В ходе жестокого обмена ударами холодным оружием, Фазан сумел извернуться и воткнуть в кисть левой руки противника стилет из иглы Ёжика. Теперь нужно лишь ждать, пока токсин подействует…
Бубен держится поодаль и постреливает из СВД, по целям, видимым только ему — его основная способность позволяет обнаруживать цели даже сквозь препятствия. Только что он, например, дал серию из пяти выстрелов по кирпичной стене школы. Видимо, попал, так как дальше он начал стрелять по целям за пределами моей видимости.
Вижу Сергея и Зафар, коллективно забивающих вражескую КДшницу — она была вооружена двумя пистолетами-пулемётами, лежащими сейчас на асфальте. Она лежит рядом с оружием и пытается закрыть руками и ногами уязвимые места, а Сергей и Зафар дубасят её двумя длинными ломами. У ашхабадцев так сложилось, что они предпочитают ломы вместо всяких мачете и мечей.
Появилась мысль, что надо зайти в школу, но я всё обдумал и не стал — основная масса боевиков снаружи, а вражеские КДшники почти кончились. Мы уже победили, поэтому осталось лишь добить выживших.
Мне уже ничего не хотелось, так как на меня накатила неожиданная апатия, поэтому я подошёл к силящемуся встать Отцу-молодцу и присел рядом с ним на правое колено.
— Куни… — нежно шепнул я ему, погладив его по голове.
— Биляд! — выкрикнул он. — Сукабиляд! Мамаибал!
— О-о-о, а ты знаток высокой культуры! — воскликнул я удивлённо. — Дота или Контер-Страйк?
— Сука! Биляд! — проревел он яростно. — Ибал!
— Понятно… — произнёс я и вытащил из ножен бытовой нож.
Снимаю с него кольчугу и начинаю приводить его в удобоваримое состояние: перерезаю сухожилия на руках и ногах, из-за чего он вопит как, кхм-кхм, резаный. Закончив с этим, вытаскиваю из кармана его брюк телефон.
— О, а вот это интересно… — сказал я, разблокировав телефон его еблищем.
В качестве фона на экране изображена чья-то волосатая пизда крупным планом.
— Больной какой-то… — произнёс я и открыл галерею.
Включаю самое последнее видео и мне, с первых же секунд, становится ясно, что это бы точно понравилось Щеке — Отец-молодец снимает себя, лежащего на софе и курящего кальян. Он опускает камеру и показывает женщину, которая делает ему минет.
— Жил своей лучшей жизнью, да? — спросил я у Отца-молодца, показав ему видео.
В ответ он плюнул в меня, но не попал.
Убивать его нежелательно, так как он нужен нам, чтобы узнать интересные подробности о местных раскладах. Я почти на 100% уверен, что он тут такой не один и будет очень хорошо узнать о других таких «фабриках КДшников».
Бой, в конце концов, полностью стих.
— Собирайте их снарягу и оружие! — приказал я. — Бубен, на крышу и паси окрестности!
Члены моей группы начали сбор оружия и снаряги — вокруг очень много трупов и может быть, мы положили абсолютно всех, но лучше перестраховаться и не оставлять оружие бесхозным.
Я расстелил брезент, вытащенный из рюкзака, и указал его в качестве места для складывания трофеев. Сразу начала формироваться горка.
— Бубен, какие новости? — спросил я.
— Вокруг никого! — ответил он. — Внутри бабы сидят тихо! Не вижу среди них никого с оружием!
Его способность позволяет рассмотреть мельчайшие подробности экипировки и даже содержимого подсумков на теле человека, а сам человек не почувствует нихрена. Он наш Павел Глоба — экстрасенс, но не скамер, а реальный.
— Всё тихо? — спросил подошедший Ронин.
— Да, всё спокойно, — ответил я. — Бубен доложил, что вокруг ни души, а бабы в здании.
— Нужно организовать их эвакуацию, — произнёс Ронин. — Бери понимающего местный язык и заходи.
— Зафар, Реза! — позвал я. — Идём внутрь!
Заходим в помещение школы, и я сразу натыкаюсь на худощавую женщину, замахнувшуюся на меня ножкой от табуретки. Она выбежала из-за угла и попыталась атаковать меня.
— Джемиле! — выкрикнул Реза.
Она увидела его и кинулась к нему, а затем они крепко обнялись.
— Это очень трогательно, Зафар, но что происходит? — спросил я.
— Это его старшая сестра, — ответил Зафар. — Её похитили больше года назад.
