употребляли в готовом виде. А вот сейчас, не вытравив из мухоморов всю дрянь, по мне был реальный шанс отравиться. Мальчишка я не скромный, а потому сразу же озвучил свои опасение и получил очень… очень-очень-очень развёрнутый ответ.
Перескакивая с русского на немецкий, Иоган Михалыч прогнал мне лекцию по химии, из которой я едва ли что-то понял… ну вот не моё оно, к великому сожалению. Знаком с предметом сугубо как повар. Знаю что происходит, а как и почему — нет. И каждый раз, замешивая в овощное пюре ксантановую камедь, чувствую себя не учёным, а каким-то грёбаным волшебником.
Так вот. Таранов уверил нас с бабушкой в безопасности напитка, мы хлопнули зелёненькой и прежде чем перейти к розовенькой выслушали ещё один спич.
И вот тут было куда интересней, — особенно для меня. Иоганн Михалыч поведал, что уже давно работает с аномальщиной. И что пускай бОльшая её часть — это лишённые каких-либо магических свойств продукты с неожиданными вкусами и текстурами, с меньшей всё не так просто. Но! Нужно знать, как правильно извлекать из них максимум.
— Струщкофая клюкфа, — улыбнулся он, кивая на розовую настойку.
Я тут же вспомнил ужин Волконского и то, как мы подавали на стол эту самую клюкву в качестве гарнира. Никаких особых эффектов мы тогда за ней не заметили, о чём и сообщил Таранову. Таранов же в свою очередь разлил настойку по стаканчикам, взял свой, приподнял его на уровень глаз, улыбнулся, сказал:
— Оп! — и дал стаканчику щелбан.
— Ух ты! — тут же воскликнула баб Зоя.
Жидкость в стакане начала светиться так ярко, что я аж сощурился. Розовым таким закатным солнышком.
— И долго оно так?
— Тфе минуты!
— А эффект какой?
— Так фот и фесь эффект! Тумаю, хер Студент притумает как это мошно опыграть! Жёлтая настойка, кстати, тоше для нефо, он просил…
Ага. Серёга тоже времени зря не теряет. Жёлтая настойка оказалась самым обычным лимончело, без каких-либо магических свойств. Лимонных корочек на баре хватает всегда, и вместо того чтобы выбросить их в помойку, наш чудо-бармен скооперировался с Тарановым и придумал что подавать гостям в качестве комплимента. На премию нарывается, паскудник такой. А ещё мне представилось, какой фурор может произвести СВЕТЯЩИЙСЯ вискариковый голем.
— Ну! — улыбнулся Иоганн Михалыч. — За фас! — и мы дружно опрокинули в себя лимонную настоечку. — Фантастиш!
Так. Остограмиться в девять часов утра — святое дело, но продолжать явно не стоит. Во всяком случае не сегодня. Так что я пожал Таранову руку, сказал что очень доволен его работой, пообещал в самом скором времени выделить ему какое-то финансирование и едва успел сойти на берег, как…
— Вася! — из-за домика администрации выскочил Солнцев.
На лице законника пылал азартный румянец, да и передвигался он бегом, — ну явно новости несёт.
— Что случилось, Яков Саныч⁈ — крикнул я, не тая улыбки и уже приготовился к победному танцу. — Всё⁈ Суд назначили⁈
— Нет! — ответил Солнцев. — Орловы! Они здесь!
Максим Злобин
Ментальная кухня — 3
Глава 1
Вдоль дороги, рядом с центральным входом на пляж, строители князя Волконского организовали парковочный карман машин так-эдак на двадцать. Сюда-то и зарулили автомобили семьи Орловых; здесь-то мы с ними и встретились.
Утро, будний день. Светит солнце. Птицы может быть и поют, но их не слышно — мимо по трассе несётся довольно плотный трафик. Через дорогу в «Грузинском Дворике» завтракают и глазеют в нашу сторону дальнобойщики, — дюже им интересно, что у нас тут такое происходит. А происходит у нас пока что молчаливая бычка. Вдова Орлова, как ей и полагается, осматривает меня с брезгливостью и пренебрежением. Я, как и полагается мне, стою чуть развязно. Смотрю прямо и всем своим видом излучаю «маскировочную» мысль: «Ну да, я быдло, и чо ты мне скажешь?»
