Утопающий во лжи 14 (СИ) - Жуковский Лев

Попробовал действовать в самый последний момент, когда каменные пальцы были уже в паре локтей от моей груди, когда чувствовал холод камня на коже. Пусть это и было рискованно, но и другого выхода из сложившейся ситуации я не видел.

Я одновременно приказал Мириту, тому древлю-паразиту, что сросся с моей сущностью, стал частью меня, потратить все свои силы, всю имеющуюся прану до последней капли. Но пробиться к истоку силы Тежара, к магическому источнику, той сердцевине, где бьётся источник его могущества и соединить наши души в одно целое. Пусть всего на мгновение, но даже этого мне будет достаточно, чтобы разрушить его изнутри, выжечь сознание, превратить в безумца.

Отчаянная попытка. Последний шанс.

Вот к сожалению только, жгуты Мирита, те щупальца праны, так и не смогли достигнуть даже кончиков пальцев Тежара. Сгорев в энергии Тлена, испарившись, как роса под солнцем. Казалось, вместе с самим древлем, я чувствовал, как связь с паразитом слабеет, обрывается, как умирает то, что было частью меня.

Мои сознания метались в агонии, не находя выхода из сложившейся ситуации, десять разумов одновременно кричали в ярости, в непринятии неизбежного. Однозначно понимая, что это конец. Финал. Смерть.

Я же, отринув происходящее, отбросив страх, отбросив отчаяние, оставив только холодную решимость, сконцентрировался теперь не на довольной морде Тежара. Не на том, как он медленно, с извращённым наслаждением продавливал мои защитные барьеры Воли, держащиеся на последнем издыхании. Ведь весь огромный массив энергии Тлена неумолимый Старший жрец сконцентрировал вокруг меня. Подтачивая мою Волю, разъедая последние остатки сопротивления.

Да если честно, я и сам не знал, почему защитные барьеры держатся так долго, по всем энергетическим законам я должен был рухнуть уже минуту назад. Наверное, я просто отказывался сдаваться, отказывался умирать. Упрямство, доведённое до Абсолюта. Ярость, не желающая признать поражение.

Потому и чертил на каменной поверхности пещеры, где меня придавил удар Тежара, древние руны пальцами, оставляя кровавые борозды. Те самые руны, которые мог знать только Бог, как, впрочем, и я после получения памяти демонического Бога Вариш’Дааш.

Последняя руна. Последний символ. Печать завершена.

— Великий Сионшо! — прогремело, казалось, само пространство вокруг, когда это послание активировалось. — Я принимаю твоё предложение и пришёл к тебе с достойным подношением!

В это послание, в этот крик сквозь пустоту, сквозь миры, сквозь саму ткань реальности, я влил более двух тысяч энергии Силы души. Потратив её всю без остатка, до последней капли, оставив себя полностью беззащитным.

Вот только услышать эти слова мог только Бог, лишь тот, к кому они были обращены. Смертные, даже столь могучие, как Тежар, не могли перехватить божественное послание.

Однако и Тежар от взрыва столь колоссальной энергии в ментальном плане, от той волны силы, что прокатилась по Астралу, на миг отшатнулся. Не понимая, что же могло произойти за миг до его величественной победы, за мгновение до триумфа.

Его уверенность дрогнула. Его хватка ослабла.

И в этот миг неопределённости решалась моя судьба.

Глава 23

Жажда, затмевающая все перед глазами. Опьяненный победой Старший жрец Тежар

Всё складывалось максимально прекрасно, настолько идеально, что это казалось почти подозрительным. Но я, ослеплённый предвкушением триумфа, отбросил эти сомнения прочь, как назойливых жалких лесных крыс.

Мой ценный дар префект принял благосклонно. Тот самый артефакт, что стоил жизней гоблинов десятков деревень, чьи души я лично вырезал и поглотил на алтарях. Идеальный замысел, продуманный моим Повелителем до мельчайших деталей, воплощался в жизнь как по нотам.

