Она смогла испугаться, но не смогла убежать. Она согласилась… И договор был заключён. После чего к ней потянулась ниточка Силы… Холодной, самодостаточной и инертной, но одновременно безумной, агрессивной и голодной. Единство и борьба противоположностей, заключённых в самих себе. Существо с такой маной не должно было существовать, оно противоречило всем законам мира, было парадоксом, чужаком… но спокойно себе существовало, не обращая внимания на чьи бы то ни было неудобства. А ещё этой маны было много. Действительно очень, очень много. Настоящее чудовище… Но… проклятая ведьма уже не могла пересилить любопытства и отказаться от союза с таким «чудовищем».
Неспешная прогулка по лесу, сопровождаемая разговором всё больше и больше убеждала Медею, что ей, впервые за всю жизнь и смерть, действительно просто повезло. Её новый Мастер был чутким и интересным собеседником, и он не считал её проклятой ведьмой. Да, она честно призналась в том, что убила прошлого «Мастера», но вместо гнева, подозрительности или и вовсе разрыва контракта, к чему она тоже была готова, он просто хмыкнул и сказал, что поступил бы так же. «Никогда не относись к другим так, как не хотел бы чтобы относились к тебе в схожей ситуации». Эти слова ещё долго вновь и вновь всплывали в её памяти.
Видимо, безумие заразно, иначе, Медея бы не смогла объяснить, как так получилось, что она сидит в доме чужого Мастера вместе с вроде бы как Мастером Сефирота и потягивает насыщенный маной алкоголь, отдающий терпкими травами, и от которого по телу распространяется приятная лёгкость совершенно игнорируя её статус Героической Души. А ещё слушает какую-то безумную теорию, что с честным видом выдает этот… шут. Да, именно шут, причём, значение этого слова будет самым первым, исконным. Тот, кто под маской паяца и безобидного дурачка может как сказать в лицо царю, что тот глупец и решения его ошибочны, так и быть телохранителем, шпионом и убийцей на службе у того же царя.
То, что «безумие» Сефирота либо напускное, либо совершенно не мешает ему анализировать обстановку, было видно сразу, но когда он простейшими словами, доступными полному невежде, объяснил что едва не случилось там – в лесу… Она не сразу это осознала. Потребовались объяснения, время, трясущийся стакан в руках, но он… он понял всё сразу. В тот же миг. За краткую, едва различимую секунду, пока её кинжал совершал оборот в его ладони. Она хорошо запомнила, как изменилось тогда его лицо, но поняла что он ощутил лишь сейчас, когда её Мастер успел сделать всё, чтобы подготовить её к этим знаниям.
А потом он превзошёл и это, на корню сбив нарастающие истерику и страх, устроив какой-то безумный балаган, начав всё со здравой и разумной идеи получить себе Сэйбер. И это и правда была хорошая мысль! Медея поддержала бы её всеми руками, но отрицательный ответ мальчика оказался падением в умело расставленную западню, после которой… шут, с полным правом, устроил своё представление, напрочь выметая из мыслей слушателей все следы недавнего потрясения. А уж когда она услышала из его уст о «садодэрэ», да ещё и с таким выразительным взглядом… после чего волей-неволей, но взглянула на этого юношу, Эмию Широ. Что же, тот действительно производил впечатление кристально честного человека, что было уже большой редкостью и сильно импонировало Кастер, так он ещё и призвал такую миленькую Сэйбер! Да и сам тоже был весьма мил… но, нет, быть может, встреться они в других обстоятельствах и да, но… сейчас у неё есть связанное с ней чудовище, так подходящее злой ведьме. Впервые за очень долгое время, Медея не испытала неприязни и отголоска боли от подобного «титула».
Всё изменилось, когда Кастер почувствовала приближение мощного источника маны, но предупредить никого просто не успела – с громким грохотом разлетелась одна из стен и в проёме показался смутно знакомый гигант с маленькой девочкой, держащейся позади. Впрочем, резерв девочки был очень неплох для её возраста и даже в её времена, от такой ученицы не отказался бы ни один маг.