— А, так это продолжается настолько долго? — удивлённо спросил я.
— Нет, её просто украли, — пояснил Зафар. — Мы думали, что она погибла.
— Ну, тогда поздравляю! — улыбнувшись, сказал я. — День не без хороших новостей!
— Да… — согласился Зафар и неуверенно улыбнулся.
— Реза, уводи сестру! — приказал я. — Зафар — вперёд.
Заходим в холл, где раньше дети бегали на переменах, больших и малых. Теперь здесь жилое помещение, с кроватями, столами, шкафами, стеллажами и ящиками. И именно здесь сконцентрирована основная масса женщин, беременных и не очень.
— Скажи им, что мы пришли из Ашхабада, чтобы спасти их всех от этого ёбаря-террориста, — велел я Зафару.
Тот перевёл мои мудрые слова, и я сразу увидел облегчение на лицах многих женщин. Но не всех.
— Что не так с этими? — спросил я, кивнув на группу барышень детородного возраста, держащихся обособленно. — Фарси знаешь? Озвучь мои слова на фарси.
Зафар кивнул и начал говорить на ломаном фарси. Даже я понимаю, что он говорит хреново, хоть и не владею языком.
Со вздохами, ахами, «э-э-э» после каждого слова, паузы на две-три секунды, запинки — слушать такое невыносимо. Но самое главное — я по лицам вижу, что женщины понимают из его слов столько же, сколько и я. Ну, то есть, ровно нихуя.
— Ёбаный в рот, Зафар! — воскликнул я. — Прекрати, немедленно! Это же причиняет всем боль!
Снимаю рацию с крепления.
— «Январь», «Дюшес-1» на связи… — заговорил я.
Тут одна из женщин подняла руку и что-то сказала.
— Что она говорит? — спросил я.
— Она сказала, что может перевести твои слова, — ответил Зафар.
— Ёбаная чехарда… — процедил я. — Давай! Пусть переводит.
— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — раздался из рации голос Ронина. — Что у тебя?
— Отбой — ложная тревога, — ответил я. — Конец связи.
Женщина, красивым голосом, заговорила на фарси, из-за чего все затихли.
— Всё, сказала, — сообщил мне Зафар, когда она замолкла.
— Ну, спасибо, а то я не понял, блин, — произнёс я, поморщившись. — Все согласны отправиться в Ашхабад? Зафар, будь добр…
Зафар передал мой вопрос женщине, владеющей фарси, а та передала его тем, кто не понимает на туркменском.
— Охуеть, блядь… — прошептал я и вытер лицо.
А затем начался бардак — все начали ожесточённо переговариваться, кто-то звонко заголосил, а у меня сразу же начала болеть голова.
— Прекратить! — рявкнул я, стиснув зубы. — Зафар!
Тот попытался что-то сказать, но его голос потонул в гвалте.
Вытаскиваю «Грач» из кобуры и делаю выстрел в потолок. Сразу же установилась звенящая тишина.
— Так-то лучше, — произнёс я, удовлетворённо улыбнувшись. — Зафар, шепчи: это не вопрос для обсуждения. Правильный ответ — да, мы согласны отправиться в Ашхабад.
Зафар озвучил мои слова на туркменском, а затем их продублировала женщина, но на фарси.
— Остаёмся на своих местах до дальнейших распоряжений, — приказал я. — Зафар — назначаю тебя ответственным за безопасность и нравственность. А я пойду к Ронину и обсужу варианты эвакуации этой прорвы людей.
По дороге нахожу Резу, всё так же болтающего с сестрой.
— Реза, дорогой — отведи сестру в холл, и сидите там, — велел я ему. — До дальнейших указаний.
— Спасибо тебе, Студик! — воскликнула его сестра.
— Да не за что, — ответил я и пошёл дальше.
Выхожу во двор и вижу, что наша BTS собралась почти в полном составе — не хватает только Бубна, но он до сих пор на посту.
— Как будем вывозить всех этих баб? — спросил я у Ронина. — Я не буду тащить никого на своём горбу — сразу предупреждаю!
— Никого не придётся тащить, — ответил он мне. — Бубен обнаружил большой гараж — в нём стоят два КАМАЗа и четыре автобуса. Они не бронированы, но зато в исправном состоянии. Мы вывезем отсюда всех, возможно, за один выезд — надо подыскать ещё пару машин и дело будет в шляпе. А можно утрамбовать не беременных поплотнее и тогда даже дополнительный транспорт не потребуется.
