Перекрестки миров. Том 2 (СИ) - "Джек из тени"

— Глянь, мужики, — толкнул своего соседа локтем один из бойцов, кивая на почти готовый ряд казарм. — Окна пластиковые, крыша мягкой черепицей крыта. Не иначе, как пятизвёздочный отель «Всё закопано» для нас отгрохали.

— Ага, с трёхразовым питанием сухпайком и вечерней анимацией в виде марш-броска, — хмыкнул его товарищ, перекидывая автомат с плеча на плечо. — Но хоть не в палатке зимовать, и на том спасибо.

Наивные души из пополнения уже начали лелеять робкие мечты об увольнительных на большой земле. Мол, раз портал стабилен, то в субботу можно будет сгонять домой, в баньку сходить, пивка выпить, а в понедельник обратно, на службу. Ветераны, слышавшие эти разговоры, лишь криво усмехались, но переубеждать молодёжь не спешили. Жизнь сама всех научит.

— Какая, к чёрту, Земля, — пробасил Гвоздь, спрыгивая с брони БТРа, когда колонна наконец остановилась. — Увольнительные здесь будут давать в местный лес. За грибами и разрывными стрелами в задницу.

Казанова, спрыгнувший следом, картинно отряхнул штаны и огляделся с видом заправского туриста.

— Ну не скажи, друг мой ситный. Лес, это, конечно, хорошо, но не эстетично. Я слышал, тут где-то неподалёку римляне тусуются. У них, поди, и города есть, и таверны с вином. И, смею надеяться, женщины, которые не покрыты густой шерстью и не пытаются откусить тебе голову после соития.

— Ты бы, Казанова, сначала с медведицами местными разобрался, — заржал кто-то из толпы. — Они, говорят, тут крупные, как раз на твой вкус.

— Медведицы, это для гурманов и ценителей экстрима, — не смутился связист. — А я человек тонкой душевной организации. Мне подавай античных красавиц, тоги, амфоры с вином…

Корнев, молча наблюдавший за этим балаганом, прислонившись к холодной броне, покачал головой. Расслабились. И хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что нервное напряжение спадает, люди приходят в себя. Плохо, потому что это обманчивое чувство безопасности. Враг никуда не делся. Он просто затаился в этих густых, тёмных лесах, что стеной стояли в нескольких километрах от разворачивающегося лагеря, и внимательно наблюдал. И капитан был уверен, что ушастые уже прикидывают, куда лучше направить свой первый удар.

Подошёл Леший, в его руках был планшет с картой лагеря.

— Командир, нам выделили сектор на западном фланге. Вон те три казармы и ангар под технику. Место неплохое, на отшибе, никто под ногами мешаться не будет. Но есть нюанс.

— Какой ещё нюанс? — Корнев оторвался от созерцания своих развеселившихся бойцов.

— Мы на самом краю, прямо за нами периметр. Колючка, датчики движения и минное поле. А еще чуть дальше лес. То есть, если кто и полезет, то первыми встречать гостей будем мы.

— Нормально, — коротко кивнул капитан. — Даже лучше, меньше штабных под ногами будет путаться. Давай, командуй, пусть располагаются. И часовых на периметр выставить не забудь, своих, проверенных. Не доверяю я этим караулам из комендантской роты. Пока они там по уставу будут пароль спрашивать, нам уже глотки перережут.

Леший козырнул и пошёл отдавать распоряжения. Бойцы, услышав команду, нехотя прекратили болтовню, начали стаскивать из-под брони свои баулы и ящики. Новоселье в другом мире началось. И что-то подсказывало Корневу, что спокойной жизни в этих новеньких домиках с пластиковыми окнами им ждать не придётся.

Уровень общего солдатского напряжения, и так заметно упавший после созерцания масштабов строительства, окончательно рухнул ниже плинтуса, когда колонна припарковалась у выделенного роте расположения. Бойцы, привыкшие к спартанским условиям старых военных городков с обшарпанными стенами, скрипучими койками и вечно забитыми туалетами, ходили по новым казармам с видом изумлённых туристов, попавших в приличный санаторий.

Казанова, выпрыгнув с брони, первым делом заскочил в ближайшее здание и уже через минуту высунулся из окна, сияя, как зенитный прожектор.