Пусть мои подозрения он не разделял по поводу природы Таталема Со, того молодого демона, чья аура источала странные, противоречивые вибрации. Однако сам замысел ослабить влияние зарвавшегося старого могучего тысячника Тарака Кровавого в приграничной провинции Когтей Зарема, Мизол Терриур посчитал как минимум интересным. Достойным внимания. Не в понимании жалких смертных, чей кругозор ограничен десятилетиями существования, а в масштабах вероятностей, в той великой игре, где ставками были судьбы миров.

Всё же Верховный жрец уже не являлся смертным созданием, он преодолел эту границу тысячелетия назад, отринув последние остатки бренности бытия. В силу чего мыслил даже для меня, существа, прожившего более тысячи лет, в недоступных категориях.

Впрочем, я был убеждён абсолютно, непоколебимо уверен, что не ошибся в своих ощущениях. Интуиция, оттачиваемая веками служения Тьме, не подводила меня. Очевидно, молодой Таталем был не тем, за кого себя выдаёт, не простым сотником-аристократом, преждевременно пресыщенным потенциальной вечностью. Маска была почти безупречной, но под ней явно скрывалось нечто большее.

Да и тот липкий страх, который внезапно появился в ауре самого тысячника Тарака, того древнего, циничного монстра, это подтверждал. Ведь Тарак не боялся ничего и никого, но перед Таталемом даже он испытывал нечто, похожее на благоговейный ужас, тщательно скрываемый за личиной безразличия.

Остальные попросту не могли ощутить столь тонкие эманации и изменения в поведении тысячника, их восприятие было слишком грубым, чрезмерно примитивным. Требовались столетия практики, чтобы научиться читать эти едва заметные колебания ауры, эти микроскопические сдвиги в энергетических потоках.

Тогда как недавняя неудачная попытка сбежать сотника Оцева, как дополнительный сигнал, послужила мне, чтобы я ускорился в своих усилиях. Обострил внимание. Слишком резко такой опытный сотник оказался повергнут и попал на ритуальный алтарь. Словно невидимая рука направила события, лишив его последнего шанса на спасение.

Даже охоты за ним сквозь миры никакой не случилось, а ведь это было бы невероятно захватывающее событие, кульминацию которого я так ждал. Оцев просто сдался, опустил руки, словно понял, что сопротивление бессмысленно. Это было подозрительно. Слишком подозрительно для настолько опытного воина его калибра.

При этом, пусть даже сейчас эта наглая кража божественного алтаря и была чревата моей окончательной гибелью… Всё-таки гнев Антероса страшен и беспощаден, а его месть распространяется далеко за пределами ближайших сотен миров, но одновременно это воистину захватывало дух. Заставляло кровь бурлить в жилах, сердце биться чаще, позволяя испытывать невероятное наслаждение от напряжённой ситуации, от этого танца на лезвии ножа.

Ведь я понимал, знал с абсолютной уверенностью, что высшее проклятие может ослабить и Младшего бога, настолько оно могущественно. Тканое из самой сути Тьмы, пропитанное злобой тысячелетий. Без всяких сомнений, снять его какими-то адекватными по стоимости средствами не выйдет, потребуется либо вмешательство другого божества, либо длительные, дорогостоящие ритуалы.

Да и у жалкого демона, пусть и столь изворотливого, пусть и обладающего впечатляющим арсеналом, попросту не хватит могущества и ресурсов снять наложенные ограничения, даже за десятилетие непрерывных попыток. А значит, когда алтарь был похищен, то автоматически сработало защитное проклятие и сейчас моя цель значительно ослаблена. По факту ранена. Смертельно ранена.

В этой ситуации нужно всего лишь двигаться по этому кровавому следу, как охотник идёт по следам раненого зверя, зная, что рано или поздно добыча обессилит и падёт.

Когда же я достиг этого, чего уж там, уникального в своём роде демона, то моему наслаждению не было предела. Ликование переполняло душу, словно вино переполняет чашу. Он, казалось, раскрыл все свои карты, показал весь арсенал, всю мощь, все хитрости. Именно от этого заполучить его душу хотелось ещё сильнее, с почти физической жаждой обладания.

Надеюсь, может, даже и тело, что доставило бы мне огромное удовольствие, позволив изучить каждую клетку этого уникального создания, вскрыть каждый секрет его могущества. Возможно, даже превратить в личного слугу, связав душу неразрывными цепями.