— Но их же надо будет охранять по дороге, — сказал я.
— Да, — кивнув, сказал Ронин. — Этим займутся все наши КДшники. Ашхабадским, не обижайся, Шахром, это доверять нельзя, так как они вряд ли что-то смогут поделать с крупными зверями. Поэтому я думаю, лучше будет оставить ашхабадских КДшников охранять эту крепость и собирать трофеи.
— А если звери нагрянут? — спросил Фазан. — Их же тут выебут! Без обид, Шахром.
Ронин посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.
— Да какая абида, Фазан? — спросил Шахром и махнул рукой. — Ни мой уровен.
— Ты прав, — произнёс Ронин. — Нужно оставить кого-то для поддержки.
И он сразу же посмотрел на меня.
— Чего? — спросил я. — А я хочу домой! В ванну с пловом! Я заслужил это, Ронин!
— Придётся немного потерпеть, — покачав головой, сказал Ронин. — Один рейс и мы вернёмся, а ты поедешь в Ашхабад. Годится?
Задумчиво жую губу.
— Ладно, годится, — принял я решение. — Эх, блин… У кого-нибудь есть что-нибудь пожрать?
— Вин, сбегай за сухпайком для Студика, — приказал Ронин.
Пока Вин шуршит, я иду обратно в школу и начинаю искать самое главное.
Кухня обнаружилась на месте школьной столовой — Отец-молодец не стал ничего менять, так как вся инфраструктура уже была готова по замыслу архитектора.
— Ох, бля… — прошептал я, открыв хранилище.
На стальных крюках висят мешки с вяленым мясом, на стеллажах лежат ящики с финиками, орехами, консервами и прочими долгохранимыми продуктами.
— Я умер… — произнёс я и раскрутил банку с мёдом. — М-м-м, натуральный…
Снимаю штурмовую перчатку и начинаю черпать мёд из банки.
— Студик? — услышал я голос Вина. — Мне сказали, что ты ушёл в эту сторону.
— Забей на сухпай, Вин! — воскликнул я. — Я уже в раю!
Поглощаю мёд, тающий прямо во рту, а затем в хранилище заходит Вин.
— Ох, нихуя себе, блядь! — воскликнул он.
— Присоединяйся, бро, — сказал я.
Съедаю примерно половину литра мёда, а затем снимаю с крюка мешок и начинаю есть мясо, перед этим проверив, через интерфейс, не человечина ли это. А то мало ли…
Но это оказалась баранина — вернее, мясо барана-КДшника.
— Всё, я здесь надолго, — заключил я.
— Жаль, что придётся уехать… — произнёс Вин с сожалением.
*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, крепость Отца-молодца, 27 января 2028 года*
Последняя БМП-2 покинула двор крепости и я помахал убывающим рукой.
— Шахром, начинаем работать, — сказал я, развернувшись к КДшникам Ашхабада.
Из них в Бонжуре остались не все — Реза и Зафар напросились поехать домой, так как им надо пообщаться с родными и позаботиться о них. Среди беременных обнаружилась жена Зафара, которую персы упёрли около четырёх месяцев назад.
«Это ситуация, конечно, но жена есть жена…» — подумал я. — «Не по своей же воле она тут оказалась…»
Почти уверен, что у Профа есть охуительный план по приобщению всех беременных женщин к Фронтиру — это же стратегический актив, который никак нельзя упускать.
Если все беременные залетели от Отца-молодца, то взять их во Фронтир — это очень хороший мувмент, так как перс довольно-таки силён. Это хорошие мутации, ну и это всё гарантированные КДшники, которых можно будет заюзать в бою лет через 15–17, а перед этим тщательно обучить и оснастить.
«Это очень выгодно», — решил я.
Отца-молодца, как оказалось, зовут Ростамом, но это всё, что нам удалось узнать. На контакт он не идёт, в ответ на вопросы преимущественно ругается и оскорбляет наших матерей, поэтому я считаю, что надо применить к нему особые методики по выработке в человеке искренности.
Жаль, что нет Щеки — он бы быстро разговорил этого Ростама…
Специально для Ростама мы соорудили Х-образный крест, к которому его и привязали.
— Итак, бык-осеменитель, — заговорил я, встав рядом с ним. — Не заставляй меня отрезать тебе яйца. Ты меня не знаешь, но я себя не контролирую — могу и скормить тебе эти отрезанные яйца! Гульзада, переведи.