— Мужики, вы не поверите! — заорал он на всю улицу, привлекая всеобщее внимание. — Тут внутри не просто нары в два этажа! Тут, мать его, кубрики на четверых!

Связист присвистнул и выдал свою коронную фразу, оглядывая свежевыкрашенные стены и чистые полы.

— Сюда не стыдно даже приличных барышень на чай пригласить. Главное, братцы, не засрать всю эту красоту в первый же месяц нашего сурового мужского быта. А то знаем мы вас, стоит отвернуться, уже гора грязных носков в углу выросла.

Корнев, проходивший мимо, молча показал ему увесистый кулак, тонко намекая на физические и дисциплинарные последствия подобных «приглашений». Но в душе капитан был с ним абсолютно согласен. Командование на этот раз расщедрилось не на шутку. Просторные, светлые помещения, рассчитанные на то, чтобы люди чувствовали себя людьми, а не скотом в загоне.

Аккуратные кубрики на четверых для сержантов и рядового состава с нормальными, не продавленными до пола кроватями, отлично дополнялись вполне сносными отдельными комнатами для офицерского состава. Корнев заглянул в свою — стол, стул, кровать и даже шкаф для одежды. Не номер в «Хилтоне», конечно, но после жизни в КУНГе или палатке, это были настоящие хоромы.

И, как вишенка на торте, в конце длинного коридора обнаружились несколько чистых, облицованных белой плиткой сортиров и целая шеренга работающих душевых кабин, из которых, о чудо, текла горячая вода, чтобы вообще из области фантастики.

— Горячая вода! — разнёсся по коридору восторженный крик Гвоздя, который уже успел раздеться по пояс и сунуть свою бритую голову под струю. — Мужики, это рай!

Бойцы, забыв про усталость, сгрудили баулы в кучу и разбрелись по казарме, как дети по магазину игрушек. Щупали матрасы, открывали и закрывали тумбочки, с почти священным трепетом включали и выключали свет. Эта простая, почти бытовая радость была всем необходима. Она смывала остатки напряжения, возвращая в реальность, где есть не только война, но и простые человеческие удобства.

Леший нашёл Корнева в каптёрке, где они со старшиной принимали по описи имущество.

— Командир, народ в эйфории. Боюсь, как бы они тут от радости пить не начали, — вздохнул взводный, присаживаясь на ящик с противогазами.

— Пусть порадуются, — ответил Корнев, не отрываясь от бумаг. — Заслужили. Но вечером построение, доведу план на ближайшие дни. И про сухой закон напомню. Кто нажрётся — будет рыть окопы полного профиля для кавалериста на бронепоезде саперной ложкой.

— Жёстко, но справедливо, — кивнул Леший. — Кстати, по поводу планов. Комбат тебя искал, сказал, как только расположишься, сразу к нему в штаб. Вид у него был, скажем, деятельный.

Корнев нахмурился. «Деятельный» вид комбата обычно не предвещал ничего хорошего. Чаще всего это означало, что где-то наверху придумали очередную гениальную операцию, выполнять которую придётся его разведчикам.

— Ладно, схожу, — капитан отложил ручку. — Старшина, принимай дальше.

Выйдя из казармы, Корнев вдохнул полной грудью. Воздух здесь был другим. Чистым, без привычной примеси городского смога и выхлопных газов. А со всех сторон доносились команды, стук молотков, рёв техники. Армия обживала новый мир, пускала корни в чужую землю. А рота Корнева была на самом острие этого процесса.

Всю эту бытовую, почти домашнюю эйфорию, разлившуюся по расположению роты, безжалостно обломал комбат, подполковник Рябов. Он нарисовался на пороге казармы как раз в тот момент, когда бойцы, перетаскав вещи, сбились в кучу в курилке, оживлённо обсуждая, где лучше сушить портянки и не заведётся ли в местных лесах какой-нибудь аналог самогонного аппарата.

Комбат не стал орать или разгонять это сборище. Просто молча встал на крыльце, и одного вида хватило, чтобы разговоры стихли, а бойцы начали поспешно тушить сигареты. Рябов с дежурной, ничего не выражающей улыбочкой обвёл взглядом притихших разведчиков и нашёл глазами Корнева.

— Алексей, зайди, — коротко сказал комбат и, не дожидаясь ответа, развернулся и зашагал в сторону штабного модуля.