Но градус безумия нарастал, девочка, как выяснилось, пришла за своим братом, неужели в этом безумии Сефирота ещё больше истины, чем она думала? Вот только всего пара насмешливых фраз – и фокус внимания девочки и её ручного монстра с почти что беспомощного парня переключается на «шута». Град чудовищно сильных ударов, приказ ставшего серьёзным Сефирота и её запоздалое предупреждение. Мнимая победа и возрождение врага, которого бы она с удовольствием удавила собственными руками, но вместо этого вынуждена держать барьер, пока её мужчина сражается, защищая… последняя мысль была какой-то странной. Неправильной. Или, наоборот? Разобраться в этом чародейка не успела, потому как Сефирот показал, что действительно может устроить чудовище.
– Как же вы надоели мне со своими концептуальными вещами! – тихий шёпот, переходящий в безумный рёв. Или это был крик? Змеиное шипение? Кастер не могла ответить, просто все инстинкты разом закричали, что рядом с ней стоит Смерть. Хищник, жуткое порождение кошмара.
Но внешне всё оставалось по-прежнему. Внешне.
– ГРР, – Берсеркера не заботили проблемы с голосом у его противника, и он рванул вперёд, дабы добить обезоруженную жертву.
Вот только «жертва» оказалась не так проста. Навстречу древнему герою устремился бурлящий поток алого света прямо из глаз её Мастера, вызвавший у Медеи отчётливый приступ негодования. Огненный луч источал жар, как и положено такому заклинанию, но мало того, что его сотворил Ассасин каким-то совершенно извращённым способом, что уже выглядело странным, так и мана была какой-то неправильной. Привкус тлена и увядания ощущался на зубах, словно его Исток – Смерть. Для Ассасина это было бы логично, но, в таком случае, и цвет луча и эффекты должны были быть совсем иными! Там должен был быть холод, а не жар! Уж та, кто не понаслышке знала о Некромантии и могла призвать едва ли не легион немёртвых, в этом аспекте волшебства ошибаться не могла. Но луч был алым и вполне успешно разбился о лицо Берсерка, прожигая плоть и заставляя того отступить.
И вновь вспышки двух алых лучей, на этот раз выпущенных как и положено с раскрытых ладоней, но ощущавшихся как отражение бездонного неба на дне глубокого колодца. Тлен уступил место густым теням и глубинному Мраку. Древнему, тяжёлому, сокрушающему. И взорвавшемуся яростным Огнём дыхания вулканов, буквально испепеляя всю верхнюю часть тела противника.
«У него несколько Истоков? Как?..»
– Геракл?! Герой древности?! Сильнейший из людей?! – видя, как тело Героя стремительно отматывает для себя время вспять, серебряноволосый мужчина в чёрном кожаном плаще-пальто поднялся из обломков стены в воздух. И новый луч убийственного света из его глаз снёс гиганта, протаскивая его по земле несколько метров, пока не прожёг насквозь. – Мой вид с рождения способен убивать Богов! – тело Сефирота исчезло в краткой вспышке дыма и появившись за спиной у врага. «Ну хоть в этом он нормальный» – не успела завершить свою мысль Медея, как «нормальный» Ассасин вогнал в затылок воина ледяную сосульку, всё так же отдающую эхом гибели для всего живого. – И это. Без! Всякой! МАГИИ!!!
Хруст раздираемого льда ознаменовал новую кончину Берсеркера, чьи голову и тело просто разорвали голыми руками на две равные части.
Это было безумием. Парадоксом. Тем, что не могло существовать. Она уже чувствовала это тогда, когда они заключили Контракт, но в тот момент она посчитала, что это просто очень странный Исток, что так искажает ману, сейчас же… нет, она не могла понять. Всех её знаний не хватало это осознать, но… либо у Сефирота действительно была власть над собственным Истоком настолько чудовищная, что он мог перековывать его без вреда для себя прямо во время боя… или же у него их действительно было несколько. Обе теории выглядели невероятно, а потому, чародейка Эпохи Богов с жадностью наблюдала за сражением, пытаясь понять, кем же и чем же является её Мастер.
Бой же был далёк от завершения. Посиневшая и покрывшаяся коркой инея вооружённая рука гиганта резко развернулась в падении и мощным ударом в незащищённый бок смела своего врага, пробив им потолок, с такой силой, что большую часть крыши и второго этажа дома вынесло наружу, а то немногое что осталось стало стремительно рушиться вниз.