Гульзада, ашхабадская КДшница, перевела мои слова, а в ответ Ростам вновь начал материться.
— Ладно, — пожав плечами, сказал я.
Достаю нож и начинаю стягивать с Ростама штаны.
— И этим коротышом ты осеменил столько баб⁈ — удивлённо спросил я.
Окружающие меня КДшники глумливо засмеялись, а Ростам вновь начал материться на фарси.
Хватаю его за яйца, прерывая какой-то матерный панч-лайн, и одним движением отсекаю их ножом. Ростам начинает пронзительно визжать.
— Ничего-ничего, — похлопал я его по плечу рукой с его же яйцами. — Отрастут, если выживешь! Ах, да…
Ножом разжимаю ему рот и заталкиваю в него волосатые яйца. Он их невольно пожевал, но затем я вдавил их ему в глотку и он вынужден был проглотить «угощение».
— Вкусно? — спросил я. — Завтра-послезавтра ещё будут!
Ростам продолжил скулить, а я вытер нож об его штаны.
— Не шути со мной, сука, — процедил я сквозь зубы. — Я делаю то, что говорю. Гульзада, переведи.
Она, как я вижу, шокирована увиденным, как и остальные.
— А вы думали, мы тут в игрушки играем⁈ — спросил я у них. — Он использовал ваших женщин, как инкубаторы! Каждый день насиловал их, а некоторых истязал ради своего удовольствия! Соберитесь, господа и дама! Нельзя показывать слабость!
Гульзада взяла себя в руки и, чуть дрожащим голосом, перевела мои предыдущие слова.
Но Ростам продолжил скулить, из-за чего я дал ему оплеуху, а затем ещё одну. Боль привела его в чувство и на лице его появилось осмысленное выражение.
— Гульзада, повтори, — приказал я.
— Пипец ти жостки, брат… — тихо произнёс Шахром, но в его тоне не было одобрения.
— Надо таким быть, потому что, бл… — начал я, но затем осёкся. — Тихо!
С каждой секундой этот звук становился всё отчётливее и отчётливее.
«Вертолёт», — опознал я звук. — «Нет. Вертолёты».
Остальные тоже начали его слышать.
— Оружие к бою! — приказал я. — Занять оборону!
Глава четвертая
Выход дракона
*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, крепость Отца-молодца, 27 января 2028 года*
— Быстрее! — приказал я четверым ополченцам. — А, сука, дайте сюда!
Хватаюсь за ДШКМ, поднимаю его и рывком запрыгиваю на крепостную стену.
— Тащите сюда цинки! — приказал я ополченцам и начал приводить крупнокалиберный пулемёт в боеготовность.
Это не настоящий ДШКМ, насколько я понимаю, потому что не вижу маркировки Тульского оружейного завода, а есть только какие-то иероглифы.
«А-а-а, это игристая китайская копия!» — догадался я. — «Ну да, ну да…»
Вообще, слегка удивительно. Пулемёты ДШК — они же, как армяне — они везде. Их произвели в количестве свыше миллиона экземпляров, потому что этот пулемёт, как Иосиф Сталин — всегда актуален. То есть, вероятность благоговейно прикоснуться к отечественному оригиналу, всё-таки, несколько выше, чем брезгливо споткнуться об безбожную иностранную подделку.
Взвожу затвор и поднимаю ствол к небесам.
Я вижу вертолёты — два похожих на американские Ирокезы, а один точно американский Чинук, который хрен перепутаешь с чем-либо, из-за двух винтов.
Они слишком далеко, чтобы можно было достать из ДШКМ, но надо подождать — возможно, они приблизятся, и тогда я не подкачаю…
Но, увы, моим ожиданиям не суждено было сбыться, так как вертолёты пошли на посадку где-то в городской черте, километрах в четырёх от нас.
«В Чинук влезает до 55 человек», — вспомнил я. — «А в Ирокез, если это Ирокезы, вмещаются двенадцать-четырнадцать человек. Но тут я не заметил торчащих из кабины людей, поэтому максимум — шесть-семь пассажиров».
Зулус, в рамках дополнительной подготовки, пояснял нам за технику бывших стран бывшего НАТО. Чинуков в природе встречается мало, так как их произвели в сравнительно небольшом количестве, а вот Ирокезов просто дохрена и до зоошизы их активно эксплуатировали по всему миру.